✪23. Победоносный

Выслушав рассказ Марка, я ещё какое-то время сидела в тишине, прижавшись виском к стеклу машины и чувствуя, как все потерянные кусочки паззла складываются воедино. Выходит, что там, в лесу, мы наткнулись на хижину Лоры Цэрнэ, и это был её гримуар. Выходит, что в роду у Хусаева таки были ведьмы, он всё это время был связан с Дикой охотой, и эти казавшиеся хаотичными видения оказались неслучайными. И каждый раз, когда он медлил перед ударом, когда цепенел при виде чудовища, какая-то часть его помнила, кем Дикая охота является на самом деле. Приходилось только догадываться, помнила ли Дикая охота Егора. Остался ли в ней вообще разум? Или только сплошное кровавое безумие… – Ну ладно, моя хорошая, я пойду, – видя, что я понемногу прихожу в себя, Марк в своей обычной беспардонной манере чмокнул меня в лоб. – В смысле, п-пойдёшь? – ошалело спросила я, уставившись на чародея так, будто смысл его слов не до конца дошёл до меня. – Я подозревал, что моя помощь понадобится с тем, чтобы вскрыть блоки в сознании, которые твоему экзорцисту его дружочки нагородили. Но сейчас я должен вернуться в ковен, позаботиться о ведьмочках. Сама понимаешь, в такую ночь… Да прибудут с тобой мои благословения. Чародей неслышно выскользнул из машины, и я не стала его останавливать. Это был идейный идейный поступок, а не порыв внезапной трусости. руководствуясь какой-то своей логикой, Хоффман счёл, что экзорцист должен разобраться со своим прошлым сам, сам выпутаться из кошмара длиной в двадцать лет, который никогда по-настоящему не оставлял причастных. Я же его примеру последовать не могла, поэтому просто наблюдала, откинувшись на сиденье, как яркая зелёная макушка колдуна скрывается из виду во мраке леса. Потом выбралась наружу и сама. Егор так и стоял на краю дороги застывшей без движения безмолвной тенью. Словно потеряв связь с реальностью, он казался огромной статуей, воплощающей растерянную давно забытую боль, обновившую себя так внезапно. Я подошла к нему сзади и обняла. Вжимаясь щекой в промокшую от дождя толстовку, выдохнула в спину тихое: – Мне очень жаль. Пойдём. Как брошенный ребёнок, он поплёлся за мной, не задавая вопросов, не поднимая взгляда. Опустился на водительское сиденье, повернул ключ зажигания в замке. – Как думаешь, ещё есть способ… её спасти? – вдруг выпалила я, и тут же пожалев о сказанном, прикусила язык. Но этот вопрос словно вывел Егора из какого-то мрачного оцепенения. Он положил ладони на руль и глубоко вздохнул, прежде чем ответить. – Я не знаю. Я боюсь, что единственный способ её спасти – это её убить. – видно было, каких трудов ему стоило просто даже произнести это. Экзорцист запрокинул голову к потолку, и с его губ сорвался глухой мучительный стон, полный ужаса, растерянности и боли. Но годы службы в Ордене не прошли для него даром, и через пару секунд он взял себя в руки, и произнёс уже гораздо более спокойно, сосредоточенно, – Ладно, и так уже времени потеряли много… Нужно поторопиться. Егор надавил на газ, возвращая старенькую девятку обратно на мокрый асфальт шоссе, и я завозилась на своём заднем сидении, пытаясь как-нибудь пристегнуться, потому что машина неумолимо набирала скорость – и эти мероприятия пришли ь очень кстати! Потому что едва ремень безопасности щёлкнул в замке, как за поворотом на стянутой туманом дороге в свете фар вдруг замаячила чья-то белёсая фигура, смутно различимая сквозь лобовое стекло. Она взялась будто из ниоткуда, словно её ещё секунду назад там не было. Егор резко вывернул руль, пытаясь избежать столкновения. Девятка вильнула, уходя в сторону, но колёса заскользили по мокрому асфальту, отчего автомобиль занесло, и на секунду показалось, что мы вот-вот вылетим за ограждение. По ушам ударил резкий звук тормозов, машину сильно тряхнуло, а потом всё будто замерло. Открыв глаза, я обнаружила, что мы остановились, встав поперёк шоссе. Не говоря ни слова, Хусаев заглушил