Глава 5

Рихард терпеть не мог просыпаться с простудой. Мало ему свалившихся со вчера неприятностей, так теперь для полноты картины умудрился заболеть! Осмотревшись в спальне Фредерики при свете дня, он не заметил ничего нового, только, кажется, папок на столике за шкафом стало меньше. Усевшись на кровати, Круспе прислушался к своим ощущениям: спина не болела. Все-таки ночь на хорошем ортопедическом матрасе и привычные лекарства пошли на пользу. А что до остального… Голова гудела, переносицу ломило, в горле скреблась кошка, а из носа норовил политься Ниагарский водопад. Съездил, называется, отдохнул! Только простуды в туре ему не хватало. Пару раз шмыгнув носом и накинув халат, Рихард отправился на поиски Фредерики, заглянув по пути в ванную. Как и вчера, хозяйка квартиры обнаружилась на кухне. Но на этот раз, сидя за столом, она что-то сосредоточенно читала на экране ноутбука, отчего на лбу появилось несколько глубоких морщин. Похоже, чтиво оказалось интересным: Фредерика озадаченно покусывала нижнюю губу и постукивала пальцами по столешнице, совершенно не замечая появления гостя на пороге. Громко чихнув, Рихард заставил ее встрепенуться и прикрыть ноутбук. — Извини, напугал… — прогундосил он и шмыгнул носом. Фредерика встала и быстро подошла к Рихарду. От прикосновения ее ладони ко лбу он вздрогнул и даже сделал шаг назад — было странно и непривычно, что кто-то вот так пытался понять есть ли у него жар или нет. В последний раз, лет сорок назад, так делала мама… — Все-таки простудился, — констатировала она и покачала головой. В ответ Рихард снова шмыгнул носом и ухватил из подставки на столе бумажную салфетку. Наконец-то у него есть платок! — От простуды у меня много чего есть. Так что, давай, позавтракай, а потом выпьешь лекарства. Через четверть часа Рихард, несмотря на паршивый аппетит, все-таки впихнул в себя вкуснейшую воздушную яичницу, после чего получил несколько таблеток и капли для носа. Когда лекарства начали действовать, Круспе понял, что жизнь потихоньку налаживается. К этому моменту перед ним стояла большая чашка ароматного чая с огромным куском лимона и пирожное. — Когда ты должен вернуться? — спросила Фредерика, внимательно глядя на него. — У меня ночной рейс. Выступление завтра, — отозвался Рихард, мысленно проклиная простуду: даже заправившись по самое некуда лекарствами он все равно будет чувствовать себя паршиво, и у организма не будет ни единого шанса набраться сил перед концертом. Да здравствует зомби на сцене! — Останешься у меня? — предложила Фредерика с нотками сомнения в голосе. — Свои вещи заберешь по пути в аэропорт. Для тебя же лучше, если не станешь лишний раз мотаться по жаре с температурой. Да и после обеда опять обещают ливень. Отлежись. — Это как-то… — Круспе не нашелся что ответить на столь щедрое предложение. — Это не неудобно, — опередила его Фредерика. — Все мы когда-нибудь болеем. Не человек ты что ли? Иди в спальню. Я тебе попозже воды принесу. А мне тут надо кое-какой проект обсудить. — Она многозначительно посмотрела на ноутбук. Чихнув, Рихард поплотнее запахнул полы халата. Ситуация смахивала на какой-то театр абсурда, но противиться ей желания не было. Круспе понимал, что со стороны, вот так остаться в квартире у малознакомой художницы, спать с ней в одной кровати и позволить себя лечить, все выглядит полнейшим бредом, но… Но почему-то такой расклад не вызывал отторжения. В этой небольшой квартирке ему было спокойно и уютно. Возникло даже ощущение, что некий плотный занавес взял и отгородил его от привычного мира, где он так или иначе должен был играть выбранную роль, а тут… От него никто ничего не ожидал, о нем ничего не знали, и можно было просто позволить себе замотаться в одеяло, поудобнее улечься в кровать и уснуть. Что Рихард и сделал, отправив детям и Паулю пару успокаивающих сообщений.

