Часть 5

Гаррина сова никак не хотела лезть в клетку. Уговаривал он ее, уговаривал, и тут в его комнату влетел я, натягивая на ходу рубашку. Сова тутже возмущено начала жаловаться на хозяина. — Скорее бы на поезд, — выпалил я. — А то Перси совсем замучил! Слава богу, в Хогвартсе мне с ним не жить. Опять прицепился! Видите ли, я пролил чай на фото Пенелопы Кристал. Это его подружка, — хмыкнул я. — Ты ее знаешь. Спряталась за рамку, потому что у нее на носу теперь пятна от чая… — Мне надо тебе кое–что сказать, — начал Гарри, но нас прервали Фред с Джорджем. — Тысяча поздравлений, Рон! Тебе опять удалось вывести из себя нашего старосту! Все вместе мы спустились завтракать. Отец, сдвинув брови, читал первую страницу «Пророка». А мама рассказывала Гермионе с Джинни о любовных зельях, которые она варила в юности, и все трое хихикали. Я с парнями сел за стол. — Что ты хотел сказать? — спросил у Гарри я. — Позже объясню, — шепнул Гарри, покосившись на вошедшего Перси. В этой суете Гарри никак не удавалось выкроить минутку для разговора с друзьями. Столько хлопот! Таскали чемоданы по узкой лестнице и ставили к двери, рядом с клетками, где сидели на жердочках Хедвиг и Гермес — ушастая сова Перси, — и плетеной корзиной, откуда неслось громкое фырканье. — Глотик, не сердись, — ворковала у корзины Гермиона. — В поезде я тебя выпущу. — Не выпустишь, — зашипел я. — Вспомни о бедном Паршивце. Я ткнул себя в грудь. Паршивец сидел у меня в кармане под мантией. Отец, ожидавший во дворе министерские машины, открыл дверь и просунул голову в холл: — Приехали. Идем, Гарри. Отец проводил его к первой из двух старых, темно–зеленых машин. За рулем в обеих сидели волшебники, надевшие для маскировки бархатные костюмы изумрудного цвета. — Садись, Гарри, — произнес мистер Уизли, окинув взглядом переполненную улицу. Гарри сел на заднее сиденье, вскоре к нему присоединились Гермиона, я и, к моему огорчению, Перси. По сравнению с путешествием на «Ночном рыцаре» в поездке до Кингс-Кросс не было ничего примечательного. Министерские машины, казалось, не отличались от магловских, и все же я заметил, с какой легкостью они лавировали в пробках. Куда там магловским автомобилям! На вокзал мы прибыли за двадцать минут до отхода поезда. Водители нашли нам тележки и погрузили чемоданы. Коснувшись кепок, попрощались с отцом и Гарри и уехали, неведомо как проскочив в самое начало длинной очереди перед светофором. Отец всю дорогу до станции шагал рядом с Гарри. Они что друга охраняют? — Пришли, — сказал он, оглянувшись по сторонам. — Разобьемся на пары, а то нас многовато. Мы с Гарри идем первые. Вскоре подоспели остальные. Вместе прошли мимо забитых купе, нашли наконец пустое, внесли чемоданы и, поставив Хедвиг с Косолапсусом на багажную полку, вышли проститься с родителями. Мама расцеловала своих детей, Гермиону и наконец заключила в объятия Гарри. Она долго его не отпускала, он даже смутился и все-таки был искренне рад, когда она чуть не в десятый раз его чмокнула. — Береги себя, Гарри, — сказала она, глаза у нее повлажнели. Мама открыла большую сумку, — Я приготовила всем сандвичи. Это тебе, Гарри. Рон, ты возьми другие, с говядиной… — Блин, ну когда же она запонит, что я НЕ люблю говядину?! — Фред? Где Фред? А это, дорогой, твои… Мы разобрали бутерброды и пошли заносить вещи в поезд. — Быстрее, Артур! — крикнула мама. Из паровоза повалил дым, и поезд тронулся. Гарри кинулся к вагону, я открыл ему дверь и протянул руку. Мы высунулись из окна и махали моим родителям, пока они не скрылись из виду. Мама кстаит меня все выспрашивала что у меня с Гермионой и не собираюсь ли я на ней жениться. Я задумался. Она мне нравиьтся, но представить её своей женой