Акт I, глава 7: лунный рассвет

***

Сырая темница встретила гостей холодом. Рери не пришлось тащить за собой напуганную девицу, та сумела взять себя в руки и пойти самостоятельно. Боль ощущалась острее с каждым новым шагом, но она терпела. Торкелль, нахмурившись, подал логоть, но безымянная лишь покачала головой. — Тебя как зовут хоть? — начал он разговор. — Ариадна... — Интересное имя, я таких в Каэнри'ах не встречал, — задумчиво протянул Рери. — Я не из Каэнри'ах... точнее, по крови отсюда, но родилась и выросла в Тейвате. Лучше бы там и осталась. Торкелль открыл решетку и завел туда Ариадну. Крысы, повышенная влажность, холод... нижние темницы под Дворцом — это дорога к мучительной смерти. — Может убьем? По сути, Его Величество именно такой приговор и вынес. Исход один, просто мы избавим от мучений... — Напомнить о том, что нам рассказали? В каком состоянии были тела королевской семьи? — Я не причастна к их убийству, — в который раз за вечер повторила девушка. Рери провел рукой по грубо отесанной стене, оставляя на пальцах влажную грязь и плесень. — Расследование говорит иначе, — ответил он, не оборачиваясь. — Тебе вообще благодарить нас за милосердие надо. Ариадна прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь. Холод проникал сквозь тонкую ткань платья, смешиваясь с внутренним страхом. Она обхватила себя руками. Ирмин не давал ни слова вставить ни Ведрфёльнира, ни Пьеро. Очевидно, какова цель. Убрать ее с дороги. Но почему? Неужели сказанные той роковой ночью слова об красивых глазах Ариадны — это намек? — Я не хочу милосердия от палачей, — прошептала она. — Я хочу правосудия. Торкелль фыркнул, брякнув тяжелым замком на двери соседней камеры. — Правосудие определяет Его Величество. Рери повернулся к ней. Его глаза, привыкшие к полумраку, различали не только черты ее лица, но и затоморженные движения. Он прежде не встречал Ариадну, поэтому не мог понять, всегда ли она ведет себя так. — Тебя король обвиняет? Почему? — Я уже все сказала на допросе. Можно я не буду повторять это в двадцатый раз?... — Рери прожигал ее взглядом. — Предполагаю, что дело в моем родстве с Алой Луной. Слова господина Ведрфёльнира подкрепили мои слова. Кроме того, рыцари нашли у меня клинок... — А ты? — Торкелль скрестил руки на груди. — Он был подброшен. Я никогда не держала у себя оружие, ведь не умею им пользоваться. В темнице воцарилась тишина, нарушаемая лишь каплями воды где-то в глубине коридора. Рери и Торкелль переглянулись. У них не было доверия к Ариадне, ведь верили они Ирмину. — Его Величество, — протянул Рери. — У него есть что приобрести с твоим исчезновением? — Я. Не. Знаю, — горько усмехнулась Ариадна. Торкелль выругался себе под нос. Он ненавидел дворцовые интриги. А еще презирал ложь. И сейчас инквизитор именно в ней обвинял Ариадну. — Я дала все ответы на допросе. Могу ли я получить один в ответ? Что будет с Арнгейрой и ее внуком? Торкелль шагнул к решетке, впиваясь в девушку взглядом. — Их казнят, за твою ложь. — Я не... — Он шутит. Вероятно, Его Величество не тронет их. В ином случае за леди Арнгейру точно вступятся Скофнунгр и Анфортас. Ариадна замолчала. Долго. Слишком долго. Страх в ее глазах боролся с осторожностью. Она смотрела на двух стражников — изможденного, проницательного Рери и грубоватого, но прямого Торкелля. Знала, что ей не доверяют. И даже не воспринимают всерьез. — Несколько дней назад ко мне приходил господин Хрофтатюр. Он лишь выпил со мной чай, но весь вечер посвятил разглядыванию моего дома. Тишина снова сгустилась. Рери отвернулся, глядя в черную бездну коридора. Эти данные стоит передать Пьеро, прежде руководящему всем расследованием. Сам Лунный мститель уже запутался, да и перспектива участвовать в дворцовых интригах его не сильно радовала. Если есть возможность избежать такой судьбы — почему бы и нет? — Завтра, — сказал Рери, не оборачиваясь, — тебя скорее всего казнят. Если, конечно, король не отменит приговор. — Но я бы даже не надеялся. Ариадна не была удивлена. Уже попросту не осталось сил. До чего же позорная смерть... сырая холодная темница, компания в лице крыс, шаль советника короля... — Я работаю с королем не первый год. К завтрашнему дню он уже остынет и смерть твоя будет моментальной. — В конце концов, кажется, у господина Ведрфёльнира и Пьеро были возражения. Есть шанс, что они изменят детали приговора в твою пользу, — мрачно закончил Рери. Единственной надеждой Ариадны было то, что за нее отомстят. Как и за остальных потомков Алой луны.