***

Несмотря на насморк, запахи Рихард пока еще чувствовал, они как раз и заставили его проснуться. Шмыгнув носом, он уселся на кровати и принюхался: откуда-то отчетливо тянуло горелым мясом. Спешно выпутавшись из одеяла, он поспешил на кухню. Поварская чуйка не подвела — из духовки давно пора было спасать то, что должно было стать стейком под сливочным соусом. Вытащив противень, Рихард наконец-то осмотрелся: в помещении никого не было, только ноутбук Фредерики светил заставкой и просил ввести пароль. Странно. Куда подевалась хозяйка? Рихард переступил порог гостиной как раз в момент, когда Фредерика вернулась с балкона. Очевидно, чтобы не разбудить его, она решила поговорить по телефону оттуда. — Больше я пока ничем помочь не могу. Все, что увидела, рассказала. Давай в понедельник гляну, может быть, дело сдвинется с мертвой точки. Жаль я сама не смогла посмотреть… — Фредерика встретилась взглядом с Рихардом и как будто бы слегка испугалась. — Все… Пока, давай, до связи. Будут еще мысли, я напишу, — она поспешила завершить разговор и тут же принюхалась к запаху с кухни. Поняв из-за чего проснулся гость, Фредерика раздосадованно покачала головой. — Прости! Не хотела тебя будить. Совсем заболталась и забыла о времени. Там все очень плохо? — Я почти спас твой ужин, — сказал Рихард и улыбнулся подошедшей к нему Фредерике. — Ты как? Хоть чуть-чуть получше? — Ее ладонь снова легла ему на лоб. Круспе чуть поморщился, но не от того, что Фредерика позволила себе очередное вторжение в его личное пространство, а потому, что живо представил насколько паршивый у него сейчас вид. В настолько неприглядном состоянии он терпеть не мог показываться на глаза даже собственным детям и любовницам. Он же мужчина, в конце-то концов… — Вроде бы лучше. — Рихард постарался улыбнуться, чихнул и поморщился, когда заурчал живот. Если утром аппетита почти не было, то сейчас даже запах подгоревшего мяса заставил рот наполниться слюной. — Попробуешь съесть, то, что спас? — предложила Фредерика и кивнула в сторону кухни.

***

— А ты вкусно готовишь, — сказал Рихард, спустя час, когда подгоревшее мясо отправилось в мусорное ведро, а уцелевшее было съедено с овощами. — Есть такое… Когда приходится много думать, готовка помогает собрать мысли воедино. Сама не понимаю, как так получается и откуда это пошло. — Фредерика пожала плечами и стала собирать грязную посуду со стола. — Ты над чем-то сейчас работаешь? Сложный заказ? — Да, есть один… Приходится помогать менее опытному коллеге, — ответила Фредерика. — Приятно слышать от тебя похвалу моим кулинарным способностям. — Это не похвала, а признание очевидного, — отозвался Рихард и подошел к мойке в которой, в лучах светодиодной подсветки, всеми цветами радуги на мокрых тарелках переливались пузырьки пены моющего средства. В кухне повисла тишина, разгоняемая лишь шумом улицы, доносившимся из приоткрытого окна. — Твоя одежда ждет тебя в ванной. — Фредерика не нашла чем еще может разбавить затянувшееся молчание. — Спасибо, Фрида, — отозвался Рихард, позволив себе сократить имя знакомой. В кармане запищал напоминанием телефон: скоро будет нужно вызывать такси и ехать в аэропорт. Однако, Круспе всегда ставил все напоминания с приличным запасом по времени. — Давай, я помогу. — Он взял губку для посуды и принялся расправляться с оставшимся на тарелках жиром. — Гости у меня посуду еще не мыли, — с улыбкой ответила Фредерика, глядя как ловко все получается у Рихарда. — Если хочешь, можешь