я не могу. Да мне вообще рано еще думать об этом. Поезд набрал полный ход. Гарри подозвал меня с Гермионой и шепнул: — Мне надо рассказать вам один секрет. — Иди в купе, — бросил сестре я. — Очень мило, — с обидой сказала Джинни и отошла. Она видимо хотела просидеть всю дорогу рядом с Гарри. Как же её кумир так близко. В поисках свободного купе я, Гарри и Гермиона пошли по коридору. Удача нам улыбнулась в самом конце вагона. В купе находился всего один пассажир, дремавший возле окна. Мы переступили порог. Странно. «Хогвартс–Экспресс» предназначен для школьников, и, кроме волшебницы, развозившей тележки с едой, взрослых мы раньше не видели. Незнакомец был одет в поношенную, штопаную–перештопаную мантию. Болезненного вида и изможденный, но совсем еще не старик, светло–каштановые волосы едва тронуты сединой. Мы закрыли дверь и сели подальше от окна, рядом с кот орым задремал незнакомец. — А это кто такой? — шепнул я. — Профессор Р. Дж. Люпин, — не замедлила с ответом Гермиона. — Откуда ты знаешь? — Посмотри на чемодан. — Она показала на полку над головой мужчины. Маленький потрепанный чемодан был перевязан веревкой, аккуратно связанной из множества маленьких веревочек. В одном из углов была надпись: «Профессор Р. Дж. Люпин». — Интересно, что он преподает? — я, прищурившись, глядел на его бледный профиль. — Защиту от темных искусств. Только по ней нет преподавателя. У нас было уже два учителя по защите, на первом курсе и на втором. Ходили слухи, что на эту должность наложено проклятие. — А потянет ли он? — засомневался я. — Похоже, он и сам проклят… Ну, выкладывай, — повернулся я к Гарри. И друг все нам поведал, включая предупреждение отца о интересе к нему Сириуса Блека. Я сидел будто громом пораженный, Гермиона прижала руки к губам и, немного погодя, сказала: — Значит, Сириус Блэк из–за тебя убежал из тюрьмы, Гарри… Ты должен быть очень… очень осторожен. Не ищи себе неприятностей. — Я их не ищу, — буркнул Гарри. — Это они меня ищут. — Надеюсь, у Гарри хватит ума не выслеживать этого психа, — сказал я все еще не придя в себя. — Блэк ведь хочет тебя убить. Мы испугались и похоже гораздо сильнее, чем он. — И как это он сбежал? — поежился я. — Из Азкабана? При такой–то охране? Ведь он сверхопасный преступник — Его должны поймать. — Голос Гермионы был тверд. — Я слышала, сейчас поднята на ноги даже полиция маглов. — Что это? — вдруг насторожился я. Откуда-то донесся слабый звенящий свист. Мы огляделись. — Гарри, это у тебя в чемодане. — я встал, потянулся к багажной полке и извлек из–под его мантии карманный вредноскоп. Он вертелся у меня на ладони, как сверкающая юла. — Вредноскоп? Как интересно! — Гермиона поднялась, чтобы получше рассмотреть. — Это самый дешевый, — сказал я. — По-моему, он плохо работает. Я стал его привязывать к лапе Стрелки, а он как завертится. Это мой подарок Гарри на день рождения. — Может, ты делал в этот момент что-то плохое? — предположила Гермиона. — Да нет! Хотя, впрочем, нельзя было посылать Стрелку… Ну ты же знаешь, ей эти перелеты уже не под силу. Но как я еще мог отправить Гарри подарок? Вредноскоп свистел не умолкая. Наверно он действительно бракованый. — Убери его в чемодан, — посоветовал Гарри. — Еще разбудит нашего соседа. Он покосился на профессора Люпина. Чтобы заглушить вредноскоп, я сунул его в особенно ужасную пару огромных старых носков и захлопнул чемодан. — Пойдем в Хогсмид и отдадим его починить. — я опять сел к друзьям. — Фред с Джорджем сказали, что купили точно такой в лавке «Дэрвиш и Бэнгз». Там продаются всякие волшебные инструменты. — А что тебе известно про Хогсмид? — оживилась Гермиона. — Я читала, что это единственный населенный пункт во всей Британии, где