***

Оставаться в одних покоях с безумным королем — это страх многих придворных служителей. Но и Провидец никогда не походил на обычных льстецов и лицемеров. Да, в нем тоже присутствуют эти качества, но помимо этого он наделен и многими другими — ум, хитрость, рассудительность, изворотливость... Он смог бы избежать проблем. В его арсенале тысяча и один способ угомонить короля. — Ваше Величество, вы уже совершили множество ошибок. Это и спровоцировало убийц. — На что ты намекаешь? — На то, что народу необязательно знать обо всем, что происходит во Дворце. Рэйндоттир создает дракона, Академия — изучает Скверну, Инквизиция тоже аккуратностью не отличается. Люди подозревают вас во лжи. Если произошедшее пару часов назад распространится... последствия будут ужасными. Ирминсуль доверял Ведрфёльниру. Как и Мудрецу. И оба знали это. Хрофтатюр ценил доверие и ради Академии пытался оправдать его, что же до Провидца... он пользовался этим. Направлял короля так, как угодно ему. Уж манипуляции ему давались прекрасно. — Ваша вспышка гнева была очень некстати. Свидетелей может быть намного больше, чем мы думаем. В один день предатели используют этот случай против вас. Мы имеем дело с волками в овечьей шкуре, и наши инквизиторы также погибают. —Знаю, Провидец, знаю. И сам осознаю, что натворил... зря я пренебрег твоими советами. Хрофтатюр занимается подделкой доказательств и, буду честен, меня беспокоит один вопрос: поверит ли мне народ? — ... — Провидец? — ...вы подавите оппозиционеров и души людей вновь окажутся в вашей власти. — Раскрой формулировку. Я же знаю, что ты прячешь подтекст. Но Ведрфёльнир молчал. Он выбрал самую туманную формулировку, лишь бы не разгневать короля истиной, но теперь... Провидец рискует очутиться в темнице. — Провидец. Зачем тебе дан язык, если ты молчишь? — Разве в загадочности нет своей прелести? — Ведрфёльнир. Твой младший брат ведь сейчас нацелен на должность капитана? Провидец понял намек и медленно кивнул. Настоящий шантаж. Ирмин просто использовал Дайнслейфа, чтобы иметь рычаг давления на собственного советника. Не совсем благородно, но кого волнует? В политике иначе не пробиться. — ... люди будут следовать за вами не из веры, а из выгоды. Их сердце будет передано Спасительнице. После подавления оппозиции никто больше не рискнет выступать против вас, однако буду честен: и любовь народа к своему монарху пойдет на спад. Вопреки предположениям Провидца, Темный Король рассмеялся. Не разозлился, не оскорбился, а развеселился. Он сделал пару шагов ближе и неожиданно обнял, похлопывая по чужой спине. — Неужели ты думаешь, я обижу тебя, Вед? Советника передернуло. Ирминсуль произнес это с наигранной слащавостью, почти насмешкой. С переменчивым характером короля ожидать можно чего угодно. Несколько часов назад Провидей узрел, на что способен этот человек и как резко меняется его настроение. — Ты ведь столько лет служишь мне, дорогой Провидец. И все же, ты действительно считаешь, что простое предсказание погубит тебя? Воспоминания о своих кошмарах пронеслись перед глазами: Темный Король, окутанный Скверной, с садисткой улыбкой оглашает решение — ослепить советника и бросить в темницу. Предсказания и простые сны давно перемешались. Но Ведрфёльнир предпочитал осторожничать, а не гадать, где реальность, а где — ложь. — Неужели я заставил тебя усомниться в моей безграничной любви? — Нет, Ваше Величество. Он принял правила