называть меня Рика. Фрида — это немного другое для меня, — добавила она чуть погодя. — Уверен, гости не оккупировали твою квартиру потому, что простудились, — отозвался он осторожно хлюпая носом и выставляя тарелки на просушку. — Интересное сокращение — Рика. Откуда оно? — Мать в детстве так называла. — Фредерика неопределенно пожала плечами. — Уютное какое-то имя. Мне нравится. — Тогда я — Шолле, — улыбнулся Рихард, шутливо протянув мокрую ладонь. — Рада знакомству, — ответила Фредерика и легонько пожала его руку. — Прозвище? В честь чего? — Отец так называл. А потом это стало моим псевдонимом, когда в рестлинге выступал. — Не скучное прошлое. Значит, ты боец? — с интересом спросила Фредерика. — Ну да, неудавшийся… Но если по жизни — то все время приходилось за что-то драться… — Рихард поморщился, понимая, что сейчас должен был бы последовать рассказ о прошлом, к которому он совсем не готов: не было ни времени, ни желания вспоминать свою жизнь и путь к славе. Фредерике-то все равно не расскажешь в подробностях! А снова врать… Рихард не хотел этого. Вместо закономерного вопроса о том, за что именно и как он дрался, Рихард вдруг ощутил мягкое касание к плечу. Повернув голову к Фредерике, он увидел на ее губах улыбку. — Пойду посмотрю, как там твоя рубашка поживает. Кажется, ее стоило бы погладить… — сказала она и направилась в ванную, оставив Круспе домывать тарелки.

***

— Спасибо тебе за время, — сказал Рихард, поправив перед зеркалом в прихожей рубашку. От черного хлопка еще пахло ароматом утюга. Ощущение было немного непривычное: когда костюмеры и помощники орудовали с концертными шмотками, запах от их утюгов и отпаривателей был совсем другой. А тут… Рихарду он показался домашним, теплым, уютным. И давно забытым. Когда последний раз ему кто-то гладил рубашку, если не считать помощницы по дому, в чьи обязанности входило разбирать вещи после стирки? Иногда Кира приглядывала за гардеробом отца, а так… Кажется, последний раз женщина, с которой он жил, делала это лет тридцать назад. И то, это была Марийка. А потом… Ни Татьяна, ни последующие не считали, что должны погладить ему рубашки. В итоге он сам справлялся с утюгом. Может быть поэтому Рихард отчетливо ловил себя на мысли, что не хочет покидать квартирку художницы и ехать в свои роскошные апартаменты, а оттуда в аэропорт? Он не хочет снова становиться звездой. Рихард признался себе, что хотел бы побыть простым бюргером еще несколько дней. — Это мелочи, — ответила Фредерика. Мысленно Рихард прикинул концертный график. Два выступления в Мюнхене, первое — уже завтра, в субботу. Потом воскресное, потом перерыв в два дня для переезда на другую площадку. В Росток, кажется? Получается, понедельник и вторник у него свободны, а из Берлина до Ростока всего три часа на машине… — Увидимся в понедельник? — спросил он, понимая, что в голосе прозвучали интонации какого-то мальчишки, надеющегося на свидание с симпатичной одноклассницей. — Вряд ли получится. — Фредерика вздохнула и мотнула головой. — Мне надо поработать с тем серьезным заказом. Нужно будет провести в офисе у знакомого несколько дней. Отказать не могу. Так что освобожусь к выходным, или, если тебя устроит, могу предложить вечер понедельника. Круспе на мгновение задумался, глядя на чуть улыбающуюся ему Фредерику, немного смешную в плюшевой пижаме. Сейчас, когда за окнами стемнело, а приглушенное освещение прихожей сгладило морщинки на лице, она выглядела совсем как девчонка. Да, определенно, ему