✪9. Ночная вылазка

Ночь выдалась на удивление ясной. Словно подсвеченный изнутри полукруг луны торчал в небе, словно безмолвный наблюдатель того, как я нарезала неровные беспокойные круги у моста, то и дело останавливаясь в попытке различить шум мотора в шуме бегущей внизу реки. – Переживаешь, что твой кавалер не явится? – с нескрываемым ехидством поинтересовался сычик, планируя мне на плечо. – Он не мой кавалер! – возмущённо отмахнулась я. – А чё ты нарядилась, как на свиданку? – интонации фамильяра стали ещё более елейными, заставляя просто задохнуться от возмущения. – Я не… Ведьма всегда должна эффектно выглядеть! – парировала запальчиво, складывая руки на груди. – Даже тогда, когда она планирует тайную вылазку под покровом ночи? Я уже планировала сообщить ему весьма доходчиво, что не подписывалась на эту полуночную прожарку от фамльяра, как вдруг в ночной тишине действительно послышался шум мотора. – Всё, скройся, – махнула рукой, и в следующую секунду осеннюю мглу прорезал яркий отблеск фар. Старенькая девятка притормозила у моста. Я мельком взглянула на часы. Обязательный какой. Ровно десять вечера. Я прыгнула на переднее сиденье, потирая окоченевшие руки. Хусаев покосился на эту картину, приветствуя коротким кивком, и включил печку. Какое-то время мы ехали молча, и чувство неловкости словно пухло в воздухе, занимая собой всё пространство, даже дышать начинало казаться сложным. Но как я ни старалась, мучительно не могла придумать, о чём с ним можно заговорить. Как будто у ведьмы и экзорциста тем общих не найдётся в самом-то деле! – Сильно тебе влетело? В ковене? – неожиданно спас положение Егор. – Верховная заставила генеральную уборку делать, –протянула я исполненным страдания голосом, сползая вниз по сидению под давлением экзистенциального ужаса от нахлынувших воспоминаний. – Алтарные ткани можно стирать только руками! А воск в ритуальной с половиц счищать – это вообще бр-р-р! – Понимаю, – мне показалось, что по скрытому тенью лицу Егора Хусаева на миг скользнула усмешка. Неужели экзорцисты тоже таким страдают? Впрочем, выяснить, чем там ещё страдают экзорцисты, у меня не было времени, потому что шины зашуршали по гравию, нас тряхнуло, и мотор умолк. – Приехали, – объявил Егор, дёргая на себя ручник. – Дальше пешком. Фары потухли. Резко стало темно и холодно. Я вылезла из машины, зябко озираясь по сторонам. Дорога и впрямь обрывалась, дальше вверх по склону тянулись только ключковатые невзрачные заросли, в плотной ночной мгле походившие на антураж для фильма ужасов. Н-да, у нас тут поужаснее, чем в фильмах. Я подобралась, отряхиваясь от мысли, что монстр может бродить сейчас где-то рядом, стиснула кулаки, впиваясь в ладонь ногтями, и нырнула вслед за Хусаевым в липкую ночную тьму. Мы пробирались по кустам и бурелому минут пятнадцать. Благо, в свой предыдущий визит сюда команда экзорцистов умудрилась протоптать какую-никакую тропинку, и если шагать за Егором след в след, выходило сносно. Промозгло и неуютно, но… сносно. Наконец мы вышли на небольшую прогалину, подсвеченную слабым лунным сиянием. Покосившаяся хибара притаилась у самой кромки леса. Дверь, повисшая на одной петле, была распахнута настежь, словно приглашая войти. Провалы окон с зубьями выбитого стекла, почерневшего от времени; крыша, почти съехавшая набекрень. Меня вдруг посетила крамольная мыслишка: а ведь могла бы сейчас сидеть в своей уютной ковенский спаленке, увешанной гирляндами фонарей, смотреть «Американскую историю ужасов» или там, к эсбату готовиться, полнолуние скоро как-никак. – Боишься? – Егор Хусаев метнул на меня короткий