ГЛАВА 26. УЛЬТИМАТУМ ТРОНА.

«Любовь, прошедшая через горнило предательства, становится либо несокрушимым союзом, либо ядом, медленно убивающим обе души. Разница лишь в выборе — закрыть рану или ковырять в ней, надеясь найти на дне оправдание». — Из поучений Мисселины

Он вернулся на девятый день. Без предупреждения. Без стука. Я сидела у окна, гладя ладонью едва округлившийся живот и смотря, как в Бездне внизу танцуют призрачные огни — души грешников или просто энергетические аномалии, я уже не знала. Дверь открылась, и в комнату ворвался запах — дыма, озона, дорогого демонического благовония и чего-то нового, резкого, металлического. Как запах свежезакалённой стали и… страха. Люцифер. Он стоял на пороге, залитый мрачным светом коридора. Его обычная безупречность была нарушена: платье слегка помято, волосы, обычно идеально уложенные, выбивались из причёски, словно он много раз проводил по ним рукой. Но больше всего пугали глаза. Алые зрачки горели не привычным холодным огнём высокомерия или страсти, а каким-то лихорадочным, почти животным блеском. В них читалась ярость, подавленная усталость и… страх. Настоящий, неприкрытый страх. — Винчесто был здесь, — сказал он. Это был не вопрос. Констатация. Его голос был низким, хриплым, будто он долго кричал. Я медленно повернулась к нему, не вставая. — Да. Был. — И? — он сделал шаг внутрь, и дверь сама захлопнулась за ним с тихим, но угрожающим щелчком. — И мы поговорили. Я узнала правду. Всю. Он замер, изучая моё лицо. Искал в нём следы сломленности, истерики, обвинений. Но я была спокойна. Пустое, ледяное спокойствие после бури эмоций, которые выплеснулись в разговоре с отцом, сменилось теперь тихой, ясной решимостью. — Какую «правду» он тебе рассказал? Что он — несчастная жертва обстоятельств? Что твоя мать — святая мученица? — в его голосе прозвучала язвительная нотка, но в ней не было силы. Была слабость. — Он рассказал мне, почему я выросла с другим отцом. Почему мама «умерла». Как они с ней пытались меня спасти, спрятать. И как всё равно все пошло наперекосяк, — мой голос звучал ровно, монотонно. — Он рассказал, что я с самого рождения была призом в войне, которую не начинала. И что теперь мой ребёнок стал призом в войне побольше. Люцифер сжал кулаки. Его крылья нервно дёрнулись. — Он сказал тебе, что Сатана ликовал? Что он видит в нашем ребёнке не внука, а гвоздь в крышку гроба для Равновесия и ключ к абсолютной власти? — Что-то в этом роде, — кивнула я. — А ты знаешь, что он предложил мне? — Люцифер резко повернулся и начал мерить комнату шагами, его энергия, беспокойная и грозящая бурей, наполняла пространство. — «Доставь её ко двору. Пусть родит здесь, под присмотром моих лучших целителей. Ребёнок будет воспитываться как наследник Престола. Он получит всё: силу, знания, власть. А она…» — он остановился и посмотрел на меня, и в его взгляде была такая боль, что у меня сжалось сердце, — «…она может остаться с ним. Как мать. И как твоя жена. Если будет вести себя подобающе». Воздух вырвался из моих лёгких со свистом. — Вести себя подобающе? — повторила я. — То есть быть послушной куклой? Молчаливым приложением к наследнику? — Он не сказал этого прямо, но да, — Люцифер прошипел. — Он видит в тебе инкубатор и потенциальную угрозу. Ребёнок — ценность. Ты… ты переменная. Которую нужно контролировать. Я медленно поднялась с места. Тело было тяжёлым, неуклюжим, но внутри горел холодный огонь. — И что ты ему ответил? Он снова замер. Его плечи напряглись. — Я сказал, что передам тебе его предложение. И что решение будет за тобой. Тишина повисла густая, как смог. — Ты… передашь мне его предложение? — я не поверила своим ушам. — После