хотелось ее увидеть. Вновь ощутить исходившие от нее уют и тепло. А еще… Рихард подался вперед и… — Не нужно делиться со мной простудой, — мягко сказала Фредерика. Она легко увернулась от поцелуя в губы, чмокнула Рихарда в щеку и погладила по плечу. Круспе тряхнул головой, пытаясь совладать с накатившими на него волнением и изумлением: только что ему впервые отказали в поцелуе? Когда он сам захотел, так? А он захотел?! Да? От такого открытия Рихард даже вздрогнул, поняв, что сам не понял как, на каком-то подсознательном уровне, потянулся к губам Фредерики. Теперь уже, похоже, просто Рики. Для него. — Напиши в понедельник когда освободишься и где тебе будет удобно увидеться, — сказал в итоге Рихард прочистив горло. — Тут рядом Риксдорфер, неплохое уединенное место, где можно побродить среди деревьев. Ты же не любишь скопления людей, да? — предложила Фредерика, внимательно глядя на Круспе, словно пытаясь понять, что же на самом деле стояло за попыткой ее поцеловать. — Именно… Надеюсь в этот раз обойдемся без трупов, — попытался пошутить Рихард. Пискнувший в его кармане телефон возвестил о прибытии такси.

***

Всю дорогу до Мюнхена Рихард размышлял над происходящим в его жизни. В квартирке на Хаймштрассе остались тишина, покой, уют и ненавязчивое внимание. А здесь и сейчас, он не мог не заметить, как в самолете на него косился паренек в соседнем ряду, не мог не обратить внимание на приветливую улыбку сотрудницы аэропорта, узнавшей его… Рихард снова стал звездой с отведенной ему ролью и правилами поведения. А что будет дальше? Он отыграет эти два концерта, потом увидится с Рикой и… И что потом? Проспав до обеда, он спустился в ресторан отеля и устроился за дальним столиком, скрытым от любопытных глаз ширмочкой из страз. Там, пытаясь запихнуть в себя завтрак, Круспе шмыгал носом и старался найти ответ на мучивший его вопрос. Он не знал как поступать дальше. Когда поддержал ложь Пауля, то и подумать не мог, что увидится с Рикой второй, третий… четвертый раз. И Круспе не сомневался — будут и еще встречи. И сколько еще ему обманывать ее? Неделю, две… Может быть и больше, но рано или поздно станет ясно, что он не тот, за кого себя выдает. Тур по Германии закончится через две недели, потом пара недель дома и концерты в Европе. Его не будет дома два месяца. И как это объяснить Рике? Рихарду не хотелось прерывать их общение, не хотелось, чтобы она отдалилась. Не хотелось терять этот островок покоя. Где ни о чем не спрашивают, не лезут в душу, не ждут каких-то красивых поступков. Когда рядом с совершенно чужим человеком, можно просто побыть самим собой. По всему у Рихарда выходило, что нужно как-то признаться, сказать, что он немного не тот музыкант-неудачник каверщик, которым Рика его считает. И какова будет ее реакция? Поймет она его мотивы или как? — Опять сидишь загруженный? — напротив за столик спикировал явно невыспавшийся Пауль. Поставив перед собой огромную кружку американо, он внимательно оглядел друга. — Что на этот раз не так? — вздохнул Рихард. — Как у тебя с Фредерикой? — прямо спросил Пауль, сделав большой глоток ароматного напитка. Круспе лишь хмыкнул. — Ты втравил меня черт знает во что… — Он вздохнул и попытался натянуть на губы улыбку. Не вышло. Пауль чуть наклонил голову, с интересом глядя на Круспе. — Что не так? — Нахмурился он. — Ума не приложу, как сказать ей, кто я на самом деле, — посетовал Рихард. Ландерс удивленно приподнял брови, а потом улыбнулся. — Ты все-таки всерьез