глава вторая – соглашение.

Хван перетерпел тяжёлый взгляд Джиу. Ей же казалось, что он специально тянет наслаждение, приносимое победой над ней. — Хм, ты ведь знаешь, что недавно в Хогсмиде открылся магазинчик азиатских сладостей? — обыденно сообщил Хëнджин, игнорируя сердитое лицо сокурсницы. — Какое отношение это имеет к делу? — Джиу нахмурила брови. Зачем тянуть резину? И так понятно — Хван прикажет ей снять свою кандидатуру с поста старосты. Осталось лишь гордо принять поражение. Однако это было совсем не просто. Чхве этого попросту не умела. Нет, скорее даже, она ненавидела и, в глубине души, боялась оказаться хуже кого бы то ни было. Ей удавалось быть лучшей ученицей в Хогвартсе на протяжении многих лет... До того момента как Хван, будучи причиной её провала, навсегда поселился в мыслях. — Так вот, в дождливой и хмурой Британии я скучаю по родным краям. Традиционная еда вполне может меня утешить, — слизеринец резко запнулся, бросив взгляд на Джиу. Чтобы проверить, точно ли его речь про вкусовые предпочтения внимательно слушают. Однако, девушка сама себе мысленно рыла яму, пропуская слова сокурсника мимо ушей. Он наигранно закатил глаза. — Я хочу, чтобы ты до конца года покупала мне сладости в этом магазине. «Откажись от роли старосты... Признай, я куда лучше тебя.» — Стой... Чего? — Чхве сделала глупое выражение лица и с озадаченным видом принялась рассматривать Хвана. Несколько мгновений ей казалось, что разум сыграл с ней злую шутку. Или же шутил над ней стоящий рядом парень. — Издеваешься? Ты думаешь, у тебя есть на это право? — Джиу угрожающее прошипела, прищурив глаза. — Я совершенно серьёзен, — Хван сказал это скучающее, что она о себе вообще возомнила? У Слизеринского Принца нет времени на подобное безделье. — Цены там выше крыши. Я не готов так раскошеливаться. Чхве стояла пару минут неподвижно, пытаясь переварить только что сказанное Хëнджином. То есть, он не стремился превзойти её? Отомстить? Просто поиздеваться, в конце концов? — А вот ты, насколько мне известно, происходишь из богатенькой семьи, — нарушил тишину лукавый голос Хвана. — А как же наша... «Ненависть» — проскользнуло в мыслях. Но Джиу впервые за всё время осознала — Хван никогда не разделял её чувств. Возможно, ему было забавно порой ловить на себе хмурые взгляды или на подсознательном уровне чувствовать чужую злость. Но он никогда не ненавидел её. Ненависть целиком и полностью принадлежала Джиу. — Наше соперничество, — чуть промедлив, продолжила Чхве, скользнув по парню глазами. Выискивая что-нибудь, что может выдать его с потрохами, поскольку поверить в его мирный настрой было довольно сложно. — Разве ты не хочешь одержать надо мной победу? Или унизить? — Я особо не размышлял над этим, — задумчиво ответил Хëнджин. — Какое удовольствие от конкуренции, если всё будет подставлено? Так для него это всего лишь игра? Когда голова Джиу целыми днями забита мрачными мыслями, в которых главным героем являлся Хван — он думал лишь об удовольствии? — Немыслимая корысть, Хван. — Так по рукам? Хëнджин протянул ей руку. Она не ответила на жест, лишь брезгливо рассмотрев его ладонь, эффектно дёрнула мантией, скрываясь в темноте коридора. Хëнджин улыбнулся, когда нашел в её мимолётном взгляде толику наигранности.

