Глава 15.

Чонгук убеждён, что никому и никогда ещё не была необходима машина времени так, как ему в данный момент. Всё происходящее вокруг словно утратило смысл после того, как Джульетта написала его имя в переписке, и самое худшее то, что СорА стояла рядом и всё видела. — Чонгук? — подруга так сильно нахмурилась и смотрела на компьютер исподлобья, что казалась не на шутку взбешённой. А она и была в бешенстве. — Я всё объясню, — начал он, немедленно листая переписку вверх, чтобы скрыть своё имя над пустым окошком для написания текста. Но там всё было не лучше, а СорА вчитывалась в каждое слово, в каждый гвоздь, который он самостоятельно забил в крышку своего же гроба. Чёрт, он так сильно запутался во всём этом, допустил столько ошибок в элементарном уравнении, и результат был по-настоящему ошеломляющим. В плохом смысле. СорА смотрела то на него, то на компьютер с искренним удивлением, а когда у Чонгука завибрировал телефон, лежащий на столе, она перевела взгляд и на него. Её худшие опасения сбылись, потому что на экране высветилось это дурацкое «Моя Джульетта». — Возьми, — потребовала она властно, в её голосе не было и капельки тепла. Это Чонгука пугало. Она сама схватила телефон и провела пальцем по экрану, принимая вызов, а затем подсунула телефон к уху Чонгука. Громкость не была максимальной, но в офисе внезапно стало слишком тихо для этого времени суток и Чонгук испугался, что все всё услышат. — Чонгук? — в голосе Джульетты было столько незнакомых эмоций, какая-то смесь печали, раздражения, обиды. — Ты можешь мне объяснить? Он не мог. Не додумался даже притвориться дурачком и сделать вид, что понятия не имеет, о чём она. Пойманный в свет фар, предчувствуя свою скорую кончину, он сдавленно пробормотал в трубку извинения и пообещал перезвонить позже, так как он не может сейчас говорить, а потом, под проницательным взглядом СорА, сбросил вызов и включил режим полёта. Он снова убегал от проблем вместо того, чтобы решать их. Так было с работой, с общением, с девушками. Ничего нового, просто старый добрый Чонгук. Он мог бы продолжать делать это всю жизнь, но взгляд СорА говорил, что в этот раз у него не выйдет избежать проблем. — Удали это, — она ткнула указательным пальцем в экран, отчего бледный отпечаток остался на нём, — а затем приходи в конференц-зал. Как только СорА отошла от его стола, он склонился над клавиатурой, быстро отмечая сообщения, которыми обменивался с Джульеттой, вплоть до упоминания своего имени, и удалил их все, как для себя, так и для неё. Он намеренно смотрел исключительно в экран, боясь, что кто-то из работников не был занят в то время как всё это произошло, и теперь тоже посвящён в грязный секрет Чонгука. То, что СорА знала, было достаточно унизительно, но вовсе не из-за Джульетты и отношений, которые она могла порицать, а из-за самого Чонгука. Большего разочарования от него она не могла получить. — Эй, — он осторожно коснулся плеча одного из операторов, которая как раз строчила сообщение с параметрами одной из девушек, — мне нужно отойти, можешь, пожалуйста, присмотреть за компьютером? Предварительно отправив Джульетту в архив, на тот случай, если она решит высказать ему всё в рабочем чате, он всё равно боялся встречаться взглядами с другими работниками. Было чувство, что они не только слышали, но и знали всё в мельчайших деталях. Опустив голову, делая вид, что очень увлечён разглядыванием пола, Чонгук поплёлся в то, что СорА называла конференц-залом. Через эту крохотную комнатку проходили все новоприбывшие операторы и администраторы, так как у HR-ов были по-настоящему большие залы, комната с двумя стульями