двигатель и перевёл дыхание. Настала абсолютная тишина. И в этий тишине послышались медленные приближающиеся шаги. Дверь открылась, и чудом уцелевший незнакомец опустился на переднее сидение рядом с водителем. Дверь закрылась, снова отрезая нас от окружающей действительности и оставляя пялиться друг на друга в полном недоумении. Нет, ну сегодня точно вечер какой-то проклятый, – на миг промелькнуло в сознании усталой усмешкой. Я уже говорила про нескончаемый фильм ужасов? – Привет, – вдруг кивнул Хусаев, но как-то странно. С такой интонацией говорят люди, которым дуло к виску приставили. – Здравствуй, Егор. О, так они знакомы. Хотя что это, нахрен, меняет? С Ниночкой они, вон, тоже были знакомы, в дёсна целовались. И что? Какие интересные у Егора знакомые, однако, любят они появляться в ночи посреди дороги! Экзорцист тем временем выровнял машину, и вдоль трассы снова замелькали фонари, в отрывистом свете которых нежданного гостя можно было чуть лучше рассмотреть. Им оказался парень едва ли старше нас самих, в какой-то бесформенной чёрной куртке. На фоне широкоплечего Егора Хусаева он казался каким-то слишком уж худощавым и болезненным. И только внимательные серые глаза красноречиво говорили о том, что этот странный парень, взявшийся словно из ниоткуда, нас ещё удивит. Уж очень пронзительный и строгий был у него взгляд. Такой обычно встречается у очень опытных чародеев, которое немало успели повидать в жизни. Поэтому расслабляться в неожиданной компании я не спешила. Прошло ещё немного времени, прежде чем наш странный попутчик снова заговорил. – Прости, что долго не приходил, – чистый, почти мальчишеский голос прорезал напряжённую тишину. – Не мог к тебе пробиться из-за… – Я понимаю. Незнакомец запнулся и Егор коротко кивнул, давая понять, что уловил мысль. – Я никогда не встречался с подобным ранее. Вмешиваться почти не могу, даже советом помочь не могу, но буду рядом всё равно, потому что чувствую, что должен. Да хранит тебя Господь. – Спасибо. Этот странный разговор завершился крёстным знамением, которым наш новый попутчик осенил Егора в воздухе. И только я собралась сообщить, что к этому моменту вообще перестала что-либо понимать, как автомобиль плавно затормозил, съезжая на край дороги. «Приехали,» – негромко объявил экзорцист и открыл дверцу – «Это место было в моих снах». Я выбралась следом, вдыхая свежий холодный воздух и оглядываясь вокруг. А посмотреть было на что. С одной стороны от шоссе нёс свои воды тёмный в это время года Ардон. С другой – над самой дорогой нависала безмолвной громадой скала, и прямо из неё метрах в ста от нас вырывался колоссальных размеров всадник. Это был самый настоящий монументальный богатырь. И гигантский разворот плеч, и мускулистые жилистые руки, и пышные добротные усы – всё в нём выглядело как нельзя более внушительно. Я какое-то время просто стояла, захваченная обаянием этой суровой рукотворной красоты, потом повернулась с вопросом к Хусаеву. – А что за памятник? Такой кому попало ставить не станут… – Памятник Уастырджи, – Егор прильнул меня за плечи. – Это такой дзуар в осетинской мифологии. Небожитель, то есть. Он известен как покровитель мужчин, путников и воинов. Имя происходит от «Уас Герги», то есть, святой Георгий. А святой Георгий у нас в Осетии – один из самых почитаемых святых. Наш новый компаньон почему-то решил сделать вид, будто его совершенно не интересует содержание нашего разговора, притворяясь, что бордюр у обочины – зрелище самое захватывающее из тех, что он когда-либо видал. И едва Егор закончил свои немногословные пояснения, он поднял голову и задал не особо своевременный и насущный вопрос, будто хотел поскорее переменить тему. – Ну а ты у нас кто такая? – Меня зовут Арина и я ведьма, – представилась с достоинством, но на нашего подозрительного попутчика, к моей неожиданности, это произвело эффект самый удручающий. – Господь всемогущий, один на одержимой жениться