всего? После того как он использовал тебя, использовал меня, убил мою человеческую жизнь, а теперь хочет забрать моего ребёнка? И ты просто… передашь предложение? — Что ты хочешь от меня, Вики?! — он взорвался, его крик сотряс стены. — Чтобы я объявил войну моему отцу прямо сейчас? Здесь и сейчас? У нас нет сил! У нас нет армии! У нас есть только ты, я, этот ребёнок внутри тебя и горстка верных, которые разбегутся при первом же намёке на настоящий конфликт! — Он схватился за голову. — Ты не понимаешь, что он может сделать! Он не просто прикажет убить тебя! Он сделает так, что твоя смерть будет длиться вечность! А ребёнка… ребёнка он вырастит в ненависти ко мне и к тебе, превратив в идеальное орудие! Я смотрела на него — этого могущественного демона, наследника самого страшного престола во всех мирах, который стоял передо мной, сломленный страхом за нас и бессильной яростью. И в этот момент я поняла две вещи. Первая: он прав. В открытую битву мы проиграем. Вторая: его страх не от слабости. Он боится не за себя. Он боится потерять нас. Холодная ярость внутри меня немного отступила, сменившись чем-то более сложным. — Так что же ты предлагаешь? — спросила я тише. — Согласиться? Отвести меня к нему, как ягнёнка на заклание? Позволить ему вырастить нашего ребёнка монстром? — НЕТ! — он в два шага преодолел расстояние между нами и схватил меня за плечи. Его пальцы впились в кожу почти больно, но в его глазах не было агрессии. Была отчаянная мольба. — Я не позволю ему забрать тебя. Никогда. Но нам нужен план, Вики! Нам нужна стратегия! Мы не можем просто сказать «нет»! Мы должны сказать «нет» так, чтобы у него не осталось выбора, кроме как принять это! — Как? — выдохнула я, чувствуя, как подкашиваются ноги от усталости и этого эмоционального шторма. Он притянул меня к себе, обнял, прижал голову к своей груди. Я чувствовала бешеный стук его сердца. — Я не знаю, — прошептал он мне в волосы. — Клянусь всеми Демонами Преисподней, я не знаю. Но мы найдём способ. Вместе. Я не отдам тебя. Не отдам его. — Его рука опустилась на мой живот. — Это моё. Наше. И никто не заберёт это у меня. Никто. В его голосе звучала та же одержимость, что и раньше, но теперь она была направлена не на обладание мной как вещью, а на защиту нас как целого. Это был прогресс. Крошечный, хрупкий, но прогресс. Мы стояли так, пока моё сердце не перестало бешено колотиться. Потом я осторожно отстранилась. — У меня есть идея, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Какая? — Мой отец… Винчесто. Он сказал, что будет на нашей стороне. Что он предаст Сатану. Люцифер нахмурился. — И ты веришь ему? После всего, что он натворил? — Он натворил это, пытаясь меня спасти, — сказала я, и впервые в голосе не звучало обвинение. Было понимание. Горькое, но понимание. — Он видел в этом единственный шанс. Теперь он видит другой. И он силён. Он был правой рукой Сатаны. Он знает его слабости, его планы, его армии. — Это риск, — пробормотал Люцифер. — Он может вести двойную игру. — А у нас есть выбор? — парировала я. — Мы можем положиться только на себя и проиграть. Или мы можем рискнуть, попытаться создать коалицию. Мой отец. Возможно… — я сделала паузу, — …Дино. Имя ангела повисло в воздухе, как обвинение. Люцифер напрягся, его глаза сузились. — Ангел? Ты серьёзно? — Он хороший человек. И он… он заботится обо мне. Не так, как ты, но… он не позволит своему отцу или деду-Серафиму просто уничтожить ребёнка. В нём есть честь. И если мы объясним ему ситуацию, если покажем, что Сатана хочет использовать ребёнка как оружие не только против Небес, но и против самого Равновесия… он может помочь. Он имеет вес среди ангелов. Люцифер долго смотрел