после не впечатляла. Разве что явным отсутствием свежего воздуха, стола и хоть какой-то дистанции между собеседниками. СорА поставила раскладной стул для Чонгука напротив своего, и когда он сел в него, их ноги почти соприкасались. Выглядело так, словно она собирается его хорошенько отругать, пока все остальные будут за этим наблюдать через стеклянные двери и стену без жалюзи. — Что ж, — Чонгук потёр ладонями свои колени, боясь взглянуть на СорА, — полагаю, я очень виноват и, наверное, буду уволен… — Почему ты ничего не рассказал мне, Чонгук? — его вечно весёлая СорА была серьёзна, как никогда. — Я не собирался с ней встречаться, — он впился пальцами в свои колени, — правда. Когда мы случайно столкнулись на свидании вслепую, это было необычно и нелепо, чуточку пугающе, потому я решил, что больше не буду с ней видеться. Но ты и мама говорили мне сходить снова… — его взгляд скользнул к возмущённому лицу подруги, и он поспешил исправиться: — Прости, вы в этом не виноваты, мне просто было интересно. В первый раз, во второй, а потом всё как-то так закрутилось… и если сначала я не рассказывал, потому что было стыдно и не казалось чем-то стоящим, после я боялся, что ты отговоришь меня. Стул СорА скрипнул, когда она села глубже, облокачиваясь на спинку и складывая руки на груди. — Чонгук, ты сам-то себя слышишь? — зря он надеялся, что она поймёт его. — Интересно? Тебе было интересно встречаться с проституткой? Ты же такой правильный и честный, так как ты мог додуматься до такого? Она стукнула каблуком туфли по ножке стула, и Чонгук сжался от скрипучего звука. — Да если бы ты мне рассказал, я бы не просто тебя отговорила, я бы дала тебе по лицу за одну мысль о подобном, — казалось, она и сейчас не против врезать ему. — Вот видишь, — Чонгук тяжело вздохнул, чувствуя себя пристыжённым, — ты снова делаешь это. — Делаю что? — резко спросила она. — Относишься к «Ангелам Чарли» так, словно они все пустое место, не люди вовсе, и потому не стоят и грамма твоего внимания, и при этом вовсе не осуждаешь тех, кого следовало бы, тех, кто на самом деле виноват в том, что всё это происходит с ними. Правду ведь говорят — что легко приходит, так же легко и уйдёт. Эта дружба была самым простым и понятным в его жизни, ему впервые не приходилось прикладывать усилий для общения с кем-то. То же и с работой, ради которой ему не пришлось проходить пять этапов собеседований и нервно ожидать провальных результатов, потому что Чонгук всегда проваливался. И с Джульеттой было просто, как бы он ни пытался навязать себе мысль, что он очень старался — не начинать отношения, отдалиться от неё, не привязываться. — Чонгук, тебе самому не противно? — лицо СорА выглядело так, словно ей было больно. — Знать, что девушка, которая тебе нравится, спит с другими парнями? Что они издеваются над ней? Насилуют, Чонгук! А после этого она идёт к тебе, чтобы подлатать свои раны перед новым «заходом». Чонгук поджал губы, сглатывая ком в горле. Ему ужасно хотелось разрыдаться, потому что он так сильно облажался, не только перед СорА, но ещё и перед Джульеттой, и понятия не имел, как это можно исправить. Больше он не ходил по краю, он сорвался вниз и даже разбился вдребезги, причём дважды. — Ты же знаешь, СорА, — слова давались ему с трудом, — это не потому что она хочет, а потому что должна выплатить долг… Она резко вскочила со стула, сдвинув его к окну, и стала нервно расхаживать по крохотной комнатке. — Я не понимаю, — бормотала она, — ты защищаешь её, хотя она тебя обманывала. А ты, в свою очередь, обманывал её. Ты не думал, что однажды всё раскроется?! Он надеялся, что всё закончится до