на нее запал. Я был прав. — Да не запал я на нее… Мне просто хорошо рядом с ней. Спокойно как-то, — признался Рихард. — После Мюнхена в Берлин поедешь? Круспе молча кивнул. Пауль лишь усмехнулся. — Сначала ты тянешь не только с сексом, но и с поцелуем, потом озадачиваешь Киру своим поведением, потом срываешься в Берлин, чтобы увидеться с Фредерикой, проводишь у нее на квартире больше суток… И вот теперь сидишь и думаешь, как признаться, что у тебя за душой мировая слава и пухлый счет в банке… Рихи, признай, я нашел тебе отличную девушку. Я был прав — она тебе подходит. Со стоном Рихард закрыл лицо ладонями и откинулся на спинку стула. — Пауль, не нужно делать такие выводы. Между нами ничего не было. Ландерс чуть наигранно постучал ложкой по стенкам чашки, помешивая остывающий кофе. — Извини, что спрашиваю, но с тобой все в порядке? — спросил он, и Рихард с удивлением отметил, что бесстыжий Ландерс, похоже, слегка смущается. — Ты о чем? — Ты, я так понимаю, не в курсе еще? — осторожно уточнил Пауль. — В интернете еще не был? Рихард лишь мотнул головой, соглашаясь, и тут же напрягся: не понравилась ему подводка Пауля к чему-то… Судя по всему, паршивому. В ответ на вопросительный взгляд тот протянул другу свой телефон. — Статью почитай… То, что свежую публикацию украшало фото Кристин, Рихарду не понравилось сразу же. А еще больше ему не понравились заголовок и написанное. По мере того как Рихард читал статью, Пауль видел, как друг все больше и больше хмурится. Добравшись до финальной точки, Круспе просто уронил голову на руки и сидел так пару минут. — Бля, — наконец веско сказал он. — Она не была такой ебанутой, когда я с ней встречался. — Появилось вчера вечером. За утро, думаю, уже везде разнесли. — Пауль вздохнул. — Знала ведь, сука, на чем пиариться. — Рихард нервно хихикнул. — И ведь я не пойду требовать опровержений. Это же идиотом себя выставить! Как гладко говорит: старый кокаиновый наркоман-импотент. Да знал бы, что так будет, снял бы хоум-видео, где она орала подо мной так, что уши закладывало. Пусть бы оценили ее актерские данные. — А потом случайно потерял бы телефон с пикантным видео? — с улыбкой спросил Пауль, но его взгляд при этом остался серьезным. Рихард молча кивнул, и Ландерс понял, что попытка разрядить ситуацию шуткой не увенчалась успехом: друг по-прежнему с силой стискивал челюсти, а во взгляде плескалось ледяное бешенство. Пауль хорошо понимал Рихарда: ни одному мужчине не будет приятно, если бывшая окрестит его на весь мир импотентом и красочно наврет про унылый секс. — Как думаешь, много ей заплатили за такой рассказ? Сколько она стоит? — осторожно поинтересовался Ландерс. — Ни сколько. Такие, как Кристин, ради хайпа за бесплатно раздвинут ноги. — Рихард вздохнул. — Черт! — Он с чувством стукнул кулаком по столу, отчего лежащие на нем ложки обиженно звякнули. — Не парься ты так… Или… — Пауль настороженно посмотрел на друга и чуть-чуть прикусил нижнюю губу, борясь с одолевавшими его сомнениями. — Ты, что ли, из-за этой статьи мне допрос устроил — было у меня с Рикой или нет? — посетила Рихарда запоздала догадка, и он едва не рассмеялся. — Ну, если что вдруг… Могу хорошего врача посоветовать. Без шуток, Рих, — серьезно ответил Пауль. — Нормально со мной все. Для своего возраста я неплохо сохранился. Спасибо, — Рихард допил окончательно остывший кофе чуть не подавившись горьким осадком. Неприятный осадок появился и на душе. — Пошли, собираться надо. На саундчек опоздаем.