***

Последующие дни прошли быстро и последствия сделки Джиу и Хвана никак не проявлялись. Казалось, слизеринец и вовсе забыл про существование Чхве. Он даже в её сторону не смотрел, полностью поглощённый своей королевской свитой и это не могло не радовать Джиу. Ей хотелось верить, что Слизеринский Принц просто посчитал любовную сцену в астрономической башне не такой уж и важной, а то предложение было лишь шуткой, чтобы позлить почти-старосту. Морган она тоже ничего не рассказывала — не хотела портить её радость от начала отношений с Чаном. Бреккер, конечно, замечала непривычную для Чхве нервозность, но добиться ответа так и не смогла. Теперь, девушки сидели на совместном уроке зельеварения с когтевранцами. Чхве, в перерывах между записями лекции в пергамент, прожигала Хëнджина взглядом. Он сидел, как ни в чем не бывало, пока пара слизеринцев пытались его рассмешить, вставляя в фразы профессора колкие комментарии. Ничего необычного в этом нет, такую картину Джиу наблюдала часто. — На вид, кажется, довольно обычное зелье… — профессор Грин хитро улыбнулся. — Прозрачное, отсутствует какой-либо запах. Зельевар определённо точно был влюблён в свою профессию. Он продолжил рассказывать про особенности текстуры совершенно неинтересно, и ещё таким тоном, который может вогнать в сон любого. Джиу подпернула рукой щёку и приложила невероятное усилие, чтобы её мысли не улетели в заоблачное царство. Когда она начала конспектировать слова учителя, послышался скрип пера о пергамент. Другие же студенты не особо разделяли её настрой. Слизеринцы, откровенно говоря, скучали, и каждый занимался своим делом, лишь изредка кивая на риторические вопросы профессора. Даже когтевранцы, отличающиеся стремлением к знаниям, без особой оживлённости слушали профессора. — Но позвольте сообщить! В руках я держу мощнейшее зелье — сыворотку правды. Стоит мне напоить любого из вас всего лишь тремя каплями, как вы выдадите мне все секреты. Наконец-то я смогу узнать, кто в прошлом году уничтожил весь мой запас целебных трав! — гробовую тишину нарушаил раскатистый смех мужчины. Он смеётся над своими же, отнюдь не смешными, шутками, ну не маразм ли это? Грин начал расхаживать по кабинету, вертя в руках флакон со снадобьем. — Итак, ваше задание заключается в том, приготовить это зелье. Разделитесь на пары, — торжественное сообщил профессор. Студенты заметно оживились. — Оно будет настаиваться целый лунный месяц, поэтому сейчас вы лишь смешаете ингредиенты и подписанные флаконы вручите мне. Через месяц мы вернёмся к сыворотке. И помните, сейчас оно не будет работать! Не пытайтесь напоить друг друга! Его крик растаял в шуме, разразившемся в кабинете. Студенты уже скапливались компаниями, ссорами решая, кто с кем сядет. — Молодые люди! Рассаживаемся мальчик с девочкой! — мужчина нахмурил густые брови и жилистой рукой взял волшебную палочку в руку. Он взмахнул ею и учебные принадлежности особо шумных учеников взлетели вверх. — Соблюдаем тишину! Я не позволю вам превратить мой урок в балаган! Толстый том рецептов различных зелий, на обложке которого красовалась мелкая подпись «Морган Бреккер» — взмыл в воздух, медленно улетая всё дальше и дальше от своей хозяйки. — Эй, куда!? — красноволосая издала возмущённый писк и вскочив с парты, последовала за учебниками. — Джиу, я буду скучать. — кинула Морган вслед, присаживаясь за парту, выбранную учебниками, намного дальше той, где всего пару секунд назад сидела с подругой. Чхве на прощание помахала рукой и принялась рассматривать свои стопки различных пергаментов и энциклопедий, ожидая, что и они отправятся в полёт. Но книги остались неподвижны. Это значило, что ей теперь нужно только смиренно сидеть и ждать, пока