того, как все узнают. Если бы ему удалось маневрировать между правдой и ложью, однажды им с Джульеттой удалось бы прийти к чему-то. Это необязательно должны были бы быть крепкие любовные отношения, но они могли бы разойтись, так и не раскрыв друг другу своих секретов. Или, если бы Джульетта ушла из «Ангелов», можно было бы притвориться, что ничего вообще не было. — Не могла бы ты, пожалуйста, не кричать? — Чонгук испуганно повернулся к стеклянной двери, за которой находился офис. — О, — СорА скривилась, — теперь ты стыдишься этого, верно? Мне вот интересно, тебе сейчас стыдно за то, что я тебя ругаю, или за то, что ты натворил? Ему было стыдно за всё сразу, и мысли его судорожно бросались на выход отсюда, потому что ему ещё предстоял разговор с Джульеттой, но каждый раз раздражённый тон СорА возвращал его в маленький конференц-зал. — Ну и что? — прикрикнул он обиженно. — Что я натворил? Следуя вашим с мамой советам, попытался удержать девушку, с которой было интересно и весело? Это вы поедали мой мозг маленькой ложечкой со своими дурацкими отношениями, а когда я чуточку… влюбился, — он шумно выдохнул после этого слова, вовсе не испытывая при этом облегчения. Ему стало только хуже от осознания того, в чём он не признавался Джульетте и самому себе. — Неважно. Всё это уже неважно. Вскинув руки, он поспешно их опустил и откинулся на спинку стула. — Я в любом случае не хочу здесь больше работать, а НамДжу… — он стал кусать щёку с внутренней стороны, выдыхая раз за разом со свистом. — Это тяжелее всего, но ты можешь не беспокоиться о НамДжу — ей всё равно не уйти так просто. Чонгук потёр подбородок, ощущая навалившуюся на него усталость. Он ещё и часа не проработал, но был ужасно измотан. Медленно поднявшись со стула, он собрал его и отставил к противоположной двери стене. — Я могу уйти сегодня? — Чонгук потянулся рукой к галстуку, ослабляя его хватку и расстёгивая пару верхних пуговок на рубашке, чтобы было легче дышать. — Почему? — СорА шмыгнула носом. — Почему, если она тебе так нравилась, ты не сделал ничего для того, чтобы забрать её отсюда? Ты знал про клиентов, знал про то, что её избивали и даже насиловали, но продолжал сидеть за компьютером и отправлять её на вызовы. В глазах СорА Чонгук увидел столько разочарования, что потрясло его до глубины души, и он не смог сразу найти весомых аргументов или оправданий. Он не просто облажался, он был ужасным человеком. Вне зависимости от того, что он хотел, чтобы Джульетта, Нави, Ри — каждая девушка в проституции — были свободны, он и пальцем для этого не пошевелил. Он просто не знал, чем может им помочь, потому что у него не было денег, не было связей, а остановить Джульетту можно было только рассказав ей правду — но после этого, она, скорее всего, ни за что не приняла бы его помощь. — Я… — он растерянно пожал плечами. — Я не знаю, СорА. Она фыркнула на его слова. — Это значит лишь то, Чонгук, что она тебе не нравится, — её губы были искусаны, глаза на мокром месте. — Тебе, наверное, кажется, что все здесь бездушные пустышки, которым плевать на то, что они делают, но это ты такой. Я не могу спасти всех и каждого тут или в другом месте, потому что эта индустрия огромная и остановить её не может даже правительство, акции протестов и жестокие наказания, но если бы мой любимый человек был замешан в чём-то подобном, я бы попыталась разобраться и спасти хотя бы его. Понимаешь? Снова шмыгнув носом, она покачала головой и ещё пару раз прошлась вперёд-назад, вскоре возвращаясь к стеклянной двери и хватаясь за ручку. — Можешь быть свободен на сегодня, — объявила она, — через два дня жду тебя на смене.

