✪20. Сегодня Самайн

Почти весь следующий день мы проспали. Дождь за окном всё не унимался, и ночная тьма лишь ненадолго сменилась дневными сумерками, чтобы в скорости снова погрузить нас в осенний антрацитовый туман. Вылезать из-под тёплого одеяла категорически не хотелось, поэтому мы устроились в объятиях друг друга, болтали обо всём на свете сонными голосами, прерываясь только на то, чтобы попить травяного чаю или сменить бинты. Время от времени Егор засыпал, трогательно уткнувшись носом в моё плечо. Его силы ещё не до конца восстановились после стычки с Дикой охотой, поэтому я старалась не двигаться лишний раз, чтобы не разбудить его ненароком, уже и сама начала потихоньку проваливаться в томную дымку, как вдруг дыхание экзорциста участилось, стало рваным и беспокойным, как в ту ночь, самую первую, когда мы встретились. – Егор… – я легонько коснулась его щеки. Не помогло. Он заметался по кровати, сминая под собой одеяло. С губ сорвался глухой сдавленный стон. – Егор, – я придержала его холодное, влажное от испарины лицо, прижалась к губам горячим смазанным поцелуем, и тогда экзорцист распахнул глаза. Глубоко вдохнул. – Чщ-щ-щ, всё хорошо, ты здесь, ты дома. Опять… видел что-то, да? Егор не ответил мне. Он безотрывно смотрел в пустоту влажными глазами, как будто пытаясь сообразить, где находится. Потом вдруг резко вскочил с постели, словно его окатили ледяным душем. – Что стряслось, Хусаев? – мне пришлось повторить вопрос, ещё раз напоминая о себе, хотя внутренне я уже догадывалась. Экзорцист остановился, оперевшись ладонью о старый дубовый стол. Он тяжело дышал. – Я видел Дикую охоту в своём сне, – произнёс наконец, низко опустив голову. – Она направляется в город. – Сколько у нас времени? – Дай бог, часа два. – Ясно. Пока длился этот разговор, я уже выбралась из постели и отворила старый дубовый шкаф в поисках плаща. Егор накинул перемазанную кровью толстовку, втягивая воздух сквозь зубы, от неловкого движения, причинившего боль. Прежде чем выбежать за ним в захлёбывающийся сумерками коридор, я замешкалась у двери. Беспокойный мечущийся взгляд упал на навесной календарь, и меня словно заряд электричества прошиб. Тридцать первое октября. Сегодня Самайн. Отличное время мы выбрали для финальной схватки с Дикой охотой, чёртовы суицидники. Подавив этот нервный смешок, я спешно сбежала вниз вслед за Хусаевым. Миновав садовую дорожку из скользких от дождя камней, мы направились к запаркованной у ограды вишнёвой девятке. – Молодые люди, что за поздние вылазки? – когда тебе такое прилетает под руку в самый напряжённый момент, то не хочешь – запаникуешь. Надо как-нибудь доходчиво донести до Хоффмана, что пранковать так людей посреди ночи – не лучшая, блин, идея! Я обернулась, чтобы коротко пояснить ему, что нас ждёт, но пояснять было ни к чему. Он понял по взгляду всё. – Я с вами. Хороший чародей вам сейчас пригодится. – Ты знаешь, Марк, нам сейчас пригодится даже плохой, – я упала на заднее сиденье, с усталой усмешкой прикрывая глаза. Любая сила, чтобы остановить Дикую охоту. Если её вообще что-то может остановить. Мотор взревел, и старенькая девятка понеслась по мокрому асфальту, выжимая из себя всё, на что способен был её двигатель. Мы ехали молча, собираясь с мыслями перед решающим столкновением. Время от времени салон освещали электрическими всполохами редкие придорожные фонари, и тогда на лицах отчётливо читалось сосредоточенное напряжение. Вдруг снаружи послышался приглушённый хлопок. Почти одновременно машину ощутимо тряхнуло, и Егор вдавил в пол педаль тормоза, съезжая к обочине. Нас слегка занесло. – Твою мать, – выругался под нос экзорцист, вылезая наружу. – Колесо, что ли спустило… Мы с Марком последовали примеру Хусаева. Если это предположение верно, то Егору понадобиться помощь, в том, чтоб прикрутить замену. Наверняка она есть в багажнике. Однако это будет стоить нам сейчас самого дорогого – времени. Я сделала медленный вдох, запрокинув голову. Место было глухое. С двух сторон к дороге плотно подступал лес, который