игры, скромно обнял монарха в ответ и состроил самую очаровательную улыбку из всех возможных. Монарх не велся ни на лесть, ни на скрытность, вместо этого выбирал покорных людей. И обладателей интересных способностей. Хрофтатюр был удобен для Ирмина, а вот Ведрфёльнир — выгоден. — Ирминсуль? В покои входит принцесса. Король тут же отпустил советника и перевел внимание на смущенную до чертиков Люмин. Ведрфёльниру даже интересно стало узнать об ее мыслях. — Я ведь говорил стучаться, прежде чем войти, Люмин. Мало ли, чем я занимаюсь и в каком виде нахожусь. — Извините, Ирминсуль, но мне нехорошо. Я бы хотела прогуляться. — Ведрфёльнир с тобой прогуляется, — махнул рукой монарх. Люмин согласно кивнула, стараясь не смотреть ни на короля, ни на советника. Ведрфёльнир заметил такую реакцию и усмехнулся, откланялся и, исполняя приказ, повел Ее Высочество к садам. Лишь бы не задержаться до глубокой ночи... — Что-то не так, Ваше Высочество? Вы выглядите смущенной. — Совесть мучает, что оборвала такой трогательный момент. — Ах, ну что вы. Я должен пасть на колени, ведь уверен, если бы не ваше вмешательство — и простыми объятиями дело бы не ограничилось. — Простите? — Я шучу. — У вас скверные шутки... — Но они вас расслабляют. И правда, Люмин улыбнулась уголком губ. Провидец хорошо читал людей и находил к ним подход. Этим они с Пьеро были похожи. Словно змей он окутывал принцессу, выжидая момент, когда выгодней будет вонзить клыки и отравить. Или задушить. Принцесса шла чуть впереди, пряча руки в складках платья. Ее плечи были напряжены. — Его Величество… он кажется не в себе, — наконец произнесла она, не оборачиваясь. — После того, что произошло… с теми людьми. — Короли редко бывают в себе, Ваше Высочество, — ответил Ведрфёльнир, его голос был гладким, ни на миг не удивленным. — А вы подозрительно много знаете. Пьеро рассказал? Люмин остановилась у фонтана, рядом с которым распускались цветы интейватов. — Это не так важно. — Вы слишком доверяете мне. Это обернется крахом. — Я не доверяю вам. Но порой любопытствую. Потому что вы чуть ли не единственный, кто не слепо исполняет приказы Его Величества. Советник сделал паузу, давая словам осесть. — Вы боитесь его? — Люмин покачала головой, но жест был неуверенным. — Я боюсь за него. И… за королевство. А еще за свое прошлое. Я не могу вспомнить. Ведрфёльнир кивнул, оценивающе. Она была умнее, чем казалась. Гораздо умнее. И это открывало интересные возможности. — Если вас это успокоит, вы вспомните. Потерпите немного. Он подошел ближе, и притворно-вежливо протянул принцессе ладонь, помогая подняться по ступеням. — Поверьте Провидцу, вы, Спасительница, еще проявите себя. Люмин слышала эту фразу уже сотню раз. Верила, что в скором времени ей дадут возможность оправдать титул. Но не очернит ли она саму себя? — Вы очень опасный человек, Ведрфёльнир, будь я королем, я бы не стала настолько доверять вам — наконец сказала Люмин. В ее голосе не было осуждения. — Опасность — понятие относительное, Ваше Высочество. Нож опасен в руках убийцы. В руках врача он — инструмент спасения. Все зависит от того, куда будет направлен клинок. И кем. Иметь на стороне "опасных" союзников — выгодно. Вы еще поймете это. Ведрфёльнир предложил ей руку, чтобы проводить обратно. Люмин медленно приняла ее. Пальцы были холодными. Они шли обратно молча. В окнах королевских покоев горел свет. Темный, беспокойный силуэт Ирминсуля мелькнул за занавеской, наблюдая за садом. Ведрфёльнир почувствовал его взгляд. "Не волнуйтесь, Ирминсуль, пока что я верный пес у ваших ног"