соседний стул не займёт однокурсник. Часто, когда им задавали командную работу, ребята на перебой хотели занять парту с Джиу. Очевидно, чтобы та помогла им подтянуть предмет или за счёт её знаний получить хорошую оценку за семестр. Девушка вдруг вспомнила когтевранца, с которым делила домашнюю работу в прошлом году на уроке по защите от тёмных искусств. Он оказался весьма смышлёным и умелым, и она была бы рада повторить этот опыт. В нос ударил запах дорогого одеколона и холода. Не уличной прохлады, а мороза, гуляющего лишь в слизеринских комнатах. Если бы Джиу когда-нибудь спросили, чем пахнет её факультет, она бы лишь отмахнулась от глупого вопроса. До этого момента. Сейчас в голове появилась странная мысль — вот запах Слизерина. Прямо за соседней партой. — Ну привет, золотая девочка, — на немой вопрос, который читался во взгляде Джиу — «что ты забыл рядом со мной?» — Хёнджин лишь игриво прищурил глаза. Его густые блондинистые волосы зачëсаны назад, подчёркивая аристократические черты лица. Мантии на нём не было, видимо, она мешала ему развлекаться с друзьями во время перемен, а изумрудный галстук небрежно висел у воротника рубашки, расстегнутой на пару пуговиц. Его внешний вид кардинально отличался от Джиу, у которой форма день изо дня находилась в аккуратном и безупречном состоянии. — Ты же не думала, что я не замечу взгляды, которыми ты меня одариваешь? — Хван продолжил, перейдя на шёпот. Он сказал это таким тоном, будто застал её за чем-то очень неприличным. Интересно, а где была его внимательность в течение предыдущих двух лет? — О каких взглядах идёт речь? — Джиу посмотрела с вызовом. Они долгое мгновение не отрывали глаз друг от друга. Это напоминало игру, кто прервет зрительный контакт первым — проиграет. — Убийственных, — с какой-то необычной примесью серьёзности и насмешки ответил парень. — Иногда, смотря на тебя, мне чудится, будто ты в голове продумываешь план моего убийства. — Что-ж, могу лишь позавидовать твоему таланту к легилименции. И если это всё, что ты хотел сказать — освободи место. Джиу первой оборвала зрительный контакт. Но только для того, чтобы обвести кабинет взглядом. И в следующую минуту понять, что свободных мест, увы, не осталось. Она мрачно возвратила своё внимание к слишком довольному Хвану. — Ты нарезаешь ингредиенты, всё остальное уже делаю я, — скомандывала Чхве, приняв привычную для себя роль руководителя. Половина урока, на удивление, прошла спокойно. Хёнджин послушно очищал нужные растения и плоды от грязи, затем, точно следуя инструкциям Джиу, измельчал волшебные ингредиенты маленьким, но невероятно острым ножиком из лунного камня. Кабинет, между тем, с каждой минутой всё пустел и пустел. По тому, насколько часто слизеринка хмурила брови и не отрывалась от котла с зельем, Хван быстро сообразил — что-то пошло не так. — Золотая девочка, ты когда там закончишь? — парень чуть наклонился к Джиу и начал сосредоточенным видом рассматривать снадобье, которое они вместе кое-как приготовили. Ох, будто он хоть что-нибудь в этом мыслит! — Подожди, — Чхве, кажется, только сейчас вспомнила о напарнике. Она с головой была погружена в задание, которое, видимо, провалила. Теперь девушка с ещё большим упорством начала перемешивать зелье, резким жестом руки оборвав новый вопрос Хвана. Пару минут спустя, она достала деревянную ложку. Прозрачная смесь тягуче капнула вниз. Джиу едва удалось сдержать разочарованный выдох. Только сейчас усталость из-за продуктивной недели осела на плечи. Она наконец обратила внимание на Хвана, ныне молчаливо стоявшего, но впиравшего в сосредоточенное лицо вопросительный взгляд. — У меня не получилось... — чуть слышно шепнула Чхве. Пару секунд ей и впрямь