Часть 7

Глава 7

В зеленый шелк обут был Том,

В зеленый бархат был одет.

И про него в краю родном.

Никто не знал семь долгих лет

Роберт Бернс

14*             Я провела ужасную ночь. Лежала без сна, прокручивая в голове свою съёмку, пытаясь понять, где совершила ошибку, и как можно было все исправить. Часа в три ночи я поняла всю бессмысленность своих терзаний и постаралась, если не выбросить проблему из головы, то хотя бы отложить на время.       «Не буду думать об этом сегодня, подумаю об этом завтра».       Немного успокоилась и наконец-то уснула. Снилась мне какая-то сумбурная сюрреалистичная чушь, проснулась я поздно, и чувствовала себя подавлено и разбито.       Но, поднявшись с кровати, я твердо решила не зацикливаться на неудаче и настроиться на приятный вечер в компании Тома. Поэтому я включила музыку, сделала разминку, приняла контрастный душ, спокойно позавтракала с хорошей книжкой — в общем сделала всё то, что обычно поднимает моё настроение. Удалось мне это не вполне, но ощущала я себя сносно.       Том заехал за мной ровно в шесть, мы сели в машину с шофером и поехали. По дороге мы болтали о пустяках, Том рассказывал смешные случаи со съёмок, я вспомнила забавную историю из своего детства и пыталась воспроизвести её нюансы на английском, что удалось мне не вполне, но мои попытки изрядно повеселили нас обоих.        Место, куда мы приехали, выглядело роскошно. Я слегка поёжилась — для меня даже чересчур роскошно. Правда, спасибо Мине и Роберто, за свой внешний вид мне краснеть не пришлось, мой наряд смотрелся на должном уровне. Том похвалил цвет платья, добавив, что он прекрасно оттеняет цвет моих волос. Мы направились к бару, чтобы взять по коктейлю, но на полпути Тома перехватил серьезный мужчина с озабоченным выражением лица:       — Томас, я прошу прощения у твоей дамы, — мужчина мазнул по мне равнодушным взглядом, — но ты мне очень срочно нужен буквально на пять минут.       На лице Тома промелькнуло раздражение, но мужчина уже ухватил его за рукав и настойчиво тянул в сторонку, начиная что-то негромко втолковывать хмурящему брови Тому. Я осталась стоять у бара.       — Что вам предложить, мисс? — учтиво спросил бармен.       — О, мартини, пожалуйста.       Бармен быстро и не без рисовки смешал мне коктейль, и подал запотевший бокал. Я сделала глоток, и тут за моей спиной раздался женский голос, слегка растягивающий слова:       — И кто это у нас тут?       Я обернулась и встретилась с холодным взглядом голубых глаз Софии Бартонс.       София, богатая наследница влиятельной аристократической семьи, не сходила со страниц светской хроники, и её фото видел каждый хотя бы раз. Не узнать её было просто невозможно.       Выглядела она сногсшибательно, её вид был настолько изысканным и идеальным, что я на её фоне показалась себе сироткой Марысей в выцветшем балахоне.       София оглядела меня внимательным цепким взглядом с ног до головы, приподняла бровь и сказала, чуть скривив губы:       — О, очередная подружка Томми. Никогда не понимала его вечной тяги к простым девушкам из народа.       В её устах фраза «простая девушка из народа» звучала как грязное ругательство. Она ещё раз оглядела меня насмешливым взглядом и отошла.       Слова Софии попали мне прямо в болевую точку. Я стояла как громом поражённая. Кто я, действительно, как не обычная, ничем не примечательная девушка, решившая, что могу вот так запросто общаться со звездой. Почему я вообще решила, что чего-то стою, что-то из себя представляю?       