***

«Это не любовь», — пробормотала СорА себе под нос, когда Чонгук забирал свой телефон и портфель, и эти слова въелись в его голову, были записаны на подкорке мозга, снова и снова всплывая в его памяти. Когда позавчера он с Джульеттой дочитал «1984», она была недовольна концовкой, в то время как его всё устраивало. Его злили современные подростковые антиутопии, в которых «особенный» всегда побеждал систему, потому что он был убеждён — случись нечто подобное в жизни, система сломала бы человека. Теперь то, как Джулия сообщала Уинстону, что предала его, а он в ответ признавался ей в том же, казалось ему ужасающим. Это был правильный конец хорошей книги, но совершенно ужасный конец в жизни. Возможно, в его жизни. — Чонгук! — в его мысли прокрался её голос, так же, как сама она прокралась в его район, восседая на ступеньках у подъезда. Заметив его, прогулочным шагом идущего со стороны метро, она вскочила с нагретых солнцем ступенек, задранная короткая юбка её не особо беспокоила, а Чонгука это очень разволновало. Он рефлекторно потянулся к пиджаку, который нёс в руках, не думая о том, как глупо будет сейчас предложить ей его. — Почему ты здесь? — спросил он, заставляя себя убрать руку с пиджаком за спину и больше не смотреть вниз, на её голые ноги, набитый небольшой, размером с монету в тысячу вон, синяк и красные следы там, где были туго затянуты ремешки босоножек на невысоком каблуке. Она опешила от его вопроса. То, как он говорил и выглядел, не вселяло надежды на лучшее. — Я хотела узнать, — она была взвинчена, нервничала так сильно, что голова разболелась, но всё ещё надеялась, что ошибается, — сегодня… мы переписывались, да? Начиная осторожно, она чего-то ждала. Интересно, чего. Что он во всём ей признается? Или что он понятия не имеет, о какой переписке идёт речь? — Прости, НамДжу, — рукой с портфелем он потянулся было к её руке, но она одёрнула её до того, как он успел прикоснуться к ней хотя бы пальцем. Он всё знал. Всё это время он знал, но притворялся, что не в курсе. Он потому был так удивлён и взволнован на первой встрече, и потому ему ничего не нужно было спрашивать у неё. Он знал всё так, словно это происходило с ним. Сумочка Джульетты скользнула по её предплечью к локтю, когда она обхватила свои голые плечи руками. В тени было прохладно, а дрожь, пробирающая до костей, заставляла её зубы стучать. Видя это, Чонгук всё равно не решился предложить ей свой пиджак, так как она уклонялась от любой его попытки прикоснуться к ней. — Это правда был ты? — вторая девушка за это утро была готова расплакаться из-за него. — Ты Кукки? И всё это время был им? Фактически только десять суток в месяц, но это ведь мало что меняет, верно? Чонгук был Кукки и не мог этого отрицать. — НамДжу, — его брови сошлись на переносице, — давай поговорим дома. Ему не нравилось обсуждать это на улице, где бродили люди, а окна некоторых соседей выходили на сторону подъезда. Эгоистично, но он хотел удержать это в секрете хоть от кого-то в этом мире. — Поговорим? — она не верила своим ушам. — Чонгук, ты… ты обманывал меня. — Но и ты тоже, — он не хотел, чтобы это звучало зло, но так вышло. Очевидно, у неё было право злиться, но он сам заварил эту кашу и должен помалкивать. Он уже давно осмыслил и пережил работу НамДжу, её динозавров и друзей, её маленькие секреты, которые, как ей казалось, она вверяет девушке-админу. Джульетта посмотрела на него, как на предателя, но им он, по сути, и являлся. Предал её, хотя никто не пытал его крысами и не заставлял усвоить, что дважды два — пять, а Джульетта заслуживает такого отношения с его стороны. — Ты играл со мной, — когда эти слова сорвались с её губ, Чонгук и сам в них поверил. — Всё знал, но притворялся невинным святошей. Ты даже организовывал мои вызовы… Она подтянула