Акт II, глава 2: Ее Высочество

***

Провидец торопливо дорезает салат к мясу. С каждым днем овощи дорожали, благо, Хрофтатюр очень помогал с продуктами. Сосланные исследователи тайно присылали зерно, фрукты и овощи из Тейвата и выходило это втрое дешевле, чем покупка тех же ресурсов в Каэнри'ах. Через полтора часа очередное заседание Совета, а Ведрфёльнир даже волосы не уложил и глаза не подкрасил. — Ты Хрофтатюру зачет сдал? — закончив с блюдами, он поставил их перед Дайном. Еще немного оставил Сурталоги, которого брат ждал в гости. — Нет, я завалил. — Скажи, что ты шутишь, пока я тебя не убил. — Я не шучу. Спроси у Хрофтатюра, он тебе скажет, что я завалил девять из десяти вопросов. — Боюсь спросить, на какой вопрос ты ответил? — На вопрос о любимых цветах Ее Высочества, — вместо Дайна ответил Мудрец. — Иди собирайся быстрее, время идет. — Почему вообще в зачете по политике прозвучал этот вопрос? — Потому что без него Сумеречный Меч не ответил бы ни на один. — Дайн, ты капитан дворцовой гвардии, теперь ты вовлечен в политику и хотя бы основы знать должен. — Политика душная, душнее лекций Хрофтатюра и уроков Хадена. — Сделаю вид, что не слышал этого. — Да, спасибо. С повышением, Дайнслейф набрался и невероятной дерзости. Ведрфёльнир заметил это слишком поздно, когда братишка уже совсем распоясался. Он и прежде, бывало, наглел, но теперь делал это так, словно такое — норма. И ведь даже серьезные разговоры о воспитании не помогали. Контроль Провидец, очевидно, потерял. Радовало, что Дайн хотя бы грани дозволенного еще не переходил. Зато Хрофтатюр смеялся над этим. Временами шуточно бросался фразами а-ля: "и это твое воспитание?". Хотя, конечно, когда Сумеречный меч начинал дерзить и ему, ехидная ухмылка пропадала. — Тебе повезло, что я тороплюсь. Дайнслейф закатывает глаза и пробует салат. Как и всегда — отменно. И, как по зову, в коридоре слышится стук. — О, Сурталоги. Довольный рыцарь бежит открывать, пока Ведрфёльнир старательно пытается уложить непослушную прядь волос и расчесать кудри. Зря он уснул с косой. Хрофтатюр пытается помочь, но все приводит к тому, что Провидец чуть ли не остался лысым. — А я фанфик видел про капитана Траина, — с порога выдает Сурталоги. — А мне? — А ты обойдешься. Клотар сжег. — Расскажи хоть, что было. Нам тоже очень интересно, — присоединяется Хрофтатюр. — Вам прям подробный пересказ нужен? — Ну можешь еще и изобразить. — Дайн, поможешь? Сумеречный меч сразу чаем поперхнулся. Рыцарь Скверны, как ни в чем не бывало, уселся за стол, где остывало мясо. А ведь когда-то он стеснялся даже смотреть на еду в доме Провидца, слишком уж дорогая для того, кто был рожден в тюрьме. С волосами Ведрфёльнир наконец покончил. За минуту подвел глаза черным углем для выразительности и потянул за собой Мудреца, коротко попрощавшись с братом и Рыцарем Скверны. — Слушай, мне кажется, или Его Величество тебе не доверяет? Иначе зачем во Дворце установили систему безопасности и сформировали еще один отряд стражников? — после нескольких минут молчания пытается завязать диалог Сурталоги. — Паранойя? У него еще и личная гвардия есть. — Интересно, он когда ну... женщин в покои приглашал, тоже внутри стражу ставил? — Я знаю, что в Каэнри'ах проблемы с демографией из-за того, что король формирует двадцать отрядов для личной безопасности, но не могу доказать. — Ну и его понять можно, у тебя брат — его советник. Вдруг Его Величество обидит Провидца, а ты потом его за это убьешь. У тебя ведь целая дворцовая гвардия за спиной. — Да Вед сам кого хочешь обидит. И король, к слову, тоже. Сурталоги тактично промолчал.