не живут маглы. — В магловской части Британии, в магическом мире мы живем обособлено, но маги просто опасяются уходить далеко от границы. Слишком недружелюбным становиться мир, — ответил без я. — Но я туда рвусь не поэтому. Мечтаю пойти в магазин «Сладкое королевство». — «Сладкое королевство»? — удивилась Гермиона. Мое лицо расплылось в блаженной улыбке. — Это кондитерская, там столько всяких сладостей! От перечных демонов дым идет изо рта, а еще шоколадные шары, полные земляничного мусса и сбитых сливок. А сахарные перья! Сидишь на уроке, посасываешь такое перо, а все думают, что ты размышляешь, что писать дальше… — Но там очень много интересного, — гнула свое Гермиона. — В «Достопримечательностях исторического волшебства» сказано, что местная гостиница была в тысяча шестьсот двенадцатом году штабом восставших гоблинов, а Визжащая хижина считается самым опасным домом с привидениями во всей Англии… — но я пропускал слова Гермионы мимо ушей расписывая другу достопримечательности. — …а увесистые шарики мороженого! Лакомишься ими и паришь над землей, правда не очень высоко, сантиметров в двенадцати, — пропустил мимо ушей я все слова Гермионы. Гермиона посмотрела на Гарри. — Как это прекрасно! Будем хоть изредка уходить из замка. В Хогсмиде есть что изучать! — Да, — грустно вздохнул Гарри. — А вернувшись, расскажете мне, что там и как. — не понял? Ему что не подписали разрешение? — А ты? — спросил я. — Я не пойду. Ни Дурсли, ни Фадж не подписали мне разрешение. Я ужаснулся. — Как так? Постой, можно ведь попросить профессора МакГонагалл или еще кого, найдем кому подписать… Гарри грустно рассмеялся. Действительно, профессор МакГонагалл, наш декан, очень строга, никогда не нарушит правил. — А в случае чего, спросим Фреда с Джорджем, они знают все тайные выходы из замка… — Рон! — возмутилась Гермиона. — Гарри нельзя покидать замок, пока Блэк на воле. — Вот именно это и скажет МакГонагалл, попроси я ее подписать разрешение, — усмехнулся Гарри. — Гарри, но с тобой будем мы! — Глаза у меня сверкнули. — И никакой Блэк не посмеет… — Рон, не говори глупости, — возразила Гермиона. — Блэк днем, на людной улице столько человек убил! Неужели он, увидев нас, испугается и оставит Гарри в покое? Говоря это, она расстегивала ремни на корзине с Косолапсусом. — Не выпускай! — крикнул я, но было поздно. Косолап легко выпрыгнул из корзины, потянулся и вскочил мне на колени. Внутренний карман у меня задрожал, и я довольно грубо отшвырнул кота: — Пошел вон! — Как не стыдно, Рон! — возмутилась Гермиона. Я не остался бы в долгу, если бы профессор Люпин в эту минуту не зашевелился. Мы замерли, но профессор повернул голову в другую сторону и, слегка приоткрыв рот, продолжал спать. «Хогвартс–Экспресс» держал курс на север. Погода за окном помрачнела, небо заложило тучами. Реже появлялись поля и фермы. По коридору туда-сюда стали ходить люди. Косолап обосновался на незанятом месте, повернув сплюснутую морду ко мне, его желтые глазки буравили заветный карман. В час дня пухлая волшебница покатила тележку с едой. — Как по-вашему, надо его разбудить? — я с сомнением кивнул на профессора. — Ему не помешало бы поесть. Гермиона осторожно приблизилась к профессору Люпину. — Профессор! Простите за беспокойство, профессор! Профессор не шелохнулся. — Не волнуйтесь, дорогие мои, — сказала волшебница, протягивая Гарри коробку с пирожными. — Проснется и захочет есть — я в первом вагоне, рядом с машинистом… Она закрыла дверь и удалилась. Я переполошился. — Он и вправду спит? — шепотом сказал я. — Уж не помер ли? — Нет. Нет. Он дышит, — заверила Гермиона, беря протянутое Гарри пирожное. С попутчиком нам, конечно, не очень повезло, но была в этом и