правую ладошку к лицу, прикрывая ею рот. Её глаза были широко распахнуты. Теперь-то она понимала, как ему удавалось оказываться там, где нужно, знать то, что нужно и иметь при себе дурацкие прокладки. Он шпионил за ней через переписку и потому казался Джульетте таким чутким и милым, особенным. Но больше всего поражало то, с каким равнодушием он отправлял её к другим мужчинам. Неужели его ничуть не задевало то, что кто-то прикасался к ней до него? И что кто-то будет прикасаться после. Всё, что он делал — брезгливо кривился и считал, что его прикосновения и поцелуи всё покроют и Джу снова будет только его. — Нет, — он затряс головой, стараясь отогнать этот её образ, потому что они оба сейчас выглядели жалко, — всё не так… Я не играл, честно, я просто не знал, как это прекратить. Но это ты сказала, что хочешь всё бросить и начать сначала. Ты пообещала уйти с этой грёбанной работы. И не ушла. Он знал, что на это есть веские причины, что всё упиралось в долг и прочие проблемы, но почему она не додумалась попросить помощи у кого-то? Она могла бы обратиться к маме или, в конце концов, устроиться хоть куда-нибудь и взять в банке кредит. В крайнем случае, она могла одолжить денег у своих мега-богатых друзей, раз «Тэгу гребёт деньги лопатой». — Я что, шутка для тебя, Чонгук? — она снова уклонилась, когда он протянул к ней руку, и таким образом они сместились на шаг влево от входа в подъезд. — И мои чувства тоже шутка? — она ахнула. — Ну конечно, шутка. Ты никогда не воспринимал их всерьёз и никогда ничего не испытывал на самом деле. Тебе было так сложно хоть разочек солгать, сказав, что я тоже тебе нравлюсь? Но она правда нравилась. Не до потери пульса, не до бессонных ночей, и Чонгук верил, что если сейчас всё прекратится, он сможет пережить это, сможет переступить через это окончание лета, которое выдалось обжигающе горячим и сумасшедшим. — Скажи мне, — она сама ткнула его пальцем в плечо и то место, на которое она надавила, засаднило, — было весело притворяться перед своей мамой? И перед моей тоже. Чонгук виновато потупил взгляд в пол, в босоножки Джульетты. Она наступала быстро, тыкая его то пальцем, то кулаком, а он понемногу сдвигался назад — дальше от подъезда и ближе к окнам. — Ты отвратительный! — по её щекам к подбородку стекали слёзы, но голос особо не срывался, хоть она и кричала. — Ты хуже всех тех, с кем я была, потому что они хотя бы не лгали, когда покупали мои услуги, а ещё они платили, Чонгук. Они платили за всё, что ты получал бесплатно… Она остановилась у бровки, реагируя на входящее сообщение в мессенджере. Это проклятое «какаоток» донеслось из её сумочки, заставив её перевести дыхание и потянуться туда. Идеально выкрашенными в красный ногтями она открыла молнию и достала телефон, на несколько секунд выпадая из реальности и позволяя Чонгуку мельком взглянуть на её лицо. Её глаза опухли, нос покраснел, щёки заливал румянец, и в этот раз в слезах её виноват был не плохой клиент, а плохой Чонгук. Подменяющий Чонгука оператор прошёлся по графику и заметил, что чат с Джульеттой куда-то исчез и вернул его на место ещё некоторое время назад. Там уже красовалось сообщение с вопросом о том, возьмёт ли Джульетта новый вызов, но не это сообщение привлекло внимание девушки. 11:18 Тим-лидер (Джинсоль): привет, Джу, как ты и просила, парни прогнали твой номер через чаты Через секунду в чате появилось фото — скриншот из мессенджера, а затем пришло ещё одно сообщение. 