Акт I, глава 3: ошибка

Собрание было назначено на полночь. Пьеро долгие годы потратил на то, чтобы добиться расположения Ирминсуля, но до сих пор его используют лишь для второсортных миссий. Разумеется, ведь по правую руку от короля сидит маг куда более сильный. Один из четырех столпов страны. Мудрейший, храбрейший, идеальный. А что Пьеро? Сгодится лишь на роль шута. Даже сейчас Его Величество явно хотел спихнуть на придворного мага очередное происшествие. Иначе на полночный совет его бы не пригласили. Да и гонец был слишком напуган, лишь дурак не поймет, почему. — Пьеро? Вы заняты? — Люмин вошла тихо, почти незаметно. — Его Величество созвал совет. Мне необходимо явиться. Пьеро с трудом сгибал спину, но, осознавая, что даже чужеземка обладает куда большими правами и влиянием, вынужден был откланяться. — Пожалуйста, не нужно. Хотя бы наедине, не нужно этих формальностей. Уже тошнит от них, — Люмин присела на чужую постель, рассматривая покои. Куча книг, сувениров из Тейвата, детские рисунки на стенах... Люмин была законной наследницей, принцессой, и с самой коронации она была под полным контролем Ирминсуля. Шаг без его одобрения сделать нельзя, постоянные учения и слишком жалостливые речи. Чужеземка любила Каэнри'ах, но ежедневно слушать от короля о том, насколько ей повезло, честно говоря, надоело. Каждый ей кланялся, называл Ее Высочеством, а речи их были фальшивыми. Но никто на самом деле не заботился о ней. Даже если из собственной выгоды, но Пьеро все равно пришел к ней в тяжелый момент и успокоил. Для Люмин это было ценно. Воспоминания все еще не вернулись, а страх и лишний груз ответственности навалились и ужасно давили. И все же, с Пьеро ей было легче. — Хорошо, Люмин. Обойдемся без формальностей. И все же, если вы... ты желала обсудить какой-то вопрос, придется подождать. Указы короля приоритетнее, и я не смею сопротивляться. — Я... можно поговорить с тобой после собрания? — Время будет поздним. Вы уснете. — "Ты". — Ты уснешь, — он тяжело вздохнул, краем глаза наблюдая за движением стрелки часов. Время поджимало. Пьеро действительно не понимал, почему принцесса так привязалась к нему. Ведь между ними был один лишь откровенный диалог. Или, вернее сказать, монолог мага и слезы Люмин. — Я не усну, — ее голос прозвучал тихо, но упрямо. — Я буду ждать. Здесь. Пьеро замер у двери, чувствуя, как в висках пульсирует раздражение. Эта принцесса с золотистыми волосами, эта чужеземка, не понимала простейших вещей. Ее капризы могли стоить ему и так шаткого положения. Какие же слухи поползут по двору, если они так часто начнут ходить друг к другу по ночам? — Как пожелаешь, — скрипнул он, уже выходя. — Но не надейся на долгую беседу. Уверен, новости, которые принесут на Совете, не обрадуют никого. *** Зал переговоров был холоден, как всегда. Король Ирмин, чьи глаза бегали по чужим лицам, излучал давящую панику. Воздух был густым и зловещим, будто перед грозой. По правую руку, как и ожидалось, стоял Мудрый— маг Хрофтатюр, один из Столпов. Его осанка, его спокойный взгляд излучали ту самую силу, которой Пьеро был лишен навсегда. И оттого придворного мага поглощала зависть. Ведрфёльнир притаился в тени, что было совсем нехарактерно для него. С каждым тайным собранием круг доверенных лиц становился уже. Пьеро был удивлен, что он все еще входит в этот круг, ведь король всегда принижал его достоинство. Гонец зачитывал наполовину сгоревшее письмо, носившее печать королевских потомков Алой луны. Король Ирмин говорил мало. Его голос был тише обычного, и оттого — в тысячу раз страшнее. Приказов все еще не последовало, и каждый в зале ждал с трепетом. Один лишь "Провидец" знал исход — потому так спокойно стоял в углу, потирая кольцо на пальце. — Я полагаю, вы выдвигаете обвинение против потомка известной предательницы Переньери, Хлеоланд? — Хрофтатюр все еще пытался переварить все, что сейчас услышал от короля. — Она мертва, как и ее мамаша, — Ирмин был сам не свой. Пьеро слушал, стиснув зубы, чувствуя, как яд собственной незначительности разъедает его изнутри. Убийство королевской семьи... это был не просто акт насилия. Это был знак. Даже самые дальние родственники короля все еще обладают неприкосновенностью. Да и их тела были испорчены. Символы, определенная стратегия, записка, в которой был прямой указ об убийстве... Каэнри'ах ждут тяжелые времена. — Но у них остались сильные последователи. До сих пор я сохранял молчание, терпел угрозу, но когда Алая Луна обрела мощь и первой показала агрессию... я не стану молчать. Рерир, выйди. Король принял единоличное решение? Это было на него не похоже. Хрофтатюр и Ведрфёльнир переглянулись. Пьеро и Рэйндоттир наблюдали за притаившимся молодым пареньком. — Ваше Величество, — юноша вышел вперед. Никто прежде не видел его при дворе, и члены тайного собрания с интересом разглядывали чрезмерно радостного Рерира. — Именем короля Каэнри'ах я назначаю тебя, Рерир, на должность инквизитора. С этого дня и впредь ты — клинок этой великой страны, и обязанность твоя — подчинение династии. Рерир опускается на колено. Рука его