испытующий взгляд, и мне снова показалось, что в голосе сквозит усмешка. – Вот ещё! Я фыркнула негодующе, подбирая подол так, чтоб он ненароком не зацепился за какой-нибудь ржавый гвоздь, и первая перешагнула через порог. В лицо ударил затхлый запах плесени и сырого дерева. Экзорцист ступил следом, подсвечивая фонариком. Тонкий луч пробежался по стенам и потолку, выхватывая из липкой дрожащей мглы то подвешенные в углу оленьи рога, то жуткие надписи на стенах. Ничего подозрительного они не нашли! Да тут всё буквально кричит о том, что тусили какое-то сатанисты. Вдруг полоска света чиркнула по стене, скользя по до боли знакомым линиям, и я поймала руку Хусаева, направляя фонарик на расплывшийся по стене трёхлунник. Удивительно, что экзорцист вообще заметил его, пусть даже и днём. Рисунок был крупный, заползал на потолок, местами подтёртый, местами пересекаемый линиями других надписей, его с трудом можно было распознать. Но как только ты узнавал его, сомнений не оставалось. Кажется, дело все же не обошлось без ведьм. Но зачем кому-то скособоченная хижина где-то посреди нигде, подальше от чужих глаз? Разве только чтобы проводить ритуалы, которые никто не должен видеть… – Если бы я колдовала в хижине посреди леса, что бы я… – пробормотала задумчиво, подступая к алтарной части. Половица под каблуком скрипнула. Из-под пола эхом ответила пустота. Не сговариваясь, мы с Егором опустились на колени, простукивая доски в поисках той, которая могла бы служить дверью в этот тайник. Экзорцист с силой дёрнул на себя подходящую половицу, и та с чавканьем поддалась, разбрасывая вокруг себя комья скопившейся грязи. По ногам прошёлся влажный холодок. Я просунула руку в открывшийся тайник и извлекла на жидкий свет карманного фонаря книгу в потрепанном кожаном переплёте. – Это же гримуар! – Средневековая книга для вызова демонов? – с сомнением в голосе уточнил Хусаев. – Да нет, мы называем гримуаром что-то вроде магического дневника. В такие записывают всякие полезные заклинания и свой магический опыт. Так легче видеть, какой путь ты прошёл. Из-за того что книга теней долгое время пролежала здесь, в сырости, многие записи не сохранились, чернила плыли по выцветшей шершавой бумаге, забирая с собой все ведьминские секреты. К счастью, на некоторых разворотах записи были чуть более различимы. Заметки по травничеству и рунам, работа с божественными покровителями, ритуалы на Самайн – я наспех пролистала книгу в поисках того, что могло бы нас заинтересовать. Но глаз, как назло, не цеплялся ни за что, всё казалось таким ерундовым, таким обычным, совсем не имеющим отношения к делу. Ну где это видано, чтобы книги, спрятанные в подполье жуткого лесного дома, были такими скучными?! Едва я успела подумать это, как новая страница зацепила глаз знакомой чередой угловатых линий. Сердце пропустило удар. Слева, на самом краешке пожелтевшей страницы, торопливыми штрихами был сделан набросок той твари, с которой мы дрались пару дней назад. Заголовок, сделанный неровным тревожным почерком, гласил: «Дикая охота». Мы с экзорцистом медленно переглянулись. Я ещё даже не успела подобрать слов, как вдруг нас прервал донёсшийся сзади голос. – Та-а-ак-та-а-ак, и её ведь предупреждал не связываться с орденскими. А она что? Ещё и дружбу с ними завела настолько крепкую, что они вдвоём теперь слоняются в ночи по всяким подозрительным избушкам. Ну что в голове у тебя, Ариша? Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать эти мурлычущие переливчатые интонации. В дверях хижины, перекрывая собой зыбкую полоску лунного света, стоял ковенский чародей Марк Хоффман.