казалось, что ещё немного и она расплачется. Лишь когда последняя пара студентов оживлённо покинула кабинет, Джиу, к великому облегчению Хвана, направилась к профессору. Парень стоял чуть поодаль, когда Чхве протянула флакон с зельем мужчине. — Профессор Грин, мне очень жаль, что я не оправдала ваши, а в первую очередь мои, ожидания, — Джиу произнесла это, понуро опустив голову. — Ну что ты, девочка моя, — мужчина по отечески улыбнулся, даже тень недовольства не проскользнула в его голосе, несмотря на то, что Джиу провалила задание. — Ты отлично справилась, зелье лишь будет чуть менее эффективным. Ошибку заметил бы только опытный зельевар. — Но всё же, нам хочется искупить вину перед вами... Хван вздёрнул бровь, не помня, когда он это говорил, что согласен на такую затею. — Давайте мы уберёмся в кабинете после уроков, — оживлённо предложила Джиу, наконец-то отрывая взгляд от пола. — Что ты, не надо, — профессор нахмурил брови. — Я настаиваю! — умоляющее протянула Чхве. Впрочем, долго просить не пришлось. Обольщёный инициативностью ученицы, профессор согласился и сообщил, что последний урок зельеварения пройдёт в четыре вечера и после этого он оставит кабинет открытым специально для слизеринцев. — Слушай, а как чистка котлов поможет испорченному зелью? — в растерянности задал вопрос напарник Чхве, когда они оказались в коридоре. Но Джиу уже листала конспекты по травологии, сердито взглянув на сокурсника лишь когда он произнёс последние два слова. — Я тебя не заставляю идти со мной, — с этими словами она покинула Хвана, очевидно, направляясь к теплицам, где по расписанию пройдёт следующий урок.

***

Когда Джиу зашла в кабинет зельеварения, на настенных часах пробило шесть часов. В помещении витал запах трав и снадобий. Горели многочисленные свечи, слабо освещая пространство. Девушка с удивлением подметила, чего это профессор оставил зажжённым огонь. Хотя удивление длилось не очень долго. На первой парте удобно расположился Хван. Он скучающее стучал пальцами по столу. При виде Чхве чуть оживился, натягивая на лицо привычную ухмылку. Джиу краем глаза заметила, что от его идеальной прически не осталось и следа. Теперь растрёпанные волосы собранны в невысокий хвостик. — Я тебя уже заждался, — угрюмо сообщил парень, не меняя позы. — Ты что тут делаешь? — Как что? Разве мы не должны отрабатывать свои девять баллов? — в его голосе так и звенел сарказм. — Я не просила тебя помогать мне. Джиу тщательно контролировала каждый лицевой мускул, в надежде не выдать своё недовольство хмурыми бровями или злостью в глазах. Если Хван подумает, что ей с высокой башни плевать на его присутствие — ему станет скучно и он уйдёт, верно? — Мы же напарники, просить необязательно, — Хëнджин проводил взглядом девушку, которая направилась к самой дальней парте. Подальше от него. Он вопросительно свёл брови к переносице. Джиу с помощью магии зажгла огонь под котлом. — Ах ты кумихо, вот для чего был этот театр с отработкой? От осознания настоящей причины столь завидного рвения прибрать кабинет зельеварения, его ухмылка стала ещё шире. Кто бы мог подумать, что такая порядочная девочка осмелится нарушить правила и варить зелье без присмотра профессора? Не сказать, что Хван очень удивился этому факту, скорее, ему такое даже понравилось. — Если хочешь помочь — начни уборку, — скомандывала Джиу. Что-то ей подсказывало, что Хван просидел за той партой больше часа. Так и какого Мерлина кабинет оставался грязным, будто здесь прошёлся табун первокурсников, впервые видящих перед собой котёл? — Я не знаю ни одного чистящего заклинания, — чистосердечно признался Хёнджин. — Зачем тогда вызвался помогать? — Чтобы полюбоваться тобой. Хёнджин сказал это вкрадчиво, шепча. Он