едва просматривался. Меж веток словно застыл плотный кисель из чёрного воздуха, которым на удивление легко дышалось. Дождь перестал, и наверху, сквозь рваные облака пробивался даже время от времени лунный свет. Понимая, что меня начинает потряхивать от волнения, я переключила своё внимание на Егора, крутившегося возле машины. Он как раз закончил осмотр и распрямился. – Слава богу, нет. Всё цело, – сообщил с хорошо различимым облегчением. – Что это, нахрен, было тогда? И в этот момент, словно немым ответом на его вопрос, из леса вдруг потянуло холодом. Не осенним холодом неслышно подступающего ноября, а каким-то… потусторонним. Я замерла, вглядываясь в застывшую мглу, и всей кожей, словно обнажённым нервом, ощущая, что она готовит для нас что-то недоброе. Краем глаза я зацепила Марка – тот был похож на ощетинившегося кота. – Это т-тоже было в твоём видении? – уточнила я у экзорциста, инстинктивно прячась за его спину и указывая на пространство между деревьями. Там, вдалеке, в густом и липком сумраке маячил чей-то силуэт, словно подсвеченный изнутри мёртвой белёсой искрой. Нет, я, конечно, ведьма, но всё равно понять не могу, почему моя жизнь напоминает непрекращающийся фильм ужасов! Силуэт медленно приближался, невесомо, будто ступал по ветру. Минуту мы стояли почти не дыша в томительном ожидании того, кто двигался к нам из леса, чтобы выйти наконец на освещённую фонарём дорогу. Наконец электрический луч придорожного фонаря выхватил из мрака знакомое отрешённое лицо, и – хорошо, стоит признать – это последний человек, которого ты ожидаешь встретить вот так, в ночи посреди леса. – Белопольская? – тяжело сглотнул Хусаев, глядя на свою теперь уже бывшую пассию. – Привет, Егор. Она шагнула навстречу, сокращая расстояние между ними до немыслимого. Не отрывая от него взгляда. Лицо у меня стало кислое. Ага, ну да, ковенские чертилы даже приветствия не достойны. – Как ты вообще здесь оказалась? – по тону хорошо слышно было, что экзорцист таким поворотом действительно ошарашен. В ответ та лишь покачала головой, приложив палец к его губам. – Не об этом сейчас. Я уже хотела было шагнуть вперёд, как вдруг обнаружила, что ноги едва ли меня слушаются. Колени подогнулись, вынуждая осесть в траву у дороги, и странное ощущение затуманенного сознания пришло на место ясного разума. Сердце затрепыхалось в груди, как пойманная птичка, и я поняла, что почти не могу вдохнуть. Так вот каково это, когда на тебя давит святая сила. Егор, почувствовав неладное, порывисто обернулся. – Что за дела, Нина? Нам торопиться надо, отпусти их. – Не могу, – отозвалась она спокойно, даже почти ласково. – Они взяты под стражу по приказу Ордена. Посмотри мне в глаза. Экзорцист отступил на пару шагов. Так, что теперь она больше не могла касаться его. – Зачем? Давай позже поговорим, и без твоих уловок. Дикая охота ждать не будет. Но тщетно. Нина Белопольская словно не слышала его слов. – Ты предал свой долг и связался с ведьмой, оставил дежурство, нарушил устав дважды. Ты сделал много ошибок, Егор, но я могу всё исправить. Ты критически близок к ещё одной. Самой страшной, – она вновь шагнула к нему, положила ладонь на щёку, поглаживая большим пальцем, – Ты загнан в угол и сам теперь чувствуешь, как это тяжело. Непомерный груз. Просто дай мне всё исправить. Посмотри мне в глаза. Ты забудешь, то, что тебе мешает, то, что тебя сбивает с верного пути, и всё станет как раньше. Я готова простить тебя, потому что знаю: в глубине души ты всё ещё меня любишь. – Что если, я не хочу забывать, – он вдруг поймал её руку и отстранил. – Что если… не люблю? Она почти не изменилась в лице, только голос стал холоднее, когда в воздухе прозвучали первые слова молитвы. – Верую в единого Бога Отца, Вседержителя, Творца неба и земли, всего видимого и невидимого. Она даже не успела закончить эти короткие строки, прежде чем Егор упал на одно колено, хватаясь за грудь так, как будто невероятную боль ему причиняло его же собственное сердце. И в этот момент кристально ясно стало – мы в полной заднице.