польза. После полудня зарядил дождь, за окном проплывали расплывчатые очертания холмов, и нас стало клонить ко сну. В коридоре послышались шаги, у двери шаги смолкли, и сон как рукой сняло. В дверях появилась троица заклятых врагов — Драко Малфой, Винсент Крэбб и Грегори Гойл. Драко Малфой и Гарри враждуют с самой первой поездки в Хогвартс. Да и я переодически выясняю с Малфоем кто лучше дереться. — Кого я вижу, — по обыкновению лениво протянул Малфой, шире открыв дверь. — Малявка и Лис! Крэбб и Гойл дружно заржали. — Слышал, твой отец в кои–то веки разжился кучей золота, — начал Малфой. — А что, твоя мамочка, случаем, на радостях не померла? Так, кто-то давно не получал по морде. Я вскочил, уронив на пол корзину Косолапа. Профессор Люпин всхрапнул. — А это кто такой? — попятился Драко, глядя на мужчину. — Новый учитель. — Гарри тоже вскочил: вдруг мне будет нужна помощь. — Что ты сказал, Малфой? Серые глазки Малфоя сощурились. Драться перед носом учителя? Нашли дурака. — Идем, — бросил он свите. И раздосадованные враги убрались восвояси. Гарри и я вернулись на место. Я в бешенстве сжимал кулаки. — Я больше не намерен терпеть Малфоя! Еще слово о моей семье, и его поганая башка… я сделал в воздухе яростный выпад. — Рон, пожалуйста, тише, — прошептала Гермиона, кинув взор на профессора Люпина. Но профессор спал как ни в чем не бывало. Дождь усилился, а «Хогвартс–Экспресс» мчал все дальше на север. Окна закрыл густой туман. Стемнело. По всему вагону и над багажными полками загорелись лампы. Стучат колеса, по окнам барабанит дождь, завывает ветер, а профессору Люпину все нипочем — спит себе и спит. — Скоро должны приехать. — я пытался что–то разглядеть в темном окне. Не успел я закрыть рта, как поезд замедлил ход. — Прекрасно! — я вновь подал голос и, осторожно обойдя профессора, стал вглядываться в темноту за стеклом. — Умираю с голоду. Скорее бы за праздничный стол. Гермиона посмотрела на часы. — Но нам еще далеко ехать, — заметила она. — А чего же мы останавливаемся? Поезд ехал все медленнее. Шум двигателя утих, зато ветер и дождь за окном как будто усилились. Гарри, находившийся ближе всех к двери, выглянул в коридор. Поезд дернулся и остановился. Судя по звукам в вагоне, с полок посыпались вещи. Неожиданно погасли все лампы, и поезд погрузился в кромешную тьму. — В чем дело? — спросил я. — Ой! — вскрикнула Гермиона. — Рон, это моя нога! Гарри добрался до своего сиденья. — Может, авария? — Не знаю… Я протирал запотевшее стекло. Вгляделся в темноту за окном внимательнее. Блин ничего не видно, только какие-то тени. — Там что-то движется, — сказал я. — По–моему, к нам спешат люди. Дверь открылась, и кто–то встал Гарри на ногу. Тот выругался. — Простите! Вы не знаете, что случилось? — Привет, Невилл! — Гарри протянул в темноте руку и схватил его за мантию. — Гарри? Это ты? Что случилось?! — Понятия не имею! Иди к нам, садись. — Раздалось сердитое шипение — Невилл сел на Косолапа. — Пойду схожу к машинисту, узнаю, что произошло, — послышался голос Гермионы. Гарри дал ей пройти. Дверь опять скользнула, звук столкновения, и два девичьих голоса вскрикнули: — Кто это? — А это кто? — Джинни? — Гермиона? — Что ты делаешь? — Ищу Рона. — Иди садись. — Не сюда! — предупредил Гарри. — Здесь я. — Ой! — крикнул Невилл. — Тихо! — вдруг раздался хрипловатый голос. Профессор Люпин наконец проснулся. Я услышал шорох в углу. Все замолчали. Слабый треск — и в купе забрезжил свет. В ладонях профессора Люпина подрагивал огонь, освещая усталое, серое лицо. Глаза его, однако, были ясны и настороженны. И чего мы сами не догадались? В поезде на магию школьников закрывают глаза. — Оставайтесь на месте. — Голос был все еще сиплый после