***

К концу саундчека Рихард понял, что одного полотенца, заменившего ему носовой платок, на концерт может и не хватить. Из носа лило, голова, несмотря на загодя принятые лекарства, начала раскалываться от звуков мониторов в ушах и, вишенкой на торте, стало понимание, что бэк-вокал придется давать фонограммой: петь в таком состоянии Рихард не мог. А еще от жары и слабости пот лил с него в три ручья, и футболку, судя по ощущениям, можно было отжимать. — Ты в норме? — Тилль с тревогой посмотрел на бледного и мокрого от пота друга, буквально уползшего к себе в подсобку. Рихард, усевшись на высокий стул, привалился спиной к опоре конструкции сцены и курил. То, что ему сильно нездоровилось, уже ни для кого не было секретом. — Нет. Но концерт все равно не отменим, — отозвался Рихард, выпуская тонкую струйку табачного дыма. От него немного першило в горле, но отказаться сейчас от сигареты он не мог. Линдеманн покачал головой. — На мит-н-грит придешь? — спросил он внимательно глядя на друга. — Нет. Мне слишком хреново. — Круспе чихнул, старательно прикрывшись рукой. — Ты говорил с врачом? Может быть, сделать что-то надо, пока время есть? Не дело, если ты в обморок упадешь во время концерта. Рихард затушил сигарету о железную перекладину и внимательно посмотрел на Тилля. — Я уже написал Зайдлю, чтобы пришел ко мне в гримерку. Надеюсь, наш эскулап придумает, что мне вколоть. Отлежусь до начала концерта. Но вообще, не нужно со мной, как с ребенком. Сам разберусь, — фыркнул Рихард и поспешил встать и уйти подальше от Линдеманна. На него накатила знакомая уже волна обиды на друга и раздражения. Вот же — нормальный, обычный Тилль, который поспешил следом за ним, стоило только уйти со сцены. С такой заботой смотрел на него и явно волновался. Но какого же хрена он иногда не видит ничего, кроме своего удовольствия и интересов? Направившись быстрым шагом в сторону гримерок, Круспе не заметил, как Тилль вздохнул и проводил его задумчивым взглядом. Мысленно Рихард уже предвкушал, как наконец-то окажется в тишине и покое гримерки и сможет улечься на удобный с виду диван, когда на его пути появилась смугленькая девушка с копной кудрявых темных волос. Высокая, обладающая весьма фактурной, запоминающейся фигурой, она больше подошла бы для бэкстейджа где-нибудь в Латинской Америке, чем в Европе. За счет бросающейся в глаза южной красоты она показалась Рихарду смутно знакомой. — Никаких селфи. Автограф давай, подпишу, — сказал Круспе, когда она сделала шаг в его сторону. Все-таки грубить той, кто оказалась в бэкстейдже задолго до начала мит-н-грита не стоило. У девушки явно был покровитель среди приближенных к группе. Жаль без очков Рихард не мог разобрать, что написано на пропуске, болтавшемся у нее на шее. — Автограф мне уже не нужен, — сказала девушка на чистейшем немецком, что немного удивило Рихарда. — Давай поговорим? Я Мария, ты, наверное, помнишь меня. Рихард приподнял бровь: обычно такое обращение позволяла себе этакая «элита» их группис, девчонки, которым довелось покувыркаться с кем-то из раммов в номере отеля. И да, точно! Он вспомнил как подцепил ее на вечеринке после того долбанного концерта, и как потом выставил из номера. Мария что, оказалась из упрямых и непонятливых и пришла напрашиваться на повторение? — Я не заинтересован сейчас, извини, — Рихард понадеялся отделаться стандартной фразой, чтобы поскорее скрыться в гримерке. Мария почти вплотную подошла к нему. — Я заинтересована, Рихард. И мне нужно двести