***

Дорога до Дворца заняла больше времени из-за неожиданных встреч. Сначала Хаден, затем Клотар. Но на собрание Мудрец с Провидцем успели. Короля еще не было видно. Заняв свои места, они просто разговорились о своем. Пока не вошла принцесса. — Его Величество наконец позволил Ее Высочеству присутствовать? — Рэйндоттир склоняется к советникам. — Не знаю, — коротко отвечает Хрофтатюр. — Ирминсуль наконец взялся за политическое обучение принцессы, как славно, — шепчет Анфортас Альберих. Люмин не смотрит ни на одного из сплетников. Лишь молча усаживается во главе стола, рядом с советниками. Ведрфёльнир хорошо считывает эмоции и видит, насколько она обеспокоена. — Кого-то не хватает? — спрашивает она. — Здесь все, Ваше Высочество, — отвечает Мудрец. — Сумеречный меч? — Он не состоит в Совете. — Хотите сказать, что в Совете состоит придворный маг, кхемик, воин из личной гвардии короля, но не состоит капитан дворцовой гвардии?... Принцесса даже не осознает, насколько груба ее фраза. Рэйндоттир и Рери игнорируют, потому что, в отличие от многих, умеют принимать горькую правду. А вот Пьеро казался оскорбленным. Ему в очередной раз намекнули о собственной маловажности. — Таково решение Его Величества. — Разберемся. Капитан дворцовой гвардии обязан присутствовать на заседаниях Совета впредь. Аристократия ожидала увидеть во главе стола Ирмина, но никак не Ее Высочество, принцессу Люмин. Зато та вела себя так, словно уже заняла престол. Еще и за Сумеречного меча вступается. Если Провидец расскажет о произошедшем младшему братишке — тот от радости по всему дому прыгать будет. — Ваше Высочество? Где же Его Величество король Ирмин? — осторожно интересуется Хрофтатюр. — Его не будет. Приболел. Заседание Совета запланированное, скрыть его от короля невозможно, поэтому в ее словах никто не сомневается. Ведрфёльнир делает мысленную пометку: уже дважды Люмин сказала то, чего не должна. — Начнем? Кхм... в королевстве, как вы все знаете, экономика находится в пагубном состоянии... — третья ошибка принцессы. — Наш король допустил ряд ошибок... Четвертая. Ведрфёльниру уже больно слышать это. Король Ирминсуль настоящий безумец, раз отправил совсем неопытную принцессу на заседание Совета, даже не проконсультировавшись. Он хотел подрубить доверие чиновников к ней? Самоутвердиться за счет преемницы? Вполне вероятно. Это в его стиле. Хрофтатюр осторожно касается принцессы под столом, обращая на себя внимание. — Вы хотите обсудить экономику нашего королевства? Академия заклинаний осведомлена о проблемах, стоящих перед нами. Позвольте я расскажу о положении дел внутри Каэнри'ах. Люмин выдохнула с облегчением. Она больше доверяла Ведрфёльниру, но спасает ее именно Хрофтатюр. Тот, кого принцесса считала... пустым. — Буду очень благодарна. Конечно, любой в Совете уже заметил неуверенность Ее Высочества. Траин, например, очень даже понимал волнение — принцесса впервые руководит собранием, не имеет ни малейшего понимания в происходящем, не знакома с его членами. Были и те, кто приписал Люмин к "недостойным". Среди них — Альберих. — Главная проблема королевства — разрушенная внешняя торговля. Деловой партнер в лице гавани Ли Юэ отказался продлевать контракт на сотрудничество с "еретиками". Город свободы, Мондштадт, тоже прекратил поставку продуктов. Сумеру и Снежная — единственные, кто по-прежнему охотно идет с нами на контакт, — кратко изложил Мудрец. — Тейват до сих пор отвергает нас, Ваше Высочество. — Давно пора активировать культиваторы, — подметил кто-то из присутствующих. — Или щенков Рэйндоттир, — ехидно подметил его товарищ. — Моих детей втягивать в это я не позволю, — твердо заявила Золото. — Советник Хрофтатюр уже созвал экспедицию в Тейват с целью наладить торговлю. В насилии нет нужды, — высказался капитан Траин. Рэйндоттир усмехнулась, а Мудрец покосился на нее. Благо, кхемик не произнесла ни слова. Она и Мудрец — единственные, кто понимал истинную причину. Хотя, возможно, Лунный мститель тоже догадывается. — И помогает ли? — ехидно подметил Анфортас. — Весьма. Сумеру до сих пор поддерживает с нами торговые отношения лишь благодаря моим людям, — спокойно ответил Мудрец. — Как славно. Уверена, жители города знаний прекрасно относятся к нашим соотечественникам, раз уж так воодушевленно идут нам