сна. Он медленно встал, держа перед собой пригоршню огня, и пошел к двери, но та, опередив его, медленно открылась. Дрожащее пламя в руках Люпина осветило упиравшуюся в потолок фигуру, закутанную в плащ. Лицо пришельца было полностью скрыто капюшоном. Из–под плаща высунулась рука: лоснящаяся, сероватая, вся в слизи и струпьях, как у долго находившегося в воде утопленника. Рука торчала наружу долю секунды: существо как будто почуяло взгляды и поспешно спрятало ее в складке черной материи. То, что было под капюшоном, протяжно, с хрипом не то взвыло, не то вздохнуло, словно хотело засосать не только воздух, но вообще все вокруг. Присутствующих обдало стужей. У меня перехватило дыхание. Мороз пробирался под кожу, в грудь, в самое сердце. Внезапно профессор Люпин как-то прогнал этого монстра и в купе разгорелся свет. Осматриваю всех. Блин, что с Гарри. Он лежит на полу без сознания. — Гарри! Гарри! Ты в порядке? Я пошлепал его по лицу. — Что… что? Гарри открыл глаза. Светят фонари, подрагивает пол. «Хогвартс–Экспресс» снова в пути, и во всех купе горит свет. Я и Гермиона склонились над другом, стоя на коленях, позади Невилл и профессор Люпин. Гарри хотел поправить очки, и его судя по позеленевшему лицу затошнило, на лбу выступил холодный пот. Я и Гермиона уложили его на сиденье. — Ну, как ты? — забеспокоился я. — Ничего. — Гарри бросил взгляд на дверь. — Что это было? Где та… ну которая кричала? — Никто не кричал. — я недоумевающе покачал головой. Гарри осмотрел освещенное купе. Бледные–бледные Джинни и Невилл таращили на него глаза. — Но я слышал крик. Что–то громко треснуло, и все вздрогнули. Профессор Люпин разломал на части большую плитку шоколада. — Держи, — протянул он Гарри самый большой кусок. — Съешь и станет полегче. Гарри взял, но есть не торопился. — Вы не знаете, кто это был? — спросил он Люпина. — Дементор.—Люпин раздавал шоколад всем остальным. — Один из дементоров Азкабана. Мы все смотрели на него, не веря ушам. Профессор Люпин скомкал пустую обертку и сунул в карман. — Ешь, — повторил он. — Увидишь, станет легче. Простите, я ненадолго уйду, мне надо кое-что сказать машинисту. Люпин скрылся в коридоре. — Гарри, ты и вправду в порядке? — Гермиона тревожно смотрела на друга. — Я так и не понял, что произошло. — Гарри вытер пот со лба. — Ну, понимаешь, этот дементор стоял здесь и осматривался, и ты, ты… — Наверное, это был обморок — я никак не мог успокоиться. — Ты вдруг обмер, упал и забился… — А профессор Люпин подошел к дементору, вынул палочку, — продолжила Гермиона, — и сказал: «Никто из нас не прячет Сириуса Блэка под мантией. Уходи». Но великан не шелохнулся. Тогда Люпин что–то пробормотал, и из палочки на дементора посыпались серебряные искры, тот развернулся и тотчас исчез. — Ужас какой! — пропищал Невилл не своим голосом. — Когда это вошло сюда, почувствовали холод? — Мне показалось, он явился с того света. — меня передернуло. — Такой страх, как будто никакой радости никогда в жизни больше не будет. Съежившаяся в углу Джинни выглядела немногим лучше Гарри. Она вдруг громко всхлипнула, Гермиона нагнулась к девочке и обняла ее. — Но вы же не попадали с сидений, — неловко пробормотал Гарри. — Нет, — подтвердил я и опять беспокойно глянул на него. Джинни колотила дрожь… Вернулся профессор Люпин. Остановился рядом с Гарри и ласково улыбнулся. — Съешь, пожалуйста, шоколад, он неядовитый. Гарри откусил кусочек. — Через десять минут будем в Хогвартсе, —произнес учитель. — Ну что, Гарри, полегче стало? — Да. — интересно откуда профессор знает его имя? О происшедшем больше не вспоминали. Поезд прибыл на станцию Хогсмид. Высаживались долго и шумно. Совы ухали, коты мяукали. Любимая жаба Невилла