поднялся с парты, чтобы занять место около Джиу. В подтверждение только что выданной фразы, парень сел за стол, где девушка уже старательно подготавливала ингредиенты для сыворотки правды. Она посмотрела на него недружелюбно и зло, ему подумалось, что еще одно неправильно подобранное слово и на следующей день его родителям отправят весточку с соболезнованиями: их ненаглядного сына нашли в крайне плачевном состоянии. — Твои руки вполне справятся с работой, — она мельком кинула взгляд на его ладонь, подпирающую его щеку. Тонкие пальцы были украшены серебряными кольцами в виде змей. Джиу в тот же момент поняла, что эти изящные пальцы совершенно не приспособлены к физическому труду. Не говоря уже об уборке... — Как скажете, мисс Кумихо. Где это там тряпки хранятся? — В подсобке, — не глядя ответила Джиу, неряшливым жестом смахивая длинную прядь волос, что лезла в глаза. Она была рада возможности остаться наедине, пока Хван будет бороться с грязными котлами и полом. Заметив его смятение, девушка со вздохом добавила. — Подсобка рядом с учительским столом. — Понял. Хёнджин следующие два десятка минут возился со шваброй. Он то и дело удручённо вздыхал, не в силах контролировать этот прибор. Чхве это не сильно мешало, она и не в такой обстановке работала. Компанию Хвана явно перетерпит. Страницы большого тома по зельеварению самостоятельно переворачивались, жидкость в котле, под внимательным присмотром, кипела. Джиу слабо улыбнулась, когда с облегчением пришла к выводу, что сыворотка правды удалась и теперь профессор Грин выставит ей десять баллов, вместо тех несчастных девяти. И нет, конечно, она не страдала синдромом отличницы и перфекционизмом. Совершенно точно нет. Чхве снова заправила непослушную прядь черных волос за ухо. Вдруг совсем рядом раздался голос Хёнджина. Девушка наконец оторвалась от зелья, вперяя недовольный взгляд в нарушителя уединения. Он стоял, наверное, в трех шагах от Джиу с вытянутой вперёд рукой. Слизеринка перевела взгляд на ладонь и с неким удивлением заметила резинку для волос. — Если ты вдруг спалишь себе волосы, то от этого ещё более красивой не станешь, — обыденно сообщает Хван, в то время как на лице его напарницы появляется искреннее выражение непонимания. — И да, в рецепте сыворотки нет такого ингредиента, как прядь отличницы. Погодите, он предложил ей свою вещь? И это, случаем, не та самая резинка, которой он собрал свои растрепанные волосы? Джиу подняла глаза. Действительно, теперь его причёска выглядела еще более взлохмаченной без резинки. — Тогда я сам, — всё так же, как ни в чем не бывало, выдал Хёнджин, сокращая расстояние между Чхве. Она испуганно дёрнулась, отходя назад. Мысль о том, что её коснётся Слизеринский Принц, кажется, не придавала особой радости. Хван на это лишь издал короткий смешок. — Нет, — Чхве протянула ладонь к нему, принимая своеобразный подарок из рук парня. Он начал выжидающее смотреть на нее. Но пару секунд спустя, гонимый её хмурым взглядом, вернулся к уборке. Слизеринка собрала густые волосы в небрежный хвост. Прошёл час с момента, как Джиу вручила профессору зельеварения флакон с сывороткой правды, на котором было аккуратным почерком написано "Чхве, Хван" . Мужчина пару минут повозмущался для вида, затем сердечно похвалил Джиу и пообещал добавить к её баллам за урок еще один. — Молодец, Хван, наконец-то я вижу тебя с правильной компанией! — одобрительно заметил профессор Грин перед тем, как девушка с парнем покинули учительскую. Впрочем, видимо, наставление старика Хвану не сильно понравилось. Он почти сразу после того, как закрылась дверь кабинета, одарил девушку очередной ухмылкой и скрылся где-то за коридором. Джиу вернулась в гостиную одна.