Меня охватило странное оцепенение и какое-то отчаяние. Все мои усилия чего-то добиться в жизни показались мне бессмысленными. Мне здесь не место. Ни в этом роскошном зале рядом с этим роскошным мужчиной, ни на крутой работе рядом с крутыми спецами. Я обманом втёрлась к ним в доверие, и скоро меня разоблачат, и с позором изгонят. С чего я взяла, что мне вообще стоило уезжать из моего захолустья?       Я развернулась и вышла из зала. У входа я забрала свой плащ и, накидывая его на плечи, спустилась вниз по лестнице. Мне хотелось бежать со всех ног, но оцепенение так и не отпускало. Только пройдя с десяток шагов по улице, я поняла, что мои волосы мокрые, потому что идёт дождь.       «Как мелодраматично», — подумала я равнодушно, и продолжала брести под дождем, чувствуя, как мое тело медленно пропитывается водой.       POV Том 15*       Черт бы побрал этого зануду Джона. Вот ведь лезет вечно во всё с таким важным видом, а на деле обычный пустозвон с самомнением Юлия Цезаря.       И черт бы побрал мою вежливость, нужно было не слушать его чушь битых десять минут, и не оставлять Джен одну. Краем глаза я видел, что к ней подошла эта стерва София, и хотел вернуться к ним, пока эта дрянь не испортила Джен настроение. Но Джон вцепился в меня, как клещ, я даже начал беспокоиться за сохранность своего костюма. А когда наконец смог закончить разговор, Джен уже не было.       Я оглядел глазами зал, надеясь, что она просто переместилась. Но нет, её не было.       — Ищешь свою простушку? — раздался вкрадчивый голос Софии. — А она ушла.       Я резко обернулся к ней, злость буквально полыхнула в моей груди при виде её самодовольного лица. Никогда в жизни мне не хотелось так сильно причинить кому-то боль, как этой самодовольной напыщенной суке.       Я прикрыл глаза, успокаивая себя парой глубоких вдохов, и, не говоря ни слова, вышел из зала.       Надежда на то, что я догоню Джен на улице, или на парковке, не оправдалась. Водитель, в ожидании коротавший время за просмотром бейсбольного матча на телефоне, Джен не видел. Я прошел немного вдоль улицы, не обращая внимания на дождь, надеясь увидеть силуэт Джен в толпе, но тщетно.       Может, она поехала домой? Я вернулся в машину и попросил отвезти меня на её адрес.       Сперва, когда я позвонил в дверь, какое-то время никто не открывал, и я было испугался, что Джен нет, она где-то на улице. Но тут раздался звук открывающегося замка и дверь отворилась.       В первый момент я даже испугался, настолько бледным и лишенным всякого выражения было ее лицо. Глаза были какими-то остановившимися, она смотрела сквозь меня и молчала. Её волосы и одежда насквозь промокли, а босые ноги наследили мокрыми пятнами на полу в коридоре.       — Джен, я могу войти?       Не меняя выражения лица, она посторонилась, пропуская меня в квартиру, а затем закрыла за мной дверь.       Я повернулся к ней, заглянул в лицо и сказал:       — Прости меня, пожалуйста.       Её глаза как будто ожили, она удивлённо взглянула на меня:       — Простить? Тебя? За что?       — Я тебя оставил одну в самом начале вечера, это было ужасно эгоистично с моей стороны. И на тебя напала эта ведьма София. Что она тебе сказала?       Джен снова перевела взгляд в пустоту и ответила ровным безразличным тоном:       — Сказала, что я очередная твоя простая девушка из народа. И что она не понимает, почему тебе такие нравятся.       — И ты ей поверила? — я взял Джен за руку, пальцы были холодными как лёд.       Джен снова перевела на меня взгляд.       — Нет, ей я не поверила. Я поверила себе. Я же действительно никто.       Она высвободила руку и села на пол посреди прихожей, скрестив ноги и обхватив их руками.       — Я чувствую себя самозванкой и мошенницей. Я не заслуживаю всего этого. Я запорола съёмку на работе. Я не заслуживаю тебя. Мне кажется, что я обманула всех вокруг, но совсем скоро этот обман раскроется, ведь видно невооружённым глазом, что я совершенно, абсолютно ничего из себя не представляю. Ноль, пустышка в цветной обёртке.       Я сел рядом на пол и прислонился к ней плечом. И сказал, глядя перед собой:       — Это неправда. Ты не пустышка. Ты удивительная, живая, поразительная, невероятная. В тебе столько света, столько энергии. Ты зажигаешь меня одним своим присутствием.       Джен повернула голову и посмотрела на меня. Взгляд её начал наполняться прежними красками.       — Так, — сказал я, обхватывая её за плечи, и помогая встать с пола, — Если мы продолжим сидеть на полу, то заработаем воспаление лёгких. Пойдем-ка, где у тебя тут ванная комната? 16*       Я завел Джен в ванную, включил набираться воду, помог ей снять промокшую одежду и усадил в горячую ванну. А затем начал раздеваться сам.       — Что ты делаешь? — воскликнула Джен.       — Как что? Ты не забыла, я тоже промок под дождем. Не хочешь же ты, чтобы я заболел?       Она засмеялась, а у меня отлегло от сердца, смех был уже почти как прежний.       — Конечно не хочу, — сказала она, — просто беспокоюсь за ванну, выдержит ли Боливар двоих?       — Не попробуем — не узнаем, — сказал я и забрался в ванну. Удобно разместился позади нее, уложил её голову себе на грудь, и обнял обеими руками. Горячая вода с пышной пеной обволакивала наши тела, изгоняя остатки промозглой сырости.       Джен чуть переместилась, устраиваясь поудобнее, её ладонь легла на мои руки и прижала их к себе.       — Спасибо, — чуть слышно сказала она.       — Расскажи мне про съёмку, — попросил я.       Джен порывисто вздохнула.       — Я вчера снимала для Vogue, сама, по своей идее. Получилось круто, как мне показалось. Но Стелла забраковала снимки. А Олли сказал не расстраиваться, это тоже часть процесса. Но я… Я не смогла не расстраиваться. Я все пыталась понять, что я сделала неправильно. А тут ещё эта фраза про простую девушку. Я подумала — ну куда я лезу? Кажется, я откусила больше, чем могу переварить.       Я крепче прижал её к себе, поцеловал мокрую, пахнущую дождем макушку.       — Знаешь, твой Олли прав, это действительно часть процесса. Тебя, как и любого творческого человека, будет все время раскачивать на эмоциональных качелях. Временами тебе будет казаться, что то, что ты сделала, гениально. А временами ты будешь чувствовать себя полной бездарностью. Порой то, во что ты вложишь всю душу, никто не оценит. А порой проходную халтуру будут превозносить до небес. И это нормально, насколько можно применять это слово к таким слегка чокнутым людям, как мы с тобой. Любой актёр, писатель, художник тебе скажет то же самое. У Олли спроси, уверен, он подтвердит мои слова. Это неприятные переживания, но без них не будет профессионального роста, развития. Увы, это так. Что может тут помочь — так это понимание того, что с тобой происходит, оно поможет пережить эмоциональные перепады и двигаться дальше. Мне, по крайней мере, помогает.       Джен снова вздохнула, и я как будто почувствовал, что с этим вздохом из нее наконец-то уходит напряжение. Она откинулась головой на мое плечо и прикрыла глаза. Я легонько поцеловал её в висок.       — Вода остывает, — тихонько проговорил я ей на ухо, — давай смоем с себя пену и пойдем спать.       Она глянула на меня из-под полуприкрытых ресниц, на её губах появилась лёгкая лукавая улыбка.       — Давай, — шепнула она.       От её шёпота у меня мгновенно участилось дыхание. Её голос действовал на меня как мощнейший афродизиак. А что со мной делали её прикосновения…       Я вытащил пробку из ванны и наблюдал, как постепенно уходящая вода обнажает наши тела. Смотрел на плечи Джен, ее грудь, живот, ноги, согнутые в коленях. На коже кое-где виднелись пятна оставшейся пены.       