на меня, его лицо было непроницаемой маской. Потом он тяжело вздохнул. — Ты строишь замок из песка перед приливом, Вики. Но… черт возьми. — Он провёл рукой по лицу. — У нас действительно нет других вариантов. Ладно. Договорись с отцом. Я… я поговорю с Дино. Это стоило ему огромных усилий — признать, что ему может понадобиться помощь ангела, и не просто ангела, а того, кого он считал соперником. — Спасибо, — прошептала я. Он кивнул, затем его взгляд снова стал острым. — Но есть ещё одна вещь. Отец дал срок. До полной луны над Бездной. Это семь земных дней. Или он пришлёт за тобой свою стражу. Добровольно или силой. Семь дней. Сердце упало. — За это время мы должны найти не просто союзников. Мы должны найти место, где можно спрятаться. Или… или где можно дать бой на своих условиях. — Колыбель Миров, — неожиданно сказал я. Слова вырвались сами, будто кто-то подсказал их мне из глубины памяти. Или из глубины крови. Люцифер насторожился. — Что? — Я читала… или, может, мама когда-то шептала… — я закрыла глаза, пытаясь поймать ускользающий образ. — Легендарное место в Пограничье. Точка, где когда-то сошлись все миры. Место вне юрисдикции, где законы магии иные. Говорят, там можно… стабилизировать то, что нестабильно. Защитить то, что беззащитно. Это может быть ключом. Для родов. Для… для сохранения ребёнка вне досягаемости. Люцифер смотрел на меня, и в его глазах вспыхивала искорка надежды, быстро затмеваемая скепсисом. — Легенды. Сказки для Блуждающих Душ. — Вся наша жизнь — сказка для кого-то, Люцифер, — сказала я. — Но мы существуем. И этот ребёнок внутри меня — доказательство того, что невозможное возможно. Колыбель Миров — наш шанс. Мы должны её найти. Он медленно кивнул. — Хорошо. Мы попробуем. Я соберу всё, что известно о Пограничье и его аномалиях. Ты свяжешься с Винчесто. А я… — он скривил губы, — …попробую поговорить с ангелом. Без драк. По крайней мере, пообещаю попробовать. На мгновение он снова стал тем самоуверенным принцем, но в его глазах оставалась тревога. Он наклонился и поцеловал меня — коротко, жёстко, как печать на договоре. — Семь дней, Вики. Мы либо найдём выход, либо нас раздавят. Он ушёл, оставив меня наедине с тяжестью времени и с крошечной жизнью внутри, которая, казалось, слушала наш разговор и теперь тихо пульсировала, как бы в знак согласия. Я подошла к окну и, положив руку на холодное стекло, прошептала: — Папа? Если ты слышишь… нам нужна встреча. И мама… если ты действительно видишь… направь нас. Пожалуйста. Ответа не последовало. Лишь в Бездне внизу огни продолжали свой бесконечный, безумный танец. Но где-то в глубине души, в том месте, где теперь жила новая правда, теплилась слабая уверенность. Путь был ясен. Почти невозможен, но ясен. И первым шагом на этом пути было нарушить своё домашнее заточение. Я надела тёмный плащ, подаренный Люцифером, который маскировал энергетическую сигнатуру, и, выждав момент, когда охрана у двери на секунду отвлеклась на пробегавшего мимо Фыра, выскользнула в коридор. Мне нужно было найти Элиаса, молчаливого архивариуса. Если кто и знал что-то о забытых легендах, так это он. А после… после нужно было приготовиться к самой трудной встрече. С Дино. Чтобы попросить его рискнуть всем ради ребёнка женщины, которая выбрала другого. Школа вокруг жила своей обычной жизнью, не подозревая, что под её сводами зреет заговор, который может потрясти основы всех миров. А я шла по её коридорам, чувствуя, как с каждым шагом тяжелеет не только тело, но и ответственность. За себя. За ребёнка. За всех, кто теперь, сам того не зная, ввязывался в эту безумную гонку со временем и с самим Роком. Семь дней. До конца света или до нового начала.