тысяч, — четко сказала она, глядя ему в глаза. Круспе лишь молча вытаращился на девушку: подобной наглости он еще не встречал. — Что? — только и спросил он. — Откуда такие расценки? — Если я пойду в полицию, тебе придется заплатить гораздо больше. — Ты с ума сошла? — изумился Рихард. — С чего бы вдруг? — Я скажу, что ты заставил меня переспать с тобой. На моих трусиках твоя сперма. Ты затащил меня в номер и использовал без моего согласия. — Мария с непоколебимой твердостью смотрела ему в глаза. Рихард медленно вдохнул, потом выдохнул. — Пошла. Отсюда. На. Хуй, — чеканя каждое слово произнес он. — Уверен? Я могу еще и интервью дать. Интересно, кто больше лайков наберет: я или твоя бывшая, заявившая, что ты импотент. — Мария растянула губы в приторно-вежливую улыбку. — Еще раз откроешь свой грязный рот — пожалеешь, что вылезла из дыры своей матери! — рявкнул моментально взъярившийся Рихард. — Что б я близко тебя не видел! От внезапного крика Мария на мгновение даже вжала голову в плечи. — Подумай до завтра, — сказала она, взяв себя в руки. — Для тебя это не большие деньги. — Она поспешила скрыться в другом конце коридора. Вид взбешенного Рихарда на самом деле испугал Марию: стиснутые челюсти, покрасневшее лицо, раздувающиеся ноздри и в миг почерневшие глаза. Она не была уверена, что за криком не последует тяжелый поставленный удар бывшего рестлера. Рихард с силой стиснул кулаки так, что ногти больно впились в ладони. Только сейчас он заметил, как двое охранников и несколько человек обслуживающего персонала, словно истуканы, застыли на своих местах, став свидетелями этой безобразной сцены. Твою-то мать! Вот только этого ему не хватало! Да что ж все через жопу?! — Что вылупились? Вам напомнить, что вы все тут подписали соглашение о неразглашении? — снова рявкнул Рихард и поспешил зайти в гримерку, хлопнув от всех души дверью.

***

Минуты тянулись бесконечно долго. Полулежа на действительно оказавшимся удобном диване, Рихард смотрел, как медленно по трубке в вену стекает лекарство. Зайдль уверил звездного пациента, что оно обязательно поможет, и организму точно достанет сил отработать концерт, а потом без проблем добраться до отеля. Где придется ставить еще одну капельницу и, вероятно, пару уколов. — Ты тут как? — спросил Пауль, постучав в дверь и тут же, не дожидаясь ответа, заглянул в гримерку. Он только что закончил уже ставшую традиционной экскурсию по сцене для слабовидящих фанатов и пришел перевести дух перед мит-н-гритом. — Как видишь, — скривился Рихард, бросив взгляд на капельницу — он проваляется тут еще около часа. — Тебе чего-нибудь принести? Подать? — поинтересовался друг. — Не надо. — Рихард глянул на бутылку воды и шоколадку: те были в пределах досягаемости. — Все в норме? — Пауль, оседлал подтащенный поближе стул. — Ты второй раз за сегодня спрашиваешь. — Тут судачат уже про то, как ты на какую-то группис наорал. Хочешь не хочешь, а сплетни поползли. Что случилось? — Будешь ржать, но эта девка хотела, чтобы я дал ей денег. В противном случае грозится заявить в полицию и раздать кучу интервью. — И… — Ландерс в удивлении приподнял брови. — Поговорю завтра с Хаазе. Я ее пальцем не трогал. Точнее трогал, но не пальцем. Блять! Вот ведь везет! — Круспе нервно хихикнул. — Я снял ее на афтепати. Все было как всегда! А теперь она заявилась и говорит, что я трахнул ее без согласия. Да я ей даже ни одного синяка не поставил! Пусть доказывает, как хочет! — Заработать решила? — Да. Ей двести штук захотелось. Надо