навстречу. Рэйндоттир прожигала Хрофтатюра взглядом, откровенно насмехаясь. Люмин подобная обстановка дискомфортна, и все же она держится. — Люди из Тейвата не доверяют нам из-за отсутствия божества, но забывают, что их проблемы — из-за Архонтов, — принцесса берет себя в руки. Здесь ненавидят все, что связано с божественной силой, значит она может укрепить доверие Совета богохульными фразами. — Неужели лишь четыре региона прежде откликнулись на предложение? — Мы предлагали лишь четырем. Контракт с Инадзумой невыгоден — государство находится на островах вдали от основного континента. Фонтейн и Натлан... Его Величество не рассматривал их как торговых партнеров. Фонтейновцы, говорят, жуть высокомерные. — Тогда самое время направить туда дипломатов? Советник Хрофтатюр? В Академии заклинаний такие остались? —...Да, Ваше Высочество. Мудреца уже начинала раздражать окружающая остановка. Ему вновь придется прикрыть несколько проектов из-за огромного недостатка людей, ведь еще две группы ученых покинут Каэнри'ах на неизвестный срок. — Есть ли в королевстве еще проблемы, требующих срочного вмешательства? — Таких нет, — сразу же отвечает Провидец. Пять допущенных ошибок. Последняя — слишком быстрое принятие решения. В политике такое никогда не приветствовалось. Конечно, некоторые чиновники недовольны. Например, Альберих. Стоило покинуть зал совещаний и тут же послышалась бездумно брошенная фраза: — Юна и неопытна. Успеет ли до кончины Его Величества научиться? — Никогда больше не говори о смерти нашего короля, — осадил его Траин. В зале остались лишь Люмин, Хрофтатюр и Ведрфёльнир. — Ошибка первая: намекать членам совета об их минимальной значимости. Даже если это так. Принцесса записывает все в блокнот. Ирминсуль попросту не дает ей должных знаний. Всему она учится на ходу. Быть Спасителем, быть принцессой, быть политиком. — Ошибка вторая: разглашать о состоянии короля. Хрофтатюр хмыкает. Последняя ложь понесла для советников довольно значительные последствия — удар по репутации. — Ошибка третья: никаких "пагубных последствий". Только негативные, либо положительные. — Это уже придирка, Вед. — Она принцесса. Люмин медленно кивает. Она уже жалеет, что вообще проснулась когда-то. Что последовала за королем и согласилась стать его преемницей. Кто же знал, чем ей это аукнется? — Ошибка четвертая: винить короля в ошибках. — Но он же правда... — Он допустил ряд ошибок, это факт, но Совет кишит змеями... — Вы сами повторили мою первую ошибку, — подметила Люмин. — Оглянитесь, принцесса. Мы одни. — Минус балл, Вед. У стен есть уши. Минут еще балл, вы не одни. Здесь еще я, — закатил глаза Хрофтатюр. Ведрфёльнир хмыкнул и продолжил расхаживать по залу, пока принцесса записывала все, что диктовали советники. — Это тоже запиши. Принцесса плохо пишет на каэнрийском, поэтому всего несколько правил у нее заняли целый лист. — Ошибка пятая: слишком быстрое принятие решений. — Но что делать, если вопрос решается быстро? — Он не решается быстро, Ваше Высочество. По негласным правилам вы должны были спросить мнение членов Совета, а лишь потом, на их основе, принимать решение. Поверьте, это занимает очень много времени, — поясняет Ведрфёльнир. — От себя добавлю ошибку шестую: демонстрация неуверенности. В глазах чиновников вы теперь слабы. Люмин разочарованно откидывается на спинку кресла. — Провальный Совет? — Самый провальный за последние лет пятьдесят. Конечно, вернуть репутацию еще можно. В конце концов ее неопытность оправдана, да в лице людей Люмин, в первую очередь, герой из-за пределов неба, а не правительница. Они ожидают спасение, а не прекрасную королеву. — Сделай еще пометку: перед каждым собранием досконально изучить состояние королевства, а не надеяться на меня или Мудреца. — Почему мы вообще перешли на "ты"? Я же принцесса... — Сейчас я твой наставник, а не подчиненный. Принцесса вообще не понимала, что происходит. Правила этикета, иерархия, обычаи... все это такое сложное. Она была бы рада путешествовать, изучать новое, но Ирмин просто держит ее во Дворце, словно птицу в клетке. — И да, Ваше Высочество... сформируйте для себя свиту из доверенных лиц. И выбирайте лишь тех людей, кто не связан с королем. Смысла она не видит, ведь Ирминсуль в любом случае следит за каждым ее шагом. И все же кивает.