Я дотянулся до смесителя и включил душ, отрегулировал температуру и напор воды, взял душевую лейку и направил струи воды на свое лицо. Окатил всю голову, стёр с лица рукой остатки влаги, и переместил душ ниже, смывая с нас остатки пены. Моя рука двигалась плавно вдоль тела Джен, от шеи до живота, упругие струйки воды разбивались о её кожу, и стекали вниз. Сначала мы просто нежились в потоке теплой воды, а потом я направил душ на грудь Джен. Плавно обвёл струями вокруг ее сосков, раз, другой, третий, и увидел, как соски напряглись, затвердели от стимуляции. Джен сильнее откинулась на меня, и закинула одну руку мне на шею. Её пальцы зарылись в мои волосы на затылке, и я услышал, каким неровным стало её дыхание.       Я коснулся губами и языком плеча Джен, а душ медленно повел вниз, от центра груди к низу живота. Второй рукой я провел по влажному телу Джен, следуя за движением потока воды из душа. Она выгнулась навстречу моим рукам, ещё больше подставляя своё тело под дразнящие удары водяных струй.       Моя левая рука прошлась по низу её живота и переместилась на внутреннюю сторону бедра. Лёгкий стон вырвался из губ Джен. Вода стекала потоком по животу между её раздвинутых ног. Я медленно провел рукой по бедру и переместил руку на лобок Джен. Двумя пальцами я раздвинул складки половых губ, обнажая клитор, и направил струи воды из душа прямо на него.       Джен удивлённо вскрикнула, и повернула голову ко мне, пытаясь дотянуться до моих губ. Её пальцы сжались на моих волосах, посылая сладкую дрожь вдоль моего позвоночника. Я плавно начал перемещать руку с душем небольшими качающимися движениями над клитором, иногда отводя руку чуть выше, чтобы изменить силу стимуляции. Губами я ловил каждый выдох Джен, каждый её стон, наслаждался дрожью её губ. И ужасно жалел, что у меня нет ещё пары рук, чтобы ласкать её тело.       Стоны Джен становились всё громче, всё протяжнее. Второй рукой она впилась пальцами в моё бедро, по её телу волнами пробегала дрожь, глаза были полузакрыты, но она продолжала отвечать на мои поцелуи.       Но вот её глаза широко открылись, а руки впились в моё тело, причиняя лёгкую боль. С раскрытых губ слетали хриплые стоны. Я понял, что она на грани, и чуть ускорил движения.       «Давай же, девочка. Тебе это сейчас нужно».       Джен громко вскрикнула, её тело выгнулось, содрогаясь от оргазма, и я, затаив дыхание, впитывал исходящую от неё волну удовольствия. Когда дрожь, пробегавшая по всему её телу, начала ослабевать, я убрал руку и снова переместил душ выше, окатывая горячей водой наши тела.       Джен тяжело дыша, посмотрела мне в глаза слегка затуманенным взглядом.       — Где ты этому научился? — спросила она, — В Британской классической школе?       Я рассмеялся.       — Всё может быть. Пусть это будет мой секрет. Давай-ка выбираться отсюда, на более удобное ложе.       Мы не без труда вылезли из ванны, я закутал Джен в полотенце, во второе завернулся сам, и мы добрались наконец до кровати. Джен начала было целовать меня и гладить, но я тихонько отстранил её руки и покачал головой. Хотя её прикосновения будоражили мою кровь и кружили голову, я видел, как она устала.       — Не нужно, — сказал я, — ты с ног валишься, я же вижу. Ложись спать и за меня не беспокойся.       Помог ей растереться полотенцем и лег рядом на кровати, положив её голову на своё плечо. Мы укутались одеялом, Джен закрыла глаза и почти мгновенно уснула, закинув на меня руку. Я долго лежал без сна, слушая её ровное дыхание и чувствуя удивительное умиротворение.