11:18 Тим-лидер (Джинсоль): мы уволим администратора, который сделал это, обещаю 11:19 Тим-лидер (Джинсоль): смени номер, я предупрежу в офисе и босса Джульетта открыла пересланный скриншот переписки с рабочего компьютера администратора. Переписка была за прошлый месяц, и в ней жёлтым был подсвечен личный номер Джульетты. Клиент из чёрного списка просил администратора «поделиться номером» и предлагал за это символическую плату. Номер карты был стёрт из чата, но квитанция на сумму девяноста восьми тысяч вон была в самом низу чата. НамДжу продали за девяносто восемь тысяч вон. — Джу, извини, — Чонгук набрал в щёки воздуха и выдохнул их почти разом, — я совсем недавно узнал про долг, так что не должен был злиться за то, что ты не ушла сразу… — Действительно, — она произнесла это язвительно, — поэтому ты решил ещё и подзаработать на мне! Брови Чонгука сошлись на переносице. Он понимал, что она всё ещё говорит о том, что он посылал её к клиентам. — Много получил? — возможно, она говорила о постоянных клиентах, со сделок с которыми Чонгук получал бонусы? Их он мог забрать в конце рабочего дня, в отличие от основной зарплаты. Мямля себе под нос, он не знал, как лучше поступить — сказать, что нисколько или назвать приблизительную сумму. И то, и другое разозлило бы её. — Не то чтобы много, — наконец, сказал он, — но я не хотел… Она замахнулась, и он зажмурил глаза, но уклоняться не стал. — За что ты так со мной, Чонгук? — срываясь на плач, спросила она. Ей и без того было несладко все эти годы, и когда впервые она встретила того, ради кого ей хотелось вырваться из всего этого как можно скорее, он оказался предателем. Он лгал ей, продавал её в агентстве и за его пределами, он также использовал её совершенно бесплатно и ему хватало наглости намекать ей на то, что он знает. Наконец она понимала, что его так веселило в её работе в «стоматологической клинике» и почему ему не терпелось отправиться именно туда лечить свои зубы, которые, в общем-то, и не болели вовсе. Он глумился над ней, выставляя идиоткой, а она говорила, что любит его и доверяла ему беспрекословно. Телефон в её руке завибрировал и Джульетта вытерла тыльной стороной ладони слёзы со щёк и подбородка, принимая вызов и глядя на Чонгука в упор. — Да, это Джульетта, — она произнесла своё прозвище по слогам, чётко, вытягивая губы на «джу», растягивая их на «лье» и скользя по нёбу, чтобы «тта» толкнуться языком о зубы. — Опустим прелюдию, куда мне нужно приехать? Чонгук напрягся, стараясь сквозь шум улицы расслышать, кто ей звонит и о чём идёт речь. Внезапно Джульетта прикрыла ладонью микрофон и приказала Чонгуку: — Дай свой бумажник. Он был растерян и напуган, потому сразу начал шарить по карманам, вспоминая после, что бумажник у него в портфеле. Он был готов сейчас же отдать ей все свои деньги и вообще всё, что угодно, к тому же, она выглядела как особенно серьёзной, говоря по телефону. Возможно, это звонила чёртова сутенёрша. — Только деньги вперёд, — сказала она по телефону, вырывая из рук Чонгука чёрный бумажник и открывая его. Она перевернула те пару тысяч наличными, а затем отыскала банковскую карту. — Запишите номер карты… Чонгук совсем ничего не понимал. Он тупо пялился на Джульетту, пока та диктовала номер его карты кому-то, а потом швырнула в него его же бумажником, попав прямо в грудь. Она истерично послала его, когда он попытался схватить её за руку. — НамДжу, ты куда? — он знал, что она уходит, но они ведь ещё не договорили. — У меня срочный вызов, — она наступила ему на ногу, когда он снова попытался удержать её, — убедись, что в этот раз ты заработал достаточно, а не девяносто восемь тысяч вон. Или это твой предел, Чонгук? Она одарила его самым недружелюбным взглядом из своего арсенала и одёрнула плечо, за которое он успел ухватиться. Хмыкнув, она пробормотала что-то о Джулии, а возможно она произнесла «Джульетта» — Чонгук не разобрал толком. Он стоял посреди улицы и наблюдал за тем, как она удаляется от его дома, переходя на другую сторону дороги и выставляя руку всякий раз, как видела выезжающую на дорогу машину. Это значило, что они поговорят