***

Вечер отвратителен. Покинув дом Дайнслейфа, Рыцарь Скверны ушел гулять по Каэнри'ах. Он уже и забыл об угрозах Хадена, но тут учитель напомнил о себе. Кто же сомневался? — Ох, Сурталоги. Я давно тебя ищу, — наигранный слащавый тон заставил Сурталоги непроизвольно напрячься. — Пойдем. Дело срочное. Рыцарь Скверны думал, что Хаден вновь хочет отправить своего лучшего ученика по мелким поручениям, но его вели во Дворец. На миг мужчина задумался. Никаких выдающихся поступков в последние дни не было, значит точно не хвалить. Вскрылось что-то из прошлого? Украденная в десять лет книга? Еще что похуже? — Что случилось? — Ничего, Сурталоги, все в порядке, не бойся. Рыцарь Скверны не знал, что такое страх. Он шел по темным, сырым коридорам в дальнюю, заброшенную часть Дворца. Воздух пахнул плесенью, пылью и чем-то противным, металлическим. Хаден постоянно оборачивался, его глаза в полутьме прожигали ученика на все. Садистская ухмылка добавляла напряжения. Не к добру это. Сурталоги несколько раз больно ударялся макушкой о низкие сводчатые потолки, но не замедлял шаг. — Иди вперед. Впереди — лишь тьма, нарушаемая одиноким факелом в руке учителя. Рыцарь вопросительно глянул на Хадена, но тот лишь притворно улыбнулся, обнажив мелкие зубы, и отмахнулся рукой. Сурталоги не был трусом. Он сделал шаг вперед. Каменная стена под пальцами была холодной, покрытой мхом. Они где-то в нижней части Дворца. Близко к темницам. Дверь за спиной захлопнулась с глухим стуком, отозвавшимся эхом в пустоте. Рыцарь Скверны вспомнил об обещании Хадена. Но уже было поздно. — Сурталоги, верно? Господин Хаден запросил у Его Величества разрешение на наказание для вас. Надеюсь, вы не станете сопротивляться. Из темноты вышел человек в темной одежде. Его лицо было безразличным. Рыцарь засмеялся истерично и резко. Раз учитель приговорил к наказанию и король Ирминсуль подписал разрешение — значит он заслужил. Сурталоги не из тех, кто боится. Он готов понести ответственность за свою дерзость. — Двадцать ударов кнутом... — Так мало? — перебил Сурталоги, и в его голосе прозвучала искренняя насмешка. — И лишение двух конечностей, — невозмутимо закончил агент короля. — Оу. Хаден и прежде добротой не отличался, но чтобы такие наказания? Это было уже за гранью. Сурталоги не повезло родиться в тюрьме, к нему отношение всегда было хуже. Особенно со стороны учителя. Он лишь молча скинул плащ, затем верхнюю тунику, обнажив торс, покрытый старыми шрамами, и встал спиной к агенту, сохраняя такое же безразличие. Тот, очевидно, был удивлен такой решимостью. Первый удар кнута обжег кожу, как раскаленная уголь. Сурталоги вздрогнул всем телом, но не издал звука. Знакомое ощущение. Хаден однажды и обжигал тело ученика. Свечой. Второй удар лег рядом, оставляя на коже багровую полосу, которая мгновенно вздулась. Третий, четвертый... Кожа на спине обливалась кровью. С каждым ударом агент замахивался сильнее. Кнут свистел в воздухе и впивался в плоть, разрывая ее. Боль была четкой. После десятого удара Рыцарь перестал их считать. Ощущения перемешались. Губы он закусил до крови, чтобы не скрипеть зубами. В его рыцарских идеалах числился пункт о справедливости, которой был лишен его собственный учитель — Хаден. Разве смеет простой учитель использовать такое на своих учениках? Очередной удар пришелся по уже разорванному месту. Боль ударила моментально, заставив судорожно сжаться пальцы на камне, на котором Сурталоги почти лежал. Но до сих пор не издавал ни звука. Из разорванной кожи хлестала кровь, стекая по пояснице горячими струйками. Проступок Рыцаря Скверны был