собрался, у второго – ведьма, – страдальчески вздохнул он, обращая свой лик к угрюмому ночному небу. Нет, ну понятно, что в экзорцисткой тусовке ведьм не любят, но чтоб настолько… У парня прям вселенская мука на лице отразилась. – Чего? – я повернулась к Егору за разъяснениями, но тот только руками развёл. – Ладно, подумаешь, ведьмы ему не нравятся. Ты сам-то кто вообще такой? Взялся из ниоткуда, как снег на голову… – Ах, и правда! – трогательно спохватился наш мутный попутчик. – Прошу прощения, что не представился. Святой великомученик Георгий Победоносный, – говоря всё это, он невольно поднял голову на памятник и тяжко вздохнул, будто ему стало вдруг некомфортно. – Можно просто Гоша, – смущённо и тихо закончил он. – Святой покровитель Егора Хусаева. – Вот эт… этот? – ошалев окончательно, я наугад ткнула себе за спину, туда, где по моим расчётам всё ещё сидел на своём стальном скакуне необъятных размеров богатырь, мускулистый и дюжий. – Не похож? – вежливо уточнил Георгий, и в голосе его впервые за вечер просквозило что-то вроде иронии. – Нисколечко. – Ну, какой есть, – тот неопределённо пожал плечами, но в этот момент нашу милую беседу прервал далёкий гул, заставивший саму почву под ногами завибрировать. Егор инстинктивно схватился за меч, вглядываясь напряжённо в кромешную ночную хмарь, скрывающую от глаз надвигающийся кошмар. К нам приближалась Дикая охота.

✪ ✪ ✪

Игорь Куренков стоит перед столом своего начальника, то и дело дёргая себя за рукав, и всё время нервно косится на дверь, будто его подмывает уйти. Все эти мучительные метания прекрасно отражаются на его лице, и за ними внимательно сквозь сигаретный дым наблюдает глава Владикавказского отделения. Он уже пожалел, что сделал ставку на этого юнца и вызвал его к себе, но трындеть с кем попало о таком в Ордене – не лучшая идея, поэтому остаётся только продавить того, кто уже имеется в распоряжении. – Подумай о своей экзорцистской карьере, она напрямую зависит от твоей способности выполнять приказы. Подумай о своём экзорцистском долге. Это твоя обязанность, защищать людей, даже если для этого придётся делать то, что тебе не нравится. – Я всё понимаю, Касболат Васильевич, но ребёнок… – А что ребёнок? – сварливо осведомляется Касболат Васильевич, и по его тону становится понятно, что беседа угрожает принять самый неприятный оборот. – Ещё когда всё это только начиналось, я предупреждал – меня не послушали. Хотите потом опять разгребать последствия? Он непонятно в кого вырастет, от ведьмы нагулянный! Ещё неизвестно, какого демона она ему туда подселила, на этом своём ритуале. Игорь Куренков как будто пугается ещё больше. Теперь ему воображение наверняка рисует не беззащитную пятилетку, а какое-то дитя тьмы с меткой дьявола. Старый экзорцист тяжело вздыхает от безысходности и снимает трубку стационарного телефона: – Сонечка, зайди ко мне. Экзорцисты обычно неплохо разбираются в нечисти. Касболат Васильевич и людей понимал не менее хорошо. Он знал, что такую барышню как Сонечка, гораздо легче впечатлить разговорами о долге и чести, что этот рохля в присутствии своей дамы сердца перестанет растекаться соплёй по полу его рабочего кабинета и соберёт наконец волю в кулак. Это, конечно, на одного свидетеля грязного дела больше, но что уж поделать, если в Орден сейчас набирают одних придурков. С появлением Сонечки всё выходит ровно так, как задумал старый экзорцист, словно он каждое движение души мог видеть насквозь, мог просчитать, что каждый из присутствующих подумает, почувствует и скажет в следующую секунду. И через пару минут продуктивного разговора, он уже выпроваживал своих подчинённых за дверь, снабжая последними напутствиями: – Придёте к нему в дом, когда он будет на ритуале изгнания. Сделаете всё по-тихому, а уж с последствиями Орден разберётся. Уж это я беру на себя. *** Егор уже несколько часов был один. На улице успело стемнеть за это время, и такой уютный старый