***

Оживленная Таверна в последний рабочий день недели была отличным способом расслабиться для многих рыцарей. И даже капитана дворцовой гвардии, застрявшего здесь вместе с Альберихами. — Жениться-то не планируешь? Клотар отпивает алкоголь, прожигая взглядом бледного Гильдебранда. Движения капитана казались ему неестественными, да и речь... отличалась. Путался в словах. Анфортас предлагал ему отдохнуть, но получил в ответ лишь дежурную фразу: "не беспокойся". — Ни я, ни она не видим смысла в свадьбе. Нам и без нее прекрасно живется. — Ну и чушь. Это уже сожительство, а не отношения, называется, — саркастично отозвался Анфортас. — Тебе, женатому на культиваторах, молчать бы. Гильдебранд даже алкоголь особо не пил, что Альберихов смутило особенно сильно. Во всех конкурсах, где целью было быстрее всех опустошить очередной флакон, капитан дворцовой стражи оказывался победителем. — Гильдебранд, о чем думаешь? Тоже о любовницах из Мондштадта? — Скверная шутка, — Клотар, очевидно, принял это как камень в свой огород. — Это ты еще шутки советника Ведрфёльнира не слышал. Особенно после того как король вернулся к посту, — Гильдебранд покачал головой. — Надеюсь у брата его таких проблем нет. Давно присматриваюсь к нему. — Настолько хорош? — Амбициозный и справедливый, как минимум. Но и надменности у него... не меньше, чем у отца. Но это уже мелочи. Лучше преемника не найти. Анфортас поднимает стакан, и капитан присоединяется. Оба делают глоток. Крепкий алкоголь обжигает горло, пока Клотар подозрительно молчит. — У тебя давно вены настолько выпирают? — Альберих кивает в сторону запястья Гильдебранда. — А ты на чужие руки пялишься? Клотар, что же о тебе подумают? — Анфортас, угомонись. Может к лекарю? Выглядишь ужасно. — Мелочи, — отмахнулся капитан. Разговор прекратился, каждый закрылся в своих мыслях. Анфортас с Клотаром переглянулись. Поведение Гильдебранда было странным. И он сам прекрасно это понимал. — Ладно, — вздохнул Клотар, отодвигая пустой стакан. — Не хочешь говорить, не надо. Но я завтра же потребую Траина направлять патруль к твоим дверям. Услышу хоть намек на кашель — выломают и потащат в лазарет силой. Гильдебранд хотел было возразить, но внезапно скривился от боли. Ладонь, которой он прикрыл рот, на миг задрожала. — Не надо патруль, — прозвучало глухо. — Я… зайду сам. Завтра. Стакан с недопитым алкоголем оказался на краю стола. Капитан довольно резко отодвинул его. — Сам, значит? — Анфортас пристально смотрел на него. — А клятву дашь? Капитан медленно выпрямился. Посмеялся, словно над очередной шуткой. — Клянусь, — произнес он тихо, но четко. С той же насмешкой. Он поднялся, слегка пошатываясь. И совсем не от алкоголя. Не попрощавшись, направился к выходу. Анфортас и Клотар сидели в гнетущем молчании. — Это не мелочи, — наконец сказал Клотар, вертя в пальцах пустой стакан. — Нет, — согласился Анфортас, глядя на дверь, где только что исчез силуэт. — Это что-то другое. И мне это не нравится. Надеюсь, завтра он правда обратится к лекарю. Альберихи не остались в Таверне. Вдвоем покинули ее и направились к имению клана, чтобы поскорее отоспаться. Сплетни, обсуждение нового выпуска журнала, рассуждение о будущем клана и мирный сон. Последнее, что увидел Гильдебранд — это дверь собственных покоев.