Интерлюдия, Легенда о короле Ирминсуле

Тронный зал Каэнри’ах был не похож ни на любой другой. Здесь не было слепящего золота и парящих арок, взывающих к небесам. Это был зал человека. Не бога. И здесь последний король Ирмин из династии Затмения принял бремя короны. Одноглазый король держал в руке королевский скипетр. Он не молился и не давал клятв богам, ибо здесь в них не верили. Власть — у людей. — Я сделаю Каэнри'ах центром мира, — шептал он, и слова его подхватывал народ. — Мы, лишенные милости небес, станем венцом творения. Мы докажем, что человеческий дух и разум сильнее любой божественной десницы. Его правление началось мирно. Он здраво оценивал ресурсы, был близок к народу и смог держать нейтралитет с наземными нациями. Никто бы и не заподозрил, что его охватит безумие. — Ваше Величество? Из Академии Заклинаний пришла отчетность. Обнаружены колебания со стороны Андромеды, — советница Переньери подошла тихо. В их первую встречу, еще долгие годы назад, Ирмин, узнав имя девочки, рассмеялся. Родители ее, должно быть, ужасно высокомерны, раз назвали ребенка в честь легендарного героя. Но не ему судить, названному в честь мирового древа Тейвата. Неудивительно, но носители столь громких имен и оказались самыми гордыми людьми Каэнри'ах. Мало кто мог выносить отвратный характер, поэтому Ирмин и завел крепкую дружбу с Переньери. Но была между ними пропасть — разница династий. Ирмин боялся встретить конец от рук Алой луны, но доверил власть в руки той, кто была прямым королевским потомком. Он доверял ей без оглядки. Но страх лишь сильнее заполнял душу. Вечером, когда шум города уступил место тишине, она пришла к нему в личные покои. В руках у нее был кубок с вином, темным, как сама ночь, которой не существовало под землей. — За твои мечты, Ирмин, – сказала она, и голос ее был ласковым. Как всегда. – За Каэнри’ах, чье величие будет воспеваться долгие годы и после нашей погибели. Он взял кубок, его пальцы коснулись чужих. Переньери не сводила глаз, и это напрягало. Ирмин уже поднес кубок к губам, но что-то заставило его замедлиться – едва заметная дрожь в ее руке, слишком напряженный вид. Интуиция кричала: "брось кубок". — Выпей со мной, Переньери, – мягко сказал он, протягивая ей кубок. – Пусть этот миг разделим мы оба. Не один ведь я веду нацию к вершине. Мгновение она боролась с собой, и в этой борьбе рухнула так долго планируемая иллюзия. Переньери выхватила из складок платья тонкий клинок, сделанный из закаленного алого кристалла – осколка луны. Удар был молниеносным и точным, направленным в горло. Но Ирмин, быстро осознав ситуацию, отбил его. Кубок с отравленным вином упал на пол, и алая, как луна ее предков, лужа растеклась по черному камню. — Черное солнце проглотит Багровая луна. Мои потомки уничтожат тебя. Переньери была казнена. Долгими были дебаты, и в ночь ту разругались участники тайного собрания. В особенности королевская семья. — Сонет не даст нам покоя. Убейте ее, выжгите на руке клеймо с именем династии, — леди Эрда презрительно окинула взглядом Переньери, ожидающую решения в оковах. — Лицо ей выжгите, которое она так бережет. Это достойное наказание для той, кто смерти не боится, — с садистским удовольствием протянул господин Зигфрид, пожалуй, самый близкий родственник короля из имеющихся. — Можно ограничиться волосами и глазами. И протащить ее по всей Каэнри'ах, чтобы народ узрел позор таков, — Вагнер отпил вино, с отвращением глядя на преступницу. — Нет... это жестоко. Просто казните ее, как и требует закон. И Ирмин согласился с госпожой Рейн. Не потому что простил предательство, а потому что боялся бунта со стороны потомков Алой Луны. С тех пор тронный зал стал его крепостью. Разум подсказал королю единственный верный путь: если нельзя убедить, нужно подчинить. Если своих сил не хватает, нужно найти другие. И он нашел их. Бездна. Сначала это были осторожные эксперименты. Ученые, верные лично ему, под его надзором начали вплетать темную энергию в конструкцию стражей руин и результат был прекрасным: механизмы стали сильнее, быстрее, беспощаднее. Затем Бездна коснулась земли. Руины, которые раньше лишь изучали, теперь стали источником ресурсов. Из них добывали странные, черные кристаллы. Каэнри’ах начал расти с пугающей, неестественной скоростью. Но за все нужно платить. Ирмин чувствовал это. Бездна была живой, разумной и голодной. Она шепталась с ним по ночам, когда он оставался один в своих покоях. Вначале шепот был едва слышен, похож на шум крови в ушах. Потом он обрел форму — голоса погибших предков, его страхов, Переньери. Она обвиняла его, умоляла, смеялась над ним. Его паранойя расцвела. Ирминсуль видел тени за каждым углом, слышал заговоры в каждом шепоте. Бездна твердила о скорой кончине короля, и убийца его рожден под луной. Алой, как кровь. Король перестал спать. Взгляд его, когда-то полный решимости, стал горящим, неспокойным. Сила Бездны питала его тело, но выжигала душу. Он стоял в своем тронном зале. Король Ирмин, когда-то давший клятву сделать свою нацию лучшей в своем роде, был проклят ей же. Как то вино, что до сих пор пятном въедалось в камень в личных покоях Ирмина. И смерть его настанет под луной. *** — Не слышал я такой легенды прежде, — Дайнслейф слушает с интересом. Хрофтатюр нередко рассказывал ему повести и легенды Каэнри'ах, но прежде они все уже были известны мечнику. — Потому что автор легенды была жестоко убита самим королем, а рукописи сожжены. Кроме одной, что перед смертью она успела спрятать в Академии. Дайнслейф не верил своим ушам. Его Величество? Жестоко убил автора легенды? Разумеется, концовку ее можно приравнять к предательству, самому чистому из всех имеющихся, но убийство? Не жестоко ли? — И зачем ты рассказал мне ее? Ты ведь знаешь, что я предан Его Величеству. — Знаю. Но ты никогда не сдашь ни меня, ни Ведрфёльнира, потому что любишь. Вот что я хочу тебе сказать, Дайнслейф: политика — это игра на выживание и твои амбиции стать капитаном могут обернуться крахом. Легенда об Ирминсуле написана незаконнорожденной дочерью Переньери, и я лично знал их обоих. И убиты они не столько за предательство, сколько за свою природу. Хрофтатюр тяжело вздохнул и, потрепав Дайнслейфа по голове, встал со скамьи. Личный сад Ведрфёльнира действительно красив, но сидеть здесь вечность — это уже пытка. Как минимум из-за яркого аромата цветов, что так активно выращивал "Провидец". — Даже мы с Ведрфёльниром можем быть казнены в любой день, это вопрос времени. Прежде чем примешь решение, продолжать ли свой путь, обдумай — готов ли ты столкнуться с угрозой смерти? Дайнслейф молчал. Переваривал услышанное. — И да, не говори Ведрфёльниру о нашем диалоге. Он же убьет меня. Рыцарь медленно кивнул. Он многое не знал о своем короле, но в безумие верить не хотел. Пусть оно и очевидно. И все же, его власти недостаточно, чтобы судить. Тем более короля. И, с тяжестью на сердце, Дайнслейф вернулся в дом.