***

В спальне царила тишина. Если посмотреть в высокие окна, рамы которых украшены фигурами змей, можно заметить проплывающего мимо кальмара или других жителей чёрного озера. Зеленоватый свет проникал в просторное помещение, слабо освещая высокие кровати с балдахинами. Слизеринки мирно спали, не зная беспокойства. Как и положено, ведь на улице стояло раннее утро. Весь замок погружен в сон, чтобы набраться сил для очередного учебного дня. За исключением Чхве Джиу. Она всегда вставала задолго до первых уроков, чётко следуя своему личному, весьма длинному, расписанию дел. Без распорядка дня девушка вряд-ли успевала бы выполнять такое множество обязанностей. Итак, первым пунктом стояло посещение Хогвартской библиотеки, чтобы разобраться с темой про анимагию. Которую, к слову, углубленно проходят лишь на втором семестре седьмого курса. Джиу покинула спальню, тихо заперев дверь за собой, чтобы ненароком не разбудить других учениц факультета змей. Спальня располагалась ниже гостиной, можно сказать, в подвале подземелий, поэтому когда девушка поднялась к выходу, раздался глухой стук туфель о каменные ступеньки. Не успела она толком выйти из лестничной клетки, как ударилась о чью-то крепкую грудь. И нет, это вовсе не невнимательность, Чхве просто напросто не ожидала увидеть какого-нибудь слизеринца возле входа в женские спальни. И не просто «кого-то», а до боли ненавистного Слизеринского Принца! Его она узнала по уже знакомому запаху парфюма. — Хван, ты кого тут караулишь? — произнесла Джиу с презрением, окидывая парня таким же взглядом. В голосе проскользнуло обвинение в каком-нибудь извращении, что не смогло не задеть хрупкое сердце Слизеринского Принца. — Никого, просто решил напомнить тебе, что сегодня воскресенье, — лениво протянул Хёнджин, отступая на несколько шагов назад и давая наконец почти-старосте путь на свободу. — Спасибо, я без тебя ни за что не догадалась бы. — А так же, сегодня для нас открыт Хогсмид, — он проигнорировал ядовитый сарказм. Конечно! Как Джиу могла не понять? Этот наглец пришел выпрашивать долг. А он вообще сохранил молчание? Хочется спросить, но все эти дни царило спокойствие и Морган по прежнему рассказывала о тайных свиданиях со своим гриффиндорским парнем, а это значило, что Хёнджин молчал. Чхве протянула руку к карманам мантии, немного погодя достала мешочек из изумрудного вельвета. Не церемонясь, кинула прямо в Принца и он, благодаря то ли удаче, то ли хорошей реакции, поймал мешок, который со звоном приземлился ему в руки, сохраняя нос целым и невредимым. — Это тебе на месяцы вперед, больше не доставай меня, — по характерному звуку золотых монет ясно, что сумма в своеобразном кошельке не маленькая и этого с лихвой хватило бы на целый год. Но ведь принцы не отличаются особой экономией, так? — Эй-эй, стой. Мы так не договаривались, — Хван запротестовал, обгоняя Джиу и переграждая путь к выходу. Она вопросительно подняла брови и пыталась побороть желание надавать ему по лицу тяжелой книгой. — Не мешай мне. — В договоре было сказано, что я молчу, а именно ты покупаешь мне сладости, не кидаешь в лицо монеты и красиво уходишь. Свою часть я выполнил, что насчет тебя? — Я не собираюсь возиться с тобой, мне других дел хватает. Если он ожидал, что Джиу бросит все обязанности, наспех перепишет расписание и пойдет с ним в Хогсмид, то очень ошибался. Слизеринка определенно точно не станет этого делать, ни в жизнь! — Что-ж, понимаю и не осуждаю. Тем более, есть кое-кто, кто с радостью угостит меня...— они оба поняли, о ком он говорит. Лицо Слизеринского Принца осталось всё таким же лениво безразличным, лишь голос заиграл другими красками. Как же Чхве не нравилось, что он пытается манипулировать ею! И как же она ненавидела, что ему это удается. Хёнджин взял девушку за ладонь и притворно бережно сомкнул в её холодных пальцах мешочек с золотыми монетами. Он почти ушел, но злой голос сзади заставил его остановиться. — Жди здесь и никуда не двигайся, я переоденусь и вернусь. Хван не обернулся и слизеринка не увидела его самодовольную ухмылку перед тем, как пулей вернуться ко входу в спальни, чтобы накинуть на себя мантию потеплее. Слизеринскому принцу несказанно повезло, потому что если бы увидела — он не смог бы отделаться одной лишь тяжелой книгой.