громко квакала под его шляпой. Крошечная платформа после дождя обледенела. — Первокурсники, сюда! — громыхнул знакомый голос. Гарри, я и Гермиона обернулись и увидели высоченную фигуру Хагрида. Лесничий собирал первокурсников, чтобы переправить, согласно традиции, через озеро. — Здорово, неразлучная троица! — Хагрид возвышался над головами. Мы рванули к нему, но нас тут же оттеснила толпа первоклашек. Гарри, мне и Гермионе предстояло, как и всем остальным, ехать до замка в карете. На грязной, в колдобинах, дороге их было не менее сотни — и никаких лошадей. Хотя, говорят, в замке есть лошади–невидимки. Когда мы забрались внутрь и захлопнули дверцу, карета и правда покатила сама, качаясь и трясясь на ухабах. В карете попахивало навозом и соломой. После шоколада Гарри чувствовал себя лучше, но слабость его еще не отпустила. Я и Гермиона сели по краям сиденья и всю дорогу украдкой поглядывали на него, опасаясь повторения припадка. Карета подкатила к великолепным чугунным воротам, слева и справа высились каменные колонны, увенчанные крылатыми кабанами, рядом стояли два дементора, с ног до головы укутанные мантиями. Я ощутил подступающий озноб и покосился на Гарри. Карета покатилась по длинному извилистому подъезду к замку. Гермиона высунулась в окошко и любовалась множеством приближающихся башен и башенок. Покачнувшись, карета остановилась, и я с Гермионой вылезли. Гарри сошел следом. — Ты хлопнулся в обморок, Поттер? Лонгботом не врет? Ты и впрямь хлопнулся? — протянул сзади довольный голос. Малфой оттолкнул локтем Гермиону и загородил Гарри дорогу к каменным ступеням, ведущим в замок. Его распирало от ликования, серые глазки злобно поблескивали. — Уйди, Малфой, — процедил я. — А ты, Уизли? — крикнул Малфой. — Небось тоже испугался старины дементора? — Что тут за шум? — мягко спросил профессор Люпин, выходя из подъехавшей кареты. Малфой свысока глянул на профессора Люпина, приметил его латаную мантию, ветхий чемодан и сказал с еле заметной усмешкой: — Никакого шума… э–э… профессор, — и, подмигнув Крэббу с Гойлом, двинулся впереди них по ступеням. Гермиона толкнула меня в спину, и мы вместе со всеми вошли через высокие дубовые двери в огромный холл, освещенный факелами. Из холла наверх вела роскошная мраморная лестница. Двери в Большой зал были гостеприимно распахнуты. Поток учеников понес к ним нас, но мы успели только увидеть волшебный, затянутый сегодня черными тучами потолок. — Поттер! Грэйнджер! Подойдите ко мне! — раздался чей-то голос. Гарри и Гермиона удивленно обернулись. Профессор МакГонагалл, преподаватель трансфигурации и декан Гриффиндора, требовательно глядела на них поверх голов. Вид у нее был, как всегда, суровый. Волосы собраны в тугой пучок, сквозь квадратные очки в упор смотрят острые, живые глаза. Гарри локтями прокладывал в толпе дорогу. Интересно что ей надо от них? — Не волнуйтесь. Я просто хочу поговорить с вами у себя в кабинете, — сказала она. — А вы, Уизли, идите в зал. Я посмотрел всем троим вслед и поспешил к праздничному столу. Профессор повела друзей через холл по мраморной лестнице к коридору, ведущему к ней в кабинет. Меня встретило целое море черных остроконечных шляп; тысячи свечей парили в воздухе, бросая свет на лица учеников за длинными столами. Пока профессор отсутствовала пришел профессор Флитвик в окружении первогодок и началось распределение. пока я ждал друзей распределение уже закончилось. Профессор Флитвик, крошечный волшебник с целой шапкой седых волос на голове, выносил из Большого зала старую Шляпу и трехногую табуретку. — Распределение уже кончилось, — заметила Гермиона, что-то прячушая под мантией. За ней пришел мрачный Гарри. Они сели рядом со мной на занятые для