минимален — он всего лишь отлынивал от отработки, возможно немного надерзил Альбериху. Пытки Сурталоги бы принял, но не лишение конечностей. Рыцарь без конечностей — как птица без крыльев. Голова закружилась от потери крови. Агент короля — Рери, тот самый щенок, который на памяти Сурталоги бегал за Его Величеством, — даже не стал скрывать лицо. Он достал из ножен длинный, отполированный до зеркального блеска клинок. Положил его на камень и вернулся к кнуту. Пятнадцать ударов. Шестнадцать. Рыцарь Скверны вдруг осознал, что ему начала нравиться эта боль. Она была единственным, что наполняло его сейчас, выжигая все остальные мысли — о несправедливости, о презрении, о Хадене. Невольно на его окровавленном,бледном лице показалась ухмылка — кривая, безумная. — Руби, слабак. — Прошу прощения? — Рери выглядел растерянным, кнут ударился о пол. — Руби. Да так, чтобы кровь хлестала водопадом, а кости хрустели, как сухие ветки. Закаляй мое тело, палач. Если, конечно, не голову сносить собрался. Боль превратилась в странное, опьяняющее удовольствие. Сурталоги стало смешно. До чего же он мазохист. — Вы не закончили? Голос Хадена, раздавшийся из темноты, стал еще более мерзким, проникнутым ядовитым разочарованием. Увидев целостные конечности ученика, он облегченно вздохнул. — Остановитесь. Не отрубай конечности. Ее Высочество отозвала разрешение короля. Сурталоги засмеялся, хрипло, как больной в горячке. Хаден стоял в дверном проеме, и его взгляд, полный неподдельной ненависти и досады, прожигал Рыцаря насквозь. Рери, и сам, казалось, перестал волноваться. Нанес последний, двадцатый удар. Кнут со свистом рассек воздух и впился в окровавленное месиво спины, так и не вырвав наконец из груди Сурталоги сдавленный стон. Почти моментально, шатаясь как пьяный, он оттолкнулся от стены и поднялся на ноги. Те дрожали, в глазах плыли темные круги, но он назло выпрямился во весь рост. Держался достойно. Как будто боли и не было. Она была. Но Сурталоги она начала нравиться. — Как прекрасно, что в этом прогнившем мире еще остались люди, способные на милость. Храни солнце нашу принцессу, — язвительно, с хрипотой выдохнул Сурталоги, глядя прямо в глаза Хадена. Каждая капля крови, стекавшая по его спине, теперь стала гордостью Сурталоги. Хаден не удовлетворен. Рыцарь Скверны все еще с конечностями, не издал ни звука, не попросил прощения. Он победил. Толкнув учителя плечом и вызвав очередную вспышку гнева Хадена, он торопливо покинул комнату пыток, на ходу натягивая верхнюю одежду. Скофнунгр словил друга у самого порога. Тот не стоял на ногах и упал прямо на аристократа. Раны щипало от лекарств, близкий друг Сурталоги с осторожностью обрабатывал раны, сохраняя молчание. Скофнунгр еще больше восхитился стойкостью Рыцаря Скверны. Затянув бинты и застелив для него мягкую кровать, сам аристократ ушел в родительскую комнату — благо, те ушли ночевать к друзьям еще днем. Дайнслейф встретил Сурталоги лишь через два дня, когда боль стала еще сильнее. Ведрфёльнир задумчиво смотрел на рассеченную спину совсем еще молодого рыцаря, пока Сумеречный меч покрывал Хадена отборной бранью. И менял бинты. — Сурт, я это так не оставлю. Он тебя чуть конечностей не лишил, ублюдок. Старший брат проигнорировал очередную брань. Он даже не знал, что Дайн так умеет. — Да ладно тебе, я бы просто перешел на одноручный меч. После лука, конечно, неудобно, но привыкнуть можно. Сумеречный меч уткнулся лбом в плечо друга. Он ненавидел Хадена. Всем сердцем. Это стало последней каплей. —...Знаешь какой любимый магазин у однорукого человека? Секонд-хенд. — Помолчи, Сурталоги...