дом казался ему теперь пустым и страшным. Он сидел на полу и смотрел как голые ветви деревьев колышатся в неровном холодно-голубом свете фонаря. Картина это была жуткая, словно там, за окном кто-то выпустил из мрака чудовищ. Вдруг отрешённый электрический свет перекрыла весёлая ярко-жёлтая полоска – луч автобомильных фар. Секунду спустя послышался заглушённый ливнем шум мотора. К дому кто-то подъехал. Егор выбегает встречать в прихожую. – Дядя Игорь! А где мама? Экзорцист чувствует, как крестник обнимает его за ногу, прижимаясь всем телом, и сердце у него ёкает. – Мама скоро придёт, – он рассеянно треплет мелкого по макушке. – Она пока нас послала с тобой посидеть. Чтоб тебе не скучно было. Маленький Егор показывает своему крёстному рисунки с ежами, свои поделки из осенних листьев, взахлёб пересказывает книжку про конный спорт. У экзорциста за голенищем сапога спрятан освящённый кинжал. У него приказ ведьминское дитя. Но Игорь Куренков вдруг понимает, что ни малейшего представления не имеет о том, как он собирается это сделать. У него в голове была исходная точка и конечная. А все действия, которые надо совершить, чтобы пройти путь от исходной до конечной, упорного в одну картину не складывались. Егор увлечённо копается в коробке в поисках какой-то очень важной шишки, приталенный с прогулки по лесу, которую он обязательно хочет гордо показать гостям. – Игорь, давай, – с хорошо различимым нажимом шепчет ему на ухо Сонечка, но тот лишь качает головой, словно в трансе. – Давай! – ещё более требовательно повторяет она, толкая его в плечо. – Я не буду! – огрызается экзорцист неожиданно громко, и ребёнок замирает, испуганный внезапной переменой тона. – Чёрт с тобой, тряпка ты какая-то! – в сердцах бросает Соня, незаметным движением выхватывая у Куренкова кинжал из-за голенища. Экзорцисту кажется, что время становится каким-то неестественно длинным, и в нём каждая секунда растягивается в вечность. Он отчётливо видит лезвие, блеснувшее в свете настольной лампы, огромные испуганные глаза своего крестника, стремительные рывок напарницы, но сам – сам он будто не может двинуться. Тело словно за глазами не поспевает. В голове молнией проносится мысль: мелкого теперь только чудо спасёт. И чудо вдруг происходит. Соня останавливается почти инстинктивно, заслышав посторонний звук. Звук, которого быть не должно. Чьи-то шаги. Вслушиваясь, она задерживает дыхание, и в тугой, натянутой как струна тишине с тихим скрипом отворяется дверь – в детскую входит узкоплечий незнакомец с пронзительными серыми глазами. Он только на первый взгляд безобиден. Экзорцисткая чуйка сразу говорит, что он таит в себе и силу, и угрозу. Тянет спросить «ты кто, нахрен, такой?», но не решаешься. Может, потому что какая-то часть тебя уже знает ответ. Может, потому что вид у него такой, что сразу ясно становится: это он здесь будет задавать вопросы. И первый не заставляет себя долго ждать: – Что для тебя значит служение Ордену? – голос юношеский, он выдаёт почти подростка, но звучит так чисто, что внушает какой-то подсознательный благоговейный страх. – Это служение Господу, – механически отвечает Соня, всё ещё стискивая кинжал. – Защита людей. Очищение мира от адских тварей. – М-м-м, замечательно, – незнакомец поджимает губы, и голос его отчётливо отдаёт сталью. – Только мне что-то не совсем понятно, как в эту благородную картину укладывается «вламываться в чужой дом» и особенно «убивать детей». – Но шеф сказал… – пытается пререкаться Соня, но гость её прерывает, вскинув руку. – Какая разница, что этот старый дурак окаянный сказал? Своей головы нет? – Егор отползает за спину незнакомца и жмётся к его ноге. Проводив его взглядом, тот поднимает глаза на экзорцистов, и в них полыхает угроза, обнажённая и клокочущая. – Если хоть один волос упадёт с его головы, вы познаете такие глубины Ада, какие даже сам дьявол в глаза не видел. Это говорю вам я, Георгий Победоносный.