✪8. Нездоровые сюрпризы

– Ты нормальная вообще, нет? Тебе нельзя здесь быть, – в нашу следующиую встречу Егор Хусаев был не в пример более разговорчив. Он только что вышел из душа, – одно полотенце на бёдрах – н-да, совершенно не тот видок, в котором ожидаешь застать в своей комнате малознакомую барышню, вальяжно развалившуюся на подоконнике. – Ты как попала сюда? – экзорцист с хмурым видом остановился посреди комнаты, соблюдая между нами ощутимую дистанцию. Должна признать, он удивительно хладнокровен, держится хорошо. Знавала я личностей, которые от таких сюрпризов верещать начинали на ультразвуке. – Через окно, – я в ответ беспечно пожала плечами. Так, будто сообщаю ему настолько очевидную информацию, что только дурачок не дотумкал бы. – Понимаю, у вас печати тут защитные кругом от нечисти. Но я-то не нечисть. – Если заметят, так просто уже не отделаешься, – недовольно цыкнул экзорцист. – Тогда давай ты потише будешь возмущаться. Я так-то по делу пришла! Лицо Егора Хусаева приняло странное выражение. Такое, будто он хотел язвительно осведомиться, какие у ведьмы с экзорцистом могут быть дела. Такое, будто вместе с этим он был… заинтересован? Я решила, что этот шанс упускать не стоит. – Тварь, которую мы видели, убивает ковенских! Теперь я это уже точно знаю. Верховная темнит, не разрешает даже близко лезть в это дело. Но после того, что было, я сложа руки сидеть не могу. Подумала, раз у тебя видения, ты можешь быть как-то связан с этой… – Никак я с ней не связан, – зло оборвал Егор, – это просто сны, – добавил уже более опустошённо. – Может, напрямую и не связан. Однако хочешь ты того или нет, но, кажется, у тебя есть ключ к разгадке тайны этой хтони. И я помогу тебе этим ключом воспользоваться. Не обижайся, но вещие сны – это вообще не ваш профиль. Может, у тебя в роду ведьмы были? – Не было, – отрезал Егор с плохо скрываемым раздражением. – Тем более! Нам нужно объединить усилия! В конце концов, мы оба хотим остановить убийства. Будет гораздо легче сделать это, если мы выясним наконец, что это за тварь и что ей нужно. Наступило тягостное молчание, длившееся, казалось, вечность. Мы стояли друг напротив друга, глядя глаза в глаза. Я даже дышать боялась. – Ладно, – наконец неохотно процедил Хусаев, откидывая со лба мокрую прядь. – Но для начала я бы хотел одеться. – Стеснительный какой, можно подумать, – я завела глаза к потолку, демонстративно отворачиваясь к окну. На губах невольно заиграла хулиганская улыбочка. Вдобавок ко всей этой напускной стыдливости я ещё и глаза широким рукавом от платья прикрыла. Чтоб подглядывать было удобнее. А посмотреть там было на что. Фух, это по праву худшая презентация в моей жизни! Удивительно даже, что она сработала. Хотя… Меня посетила внезапная догадка, и я заёрзала на подоконнике, думая, как бы его об этом спросить. – Егор… – Что ещё? Раздражённый Хусаев, метался за моей спиной туда-сюда, порывистыми движениями доставая одежду и вытирая волосы. – Ты ведь своим не рассказывал про сны? – я закусила ноготь, поглядывая на него из-за плеча. – Нет. Так вот почему… Ему даже поговорить об этом не с кем. Впрочем, как и мне. Сошлись, блин, два идиота. Тем временем, Хусаев, кажется, закончил наконец возиться, потому что суета в комнате улеглась. Его голос послышался прямо за моей спиной. Снова отстранённый и сдержанный, как прежде. – Я видел, оно задело тебя там у реки. Болит? – Да ерунда, так, царапина, – отмахнулась с неестественным смешком. Пришлось сглотнуть, потому что голос в итоге вышел высоким, как у первоклассницы на линейке. – Вы ведь… не догнали её в итоге? – Нет. Мы преследовали её в горах около получаса, шли по следам крови. Потеряли, уже когда совсем выбились из сил. Она словно в воздухе растворилась, это уже далеко от деревни было. Там ещё хижина эта странная… – Что за хижина? – оживилась я. В этом деле любая мелочь могла решающую роль сыграть. – Да ничего