позже или что они больше не поговорят никогда? Она ведь буквально послала его и сообщила, что сейчас поедет к другому мужчине. Словно очнувшись от сна, Чонгук подобрал бумажник с асфальта, вместо него нечаянно роняя пиджак, но снова наклоняться не стал. Задавшись целью вызвонить СорА и выяснить, какого чёрта Джульетта ещё в графике, он не беспокоился о внезапно вывалившейся толпе школьников из переулка. — Почему ты звонишь? — звёзды так сошлись, что Чонгук сегодня был причиной недовольства каждой женщины во Вселенной, потому что даже его мама была чем-то недовольна. — Мам? — он цокнул языком. — Прости, я случайно тебя набрал. — Ты уже на работе? — спросила она без особого энтузиазма, что было в новинку. — Как думаешь, для чего я и Чонхёк выбирали для тебя подарки? Чтобы ты их оставил у нас? Только с этим ещё не хватало разбираться сейчас. — Я заберу их позже… — Ты всегда так говоришь! — мама его тоже в чём-то обвиняла. — Позже приедешь, позже поужинаем вместе, позже внуки… Чонгук тяжело вздохнул, прижимая портфель к груди. — Мама, ну пожалуйста, давай не сегодня, — он был готов умолять её, но у него не было времени. — Я позвоню позже. — Снова «позже», — донеслось из трубки, когда Чонгук сбросил вызов. Он перешёл в книгу контактов и убедился в том, что набирает именно СорА. — В чём дело, Чонгук? — раздался её недовольный голос уже через один гудок. Его уже слегка напрягал этот надменный тон, с которым все с ним сегодня разговаривали. — НамДжу на смене? — спросил он. — Ты оставила её в графике? А чего он, собственно, ждал? На нём свет клином не сошёлся. — Да, — ответила СорА, — она сама написала, что будет свободна во второй половине дня и сможет брать заказы. Чонгук прижал телефон плотно к уху. — Во второй половине дня? — переспросил он. — А на какой вызов она поехала сейчас? Сказала что-то про девяносто восемь тысяч вон и срочный вызов… СорА чем-то поперхнулась и начала громко кашлять в трубку. Её голос больше не сочился недовольством, напротив, звучал очень взволнованно. — Как? Она говорила про девяносто восемь тысяч вон? — казалось, все кругом понимают всё, кроме Чонгука. — Чёрт, она ведь не?.. Или да. У вас с ней что, один мозг на двоих? По половине делите? Ты на тормозах живёшь, а у неё их вообще нет. СорА отвлеклась от телефона на минутку, разговаривая с кем-то в офисе, а потом вернулась к Чонгуку всё с тем же обеспокоенным голосом. — Чонгук, помнишь тот срыв Джульетты с клиентом, который поставил ей синяки и не заплатил? — СорА выдохнула в трубку со стоном, так, словно всё это ей уже надоело. — Оказывается, второму администратору написал клиент в мессенджере, просил номер Джульетты, а эта сучка думала, что это такая большая любовь и дала его ему. За это мудак скинул ей на карту чаевые — девяносто восемь тысяч вон. Не могу утверждать, но… ты вообще успел сказать Джульетте, что на смене вас трое и ты не отвечаешь за действия и слова других администраторов? Подозреваю, что она могла неправильно понять и решить, что это ты слил её контактную информацию. Сердце Чонгука стучало в груди неистово, и чтобы как-то унять нарастающую тревогу, он поставил на асфальт свой портфель и потёр ладонью грудь. Было похоже на изжогу. — Хочешь сказать, она поехала сейчас к тому клиенту? — ну нет, она ведь не такая глупая и не решит самоутвердиться и отомстить Чонгуку таким образом. Нет ведь? — Я не знаю, Кукки, — СорА снова выдыхала громко, — я могу тебе скинуть его адрес, хоть это и конфиденциальная информация, но ты ведь всё ещё наш администратор… — Пришли смс-кой сейчас же. — Не указывай мне, Ромео хренов, — она бурчала как старуха. — Всё, отправила в Какао. Постарайся, пожалуйста, не приплетать к этому агентство, не вызывать полицию и не умереть. Ты видел, какие синяки ублюдок оставил на Джульетте.