***

В деревушке у подножья Хогвартса, что именовалась Хогсмидом, холодно и сыро. Дождь, казалось, только вчера вечером опустился на землю — луж и грязи было много. Холодный сентябрьский ветер дул порывами, пробираясь через теплую одежду, заставляя кожу покрыться мурашками и напоминая Джиу, почему она так ненавидела осень. Девушка зябко съёжилась, укутываясь в изумрудный шарф и думая о новой причине, по которой она невзлюбила этот сезон. А этой причине, видать, было всё равно на мороз и ветер, что трепетал его блондинистые волосы, которые, к удивлению, в этот день не были собраны в какую-нибудь красивую и замысловатую причёску. На узких улицах совсем никого и Чхве некоторое время боялась, что она останется наедине с шутками и издёвками Хвана, однако он сохранял молчание. Ровно до того момента, как дверь магазинчика с азиатскими сладостями со звоном открылась, предупреждая старушку продавщицу о посетителях. Она приветственно и слегка удивленно улыбнулась, видимо, не ожидая в такую рань покупателей. Но Хёнджина это совсем не смутило, он напал на кореянку с вопросами и восторженными вздохами при виде национальной еды. Перед тем, как зайти в помещение и окунуться в мир сладостей, Джиу успела прочитать название, которое было украшено фигурками леденцов и бунгеопанга — «Korean Dream». Слизеринка неопределенно фыркнула, думая о том, что могли бы выбрать словосочетание оригинальнее. Даже будучи кореянкой, Джиу никогда не отличалась любовью к родной еде. Семейство Чхве переехало в Британию задолго до рождения Джиу. И не скажешь, что девушка сильно расстраивалась из-за этого. Ей нравилась Англия, в которой жители были столь же холодны, как зимние бури. — Ох, неужели это булочки с фасолью!? — восторженно воскликнул Хёнджин, оборачиваясь к слизеринке, что угрюмо стояла поодаль, скрестив руки на груди. Её хмурый вид портил мирную атмосферу. Но и это ничуть не расстраивало парня. Прошло несколько часов, когда Хван наконец сообщил, что готов с тяжелым сердцем покинуть лавку. Чхве, из чистого интереса, кинула взгляд на его корзинку и в следующую минуту сердито прошипела. Он за всё это время выбрал лишь пачку рамёна и крекеры в шоколаде. — И на это ты потратил целое утро! Я тебя уб... Её голос заглушил новый звон колокольчиков. В помещение раздался звонкий девчачий смех. Джиу одну-другую секунду казалось, что голоса отдалённо знакомы. И она не ошиблась, в лавку зашли слизеринки, одна из которых — Люси Бенсон, что по слухам, являлась очередной девушкой Слизеринского Принца. Она так же не упускала ни одну возможность поиздеваться над кем-нибудь, и совсем не имело значения, жертва гриффиндорец или ученик её же факультета. Хотя её называли возлюбленной Хвана лишь потому, что она всегда ошивалась рядом с ним, ревностно отгоняя других девушек, Чхве считала их пару идеальной. Пустоголовая слизеринка и заносчивый Принц, что может быть лучше? — Хёнджинни! — Бенсон подбежала к парню, обвивая его локоть цепкими пальцами. — Я так и знала, что ты будешь здесь. — О, правда? — безучастно ответил Хван, продолжая рассматривать снэки. — Ага, но мы же хотели прийти сюда вместе, почему ты меня не позвал? — Люси обиженно надула губки и встряхнула светлыми волосами, хлестнув хвостом по лицу Хёнджина. Он недовольно сморщился и слегка отодвинулся. — Прости, совсем