будет уточнить у наших, как и откуда она попала в бэкстейдж. Кто-то же ее провел и поручился. — Это дерьмо должно было когда-то с кем-то из нас случиться… — Но почему-то в последнее время оно валится только на меня. — Рихард чихнул. — Если сейчас у тебя исключительно черная полоса, то скоро замаячит белая. — Ага, или жопа. — Круспе вспомнил старый анекдот про жизнь-зебру. — Прорвемся. В конце-концов, даже забавно — одна говорит, что ты импотент, другая наоборот, что поимевший ее жеребец. Фанам этот цирк зайдет. — Пауль, как всегда, попытался найти позитив и подбодрить друга. Круспе лишь усмехнулся и вздохнул, снова глянув на капельницу. Еще долго. Очень долго. Когда Ландерс ушел гримироваться и готовиться к встрече с фанатами, Круспе остался один. За дверью было тихо — все разошлись по предконцертным делам, временно забыв о существовании разболевшегося соло-гитариста. Чувствуя, что начинает немного клонить в сон, Рихард поморщился: Зайдль, осмотревший его, на полном серьезе предложил легкое успокоительное. Только, оно, похоже, оказалось не очень-то легкое, раз веки начинали слипаться. Сквозь полудрему Рихард услышал как где-то за стенкой что-то разбилось: судя по звуку — стакан или кружка. Этот шум взбодрил, но ненадолго, вскоре он снова стал клевать носом. В кармане пискнул телефон: Кира прислала фото с Балтики — обгоревшие и довольные, дети счастливо улыбались для селфи, передавая привет отцу. Кое-как Рихард набрал ответное сообщение — сгибать левую руку с жестким катетером-бабочкой он не рисковал, а управляться одной правой было не очень-то удобно. Вздохнув, Круспе вновь глянул на капельницу: как же предательски медленно тянулось время! В голову полезли ненужные мысли: Рихарду уже доводилось задумываться, сколько еще лет «Раммштайн» продержится на плаву. Они не молодеют и не у него, так у любого другого могли вылезти проблемы со здоровьем, которые заставили бы сбавить обороты, а то и вовсе объявить об уходе со сцены… А потом… Рихард понятия не имел, что будет после. И как он станет жить и чем заниматься. Поняв, что опять настраивается на минорный лад, за который его в прошлом частенько журил психотерапевт, Круспе принялся копаться в мессенджере. Среди всех контактов был только один с которым он хотел бы сейчас поговорить. Поговорить… Легко сказать, но не так-то легко сделать! Поинтересовавшись, есть ли у Рики время пообщаться, он стал ждать ответа. Когда она сказала, что ничем не занята, Рихард уселся на диване, осторожно поправив штатив капельницы. Как-нибудь он сейчас извернется, чтобы печатать стало удобнее, раз ему до сих пор не по душе голосовые сообщения. Жаль, но камеру лучше не включать: Рика же увидит отдельную гримерку. Слишком приличную, для неудачника-каверщика, выступающего по клубам. Она же поймет обман… А раскрывать, кто он есть на самом деле, стоило глядя глаза в глаза, а не вот так… Пинком наизнанку. «Как ты себя чувствуешь?» — прилетело новое сообщение, пока Рихард устраивался для долгой переписки. Как… Круспе задумался. Можно соврать, можно сказать правду… А можно сделать проще, но сначала дотянуться до очков. Убедившись, что на селфи не попали ни ящик с логотипом группы, ни фирменная гитара, ни концертный костюм, Рихард отправил его. «Тут есть врач. Мне какое-то время придется поработать на износ. Не впервой», — добавил к снимку Рихард. «Ох, Шолле… » «Я, кажется, соскучился по тебе», — напечатал Круспе, и поймал свое отражение в зеркале: на его губах появилась довольная улыбка.