✪15. Океан обречённых

Из-за двери доносились звуки скандала. Слов было не разобрать, но шипящие разъярённые интонации читались хорошо, пуская по затылку липкие волны мурашек. Этот разговор на приглушённых тонах напомнил мне то времена, когда мать с отцом ссорились по ночам, пытаясь не разбудить, не зная, что ты уже давно не спишь, просто лежишь в темноте и пялишься в потолок пустыми стеклянными глазами. И тугое едкое бессилие застревает в горле, как кость. Н-да, с таким-то талантом всё портить только в ведьмы и подаваться… Дверь открылась, и в спальню вошёл Хусаев. – Что, окончательно разругались? – поднять на него глаза я почему-то не рискнула. Наверное, оно и к лучшему, потому что сказанное им дальше здорово выбило из колеи в следующую секунду. Заразило растерянностью и сковало ладони льдом. – Прости, Арина, но тебе лучше уйти, – жёсткий и отстранённый голос, в котором будто ничего живого не было. – Тем более, ты больше не одна. – Уйти? Я думала, мы… …а что мы? Что я там себе думала? У него своя жизнь вообще-то, любимая девушка - без пяти минут семья. В этом уравнении давно пора избавиться от лишних переменных. Он всё правильно говорит. – Ладно. Лучше я и правда пойду, – буркнула под нос, поднимаясь с кровати. Хусаев стоял, как каменная статуя, сложив руки на груди. И благодаря короткому рукаву футболки видно было, как под кожей напряжённо ходили мышцы. Обходя его по широкой дуге, я уже открыла дверь, чтобы выскочить вон из комнаты. И тут вдруг меня прорвало. – Нет, я поверить не могу! – развернулась на каблуках, чувствуя, как в груди вскипает лавина негодования. – Меня, как будто, одну волнует, что там, на секундочку, кровожадная тварь из Ада гоняет непойманная! Конечно, в личные-то разборки куда важнее. И теперь он выставляет меня из-за какой-то… кикиморы! – произнося эту тираду охрипшим от волнения голосом, я наступала на экзорциста, гневно тыкая ему пальцем в грудь. – Я ему значит сны заговариваю, раны подлечить пытаюсь, а он устроил тут мелодраму с первого канала! – По-моему, кто-то склонен переоценивать свою важность. Хотя нет, стой, верно всё. В моей жизни всё через одно место пошло, ровно когда ты в ней появилась! А что до снов и до моих ран, то если хочешь знать, я об этом не просил! – двухметровый экзорцист в гневе был страшным зрелищем, и любого нормально человека заставил бы отступить, но, к своему несчастью, в этот раз он нарвался на ненормальную, так что как бы не так. – Да ты сдохнешь, а не попросишь. А всё из-за этой треклятой Ниночки! Подумаешь, ревнует она, да посмотрите, какова царевна! Да что она может, твоя Ниночка, кроме как дрочить на Николая Второго?! Да он даже хорошим пр-равителем не был! – Да при чем тут Николай Второй вообще?! – знатно опешил Хусаев. – А при том, чт-… – запальчиво начала я, но закончить фразу не успела, потому что Егор вдруг притянул меня за воротник и самозабвенно поцеловал. Это произошло так быстро, что я пикнуть не успела. Только в следующее мгновение ощутила, как волна жара окатила с ног до головы, облизала бурлящей пеной затылок, закрутилась у щиколоток неудержимым водоворотом. Да, целоваться с ним, чувствовать его губы на своих, замирать от чужого тепла – это было, как тонуть в океане, завораживающе и страшно. Из груди невольно вырвался тихий судорожный вздох. Я протянула руку, чтоб коснуться его щеки, и тут же отдёрнула её. Это продлилось всего каких-то секунд десять, может. Потом помутнение сошло на нет, и мы оторвались друг от друга, ахеревшие, дышащие тяжело и часто, будто только что находились на грани смерти. – Так, ну… вот это уже точно было лишнее, – строго отчеканил Хусаев, отчего его фраза прозвучала, как упрёк, заставив задохнуться от возмущения. Лишнее?! Да ты сам меня поцеловал только что! И после этого смеешь говорить, что это было лишнее?! Каков наглец! Щеку придурочного экзорциста раскрасила ещё одна звонкая пощёчина, больнее прежней. – Знаешь, что, Хусаев? Ты сначала определись, чего хочешь! – процедила сквозь зубы, потирая ушибленную ладонь, и шагнула в коридор, оставляя ошалелого Егора стоять посреди комнаты. Сбегая вниз по лестнице, я всё ещё не могла разделаться с бушующим ураганом в груди, с которым сладить не помогали не помогали и долгие часы прошлых медитаций и упражнения по контролю дыхания. Кожа ещё помнила все детали произошедшего наверху, хранила на себе след его прикосновений. Почему… почему это вдруг так больно? Этот Хусаев думает, что может крутить мной, как хочет. Нет уж, Егорушка. Разбирайся теперь сам со своими монстрами! В конце концов, это твоя работа! Экзорцист херов. А я могу просто… Я могу просто отсюда уехать. Ступеньки под ногами кончились, и я сделала пару шагов по скрипучим половицам первого этажа, чувствуя, как немеют колени. Ха-ха. Я не могу уехать. Холод дверной ручки словно обжёг ладонь, заставляя ещё сильнее в неё вцепиться, и я едва не стукнулась в потёртый дерматин лбом, охваченная чувством собственного бессилия и страха. – Я бы не стал возвращаться в ковен, знаешь ли, – предостерегающе мурлыкнули за спиной. Марк Хоффман был не из тех чародеев, что раздают советы, поэтому, когда он наконец снисходил до такого, к ним стоило бы прислушаться. – Я должна забрать отца, – ответила низким, дребезжащим голосом, и в этот момент дверь наконец-то мне поддалась, хлынувший снаружи октябрь немного остудил щёки, и я продолжила уже спокойней. – Можно даже не думать о том, чтобы справиться с Дикой охотой в одиночку, а значит – надо рвать когти. В ковене небезопасно. – Что, закроешь глаза на то, как твои сёстры умирают? – с искренним любопытством протянул Хоффман, хотя это больше походило на издательство. Да все в ковене знают, что я ведьма средней руки. Что «ведьма средней руки» – это даже комплимент для меня. И таким не под силу тягаться с потусторонними тварями в одиночку. – Ты как будто лучше, – буркнула едва слышно. – Давай через сутки в ведьминой хижине. Если не придёшь, ждать не буду. – Я в тебе и не сомневалась, Марк. Я и сама знаю, что больше пары дней у меня нет. Сегодня уже 29 октября. Нужно успеть свалить отсюда до Самайна. Пока этот ковен не стал нашей могилой.