позабылось, — ему всё так же безразлично присутствие сокурсницы и хватка на руке. — Угостишь меня чем-нибудь? — оживленно предложила блондинка и, не дожидаясь согласия, бросила в его корзинку клубничный леденец. — Конечно. Хван оглянулся, запоздало обнаружив, что Джиу куда-то исчезла. Парень легко высвободил руку из плена и прошёлся взглядом по многочисленным полкам с вкусностями. К нему пришла интересная мысль, что Чхве решила избежать встречи со слизеринками и спряталась. Он весело улыбнулся и Люси, ошибочно посчитав, что прекрасная улыбка обращена к ней, блаженно прикрыла глаза. — Я уже ухожу, и ты иди, — небрежно протянул Хван, толкая Бенсон и её подружек к выходу. Те, в свою очередь, с досадой, но послушались. Блондинка на прощание одарила его возушным поцелуем и исчезла за поворотом. На «Korean Dream» снова опустилась тишина. — Они уже ушли, выходи, — обратился в пустоту. Рядом с витриной, переполненной различными видами ттока промелькнули черные волосы, а затем и полностью появилась привычно хмурая Чхве. Её злость слегка отступила и теперь она оглядела Хёнджина почти безразлично. — Испугалась сокурсниц? — Я ничего не боюсь, — без капли сомнения в себе сообщила Джиу, подходя к кассе, дабы оплатить небольшую покупку Хвана. Он последовал за ней, предварительно вернув леденец, который выбрала Бенсон, на место. — Вот как, — уголки его губ растянулись в едва заметной улыбке. Да уж, гроза Слизерина, да и всего Хогвартса, полна секретов. Готова ради дружбы терпеть ненавистную компанию, бесстрашная, в каком-то роде борец за справедливость...Может, шляпа в кое-то веки ошиблась, в тот момент, когда не отправила её на Гриффиндор? Но озвучивать эту мысль Хёнджин не стал. Он не уверен, что её стальная выдержка вытерпит ещё одну шутку. Парень и девушка покинули лавку и Джиу полной грудью вдохнула свежий воздух, радуясь, что теперь её не будет душить тошнотворно приторный запах снэков. Ей куда легче провести несколько часов над зельем, что будет источать едкий запах различных трав. В планы Хвана, как оказалось, совсем не входило провожать Чхве до замка. Он, завидев слизеринцев, весело обсуждающих что-то, помахал девушке на прощание и исчез в дверях заведения «Три метлы». Джиу на радостях от того, что ей удалось избавиться от Хёнджина, быстро покинула Хогсмид. В гостиную она зашла, чтобы переодеться перед обедом и потом решить, что ей делать с нарушенным расписанием. На кожаных диванах девушка заметила Морган и Эмму. Вторая что-то оживленно рассказывала скучающей Бреккер. Чхве подошла к ним, решая отложить дела и отдохнуть. Хван её вымотал. — Где ты была? — с неподдельным интересом спросила Морган. Она заметила раскрасневшие от холода щёки и дрожащие пальцы. Джиу присела рядом с ней и пожала плечами. — Нужно было купить чернила. Красноволосая кивнула, посчитав такой довод вполне стоящим для того, чтобы покинуть Хогвартс в такую рань. Чхве решила сохранить тайну до конца учебного года. Она догадывалась, что Морган вовсе не оценит её жертвенность и, не дай Салазар, ухудшит ситуацию, нажив себе врагов в лице Хёнджина и его свиты. Джиу включилась в диалог и неожиданно поняла для себя, что сегодня и вчера она впервые разговаривала со Слизеринским Принцем. Которого, к слову, не видела в этот день до самого вечера.