согнута в локте, сжата в кулак и находится на уровне груди. Он долгие годы старался привлечь внимание Ирмина, и наконец-то это получилось. Ему доверили столь важную миссию, и потерять шанс нельзя. — Значит, вы выбрали пролить кровь? — Хрофтатюр не выглядел удивленным, Ведрфёльнир — тем более. — Я не выбирал. У меня и не было такой роскоши, как выбор. — Ваше Величество, единоличное решение часто приводит к ошибкам. Вы созвали нас, чтобы что? Показать, что права голоса у нас больше нет? Правильное ли это решение? — все тут же обернулись на Рэйндоттир. Ирмин не знал, какой выбор действительно правильный. И его все еще терзал страх. Убийство для королей — это часть жизни, неотъемлемая и регулярная. — Право голоса у вас все еще есть, дорогая Рэйндоттир. Но я хочу показать вам: никакой больше милости. Эти люди пролили священную королевскую кровь, но они обязательно ответят. Лишь подождите. — Ваше Вел... — Пьеро, не влезай, — Ведрфёльнир был настроен агрессивно. Все знали его как самого спокойного каэнрийца, но даже у знаменитого Провидца сдавали нервы. Ситуация была ужасна. Никто не посмел сказать королю и слова против. Лишь молча прожигали взглядом личного "палача" Ирминсуля, а затем — и его самого. Не было ни демонстрации осуждения — за это моментально бы отправили на казнь за предательство. Но уже каждый знал... это добром не закончится. Но Пьеро знал — его голос не имеет значения. Рэйндоттир была слишком эгоистична, чтобы лишаться возможности свободно заниматься Кхемией из-за защиты людей. Хрофтатюра просто не интересовала судьба Алой луны, а Ведрфёльнир не хотел рушить доверие Ирмина, ведь это скажется на судьбе и жизни его младшего брата. — Пьеро, займись расследованием, — вот зачем он был приглашен на собрание. *** Когда придворный маг вернулся в свои покои, было уже за три часа ночи. Напряженный, злой. И он застал Люмин в своих покоях. Она действительно не спала. Сидела на том же месте, на краю его постели, обняв себя за плечи и разглядывая пол. Услышав скрип двери, она вздрогнула и обернулась. А Пьеро не горел желанием беседовать еще и с принцессой. — Ну? — выдавил он, отводя взгляд к пыльным фолиантам на столе. — О чем ты хотела поговорить, Ваше Высочество? Он нарочно утянул последнее слово, желая отгородиться неформальностью, вернуть все на свои места. Но она лишь сжалась ещё сильнее. — Их... убили, — прошептала она, и ее голос дрожал. — Семью короля. Потому что они были... родней. Она подняла на него взгляд, и он уловил уверенность в них. Откуда Люмин вообще узнала об убийстве? Информация скрыта. — Меня... меня будут учить ритуалам, истории, этикету. Мне покажут запретные знания. Все, что должна знать будущая правительница. А теперь... теперь я должна еще и бояться, что меня убьют во сне? Что я — просто очередная пешка, которую уберут с доски, как только она станет неудобной? Ирмин никогда не подчеркивал важность принцессы. Она была символом, всеобщей надеждой, но показать себя как наследницу ей просто не позволяет король. Боится, что его затмят. А ведь амбиции у Люмин невероятные. — Они кланяются, называют меня "Ваше Высочество", а я вижу в их глазах ожидание. Ожидание той, кем я должна быть. Но хочу ли этого я? Пьеро молчал. С каждым днем Люмин ближе к Бездне. Ей манипулировали, внушали ценность, чтобы привчзать еще больше. Магу было просто жаль ее. В конце концов, она потеряла память, а внешностью напоминает подростка. Не исключено, что принцесса — лишь ребенок. — Они видят то, что хотят видеть. Силу, наследницу, символ. А твоя безопасность... теперь станет еще одним инструментом в их играх. Мир устроен именно так, Люмин. Попав во Дворец, твоей задачей становится лишь выживание. — И ты пешка? В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском пламени в камине. Принцесса, кажется, сама разожгла его. — И я. Всего лишь шут и личное развлечение Его Величества, — отрицать истину невозможно. Никогда он не был ценной фигурой в шахматной партии Ирминсуля. — Может, будем держаться вместе? Он лишь фыркнул, махнув рукой. Наконец он раскусил ее план. Люмин просто ищет сторонников, чтобы наконец обрести независимость. Недолго ее хватило. — Иди отдыхать, Ваше Высочество. Завтра вас ждут занятия. Пьеро намеренно не дал ответ. Выбирать чью-либо сторону попросту опасно, а придворному магу важно сохранить нейтралитет. Когда дверь за ней закрылась, Пьеро долго стоял неподвижно, глядя на тот самый детский рисунок. На нем один каэнрийский мальчик изобразил древо Ирминсуль. Глупый, наивный рисунок. И так хорошо отображающий реальность. Ирминсуль горел. Нет, не король, а древо. Светлое, яркое и величественное. Пьеро не знал, что станет с этой девочкой. Но впервые за долгие годы он почувствовал нечто, отдаленно напоминающее не просто жалость, а странную, тягостную ответственность. К будущей принцессе Каэнри'ах. Ирмин утягивал ее в пучину тьмы. Но если добротой сохранить ее веру в людей... амбиции чужеземки получится использовать во благо страны. Темный Король предал их еще долгие месяцы назад, приняв Бездну, и все, чего жаждет Пьеро, — справедливости.