особенного, заброшенный дом, лесничья сторожка какая-то. Мы внутрь зашли, а там… – Егор? Ты уже проснулся? В тот момент, когда приглушённый шёпот Хусаева перекрыл звонкий голос Ниночки из-за двери, мы оба переглянулись, жмурясь, как нашкодившие котята. – Быстро в шкаф! – неслышно, одними губами скомандовал экзорцист. Меня сгребли за шкирку и запихнули туда, прежде, чем я слово успела сказать. Створки со скрипом затворились, оставляя меня в компании алюминиевого таза и набора семейных трусов. Нет, в шкафу я на своём веку пряталась многократно, но чтобы в комнате у чужого парня… Это прямо как в плохой мелодраме! Щель между дверцами оказалась достаточно широкая, чтобы видеть хотя бы кусок из того, что происходит в комнате. Ниночка впорхнула внутрь в цветастом ситцевом платье, недоуменно озираясь по сторонам. – С кем ты тут разговаривал? – Да я так, – замялся Хусаев, крайне палевно оглядываясь на шкаф. – Изгонял кое-что неприятное. Сущности в последнее время так и лезут. Ах, так! Щас кое-какая сущность тебе на голову залезет, умник! Я злостно подпнула несчастный алюминиевый тазик, и тот, ударяя в стенки шкафа, с грохотом перевернулся на другой бок. – Опять эта полка рухнула, – напряжённо вздохнул Хусаев, – Надо наконец прикрутить её как следует. – Не волнуйся об этом так, ерунда! – Ниночка отшутилась со слабой усмешкой. – Знаешь… сегодня ночью мне как-то плохо спалось. Снова читала письма Аликс к Николаю Второму, – она прижала к груди книжку, цитируя наизусть. – «Драгоценный Ники, я считаю, что большой грех менять свою веру, и я была бы несчастна всю свою жизнь, зная, что поступила неправильно. Какое счастье может быть в браке, который начинается без благословения Божия? Чистая совесть по отношению к Богу выше всех земных желаний». Это разбивает мне сердце каждый раз. Сразу хочется, чтобы кто-то прижал к груди. – Столько всего последнее время произошло. Не удивительно, что ты не можешь спать, – экзорцист привлёк Ниночку к себе, заключая в объятия. Прилизанная, почти идеальная, с этой дурацкой ниткой жемчуга на шее, она так странно смотрелась рядом с Хусаевым, в растянутых трениках, встрёпанным после душа. Они постояли так, какое-то время в тишине, потом барышня отстранилась, отступая к двери. – Спускайся на завтрак, всё уже на столе. – Сейчас приду. После ухода Ниночки в воздухе остался лишь едва уловимый шлейф цветочных духов, но странное желание всё равно на всякий пожарный помахать подожженной скруткой полыни было сильнее здравого смысла. – Слава Богине! Думала, блевану! – я выпадала из шкафа с мрачным смешком, благодарная высшим силам за то, что мне удалось пережить это. Определённо не из тех сцен, коим ты мечтаешь стать невольным свидетелем. – Так что, вы нашли что-нибудь? В том доме? Егор Хусаев воззрился на меня с кислой миной. Очарование своей возлюбленной ещё не до конца спало с него, и он явно не не был счастлив тому, что его вырывают из томных мыслей. «Лучше б ты совесть свою нашла!» – Мы всё там осмотрели и ничего не обнаружили. Всякий хлам. Стены граффити исписаны, там был этот странный знак, что-то вроде рогатой луны. Трёхлунник, ковенский знак? – Нам нужно его навестить! – тут же воскликнула я, чуть за руку Хусаева не схватив в горячем порыве. Егор посмотрел на меня, как на дурочку, и размеренно повторил сказанное пару секунд назад. – Мы _уже_ его обыскали и ничего не нашли. – Ну да, но ведь вы не знали, _что_ искать! – горячо заявила я, но оптимизма собеседнику это не прибавило. Экзорцист всё ещё смотрел на меня скептично, без тени энтузиазма. – Да ладно тебе, признай, что мы неплохо сработались тогда в Сунжах. Егор ещё какое-то время сопел напряжённо, изображая такое глубокое внутреннее страдание, будто ему подсунули просроченный холодец без права вежливо отказаться. – У моста через Камбилеевку в десять вечера, – наконец выдохнул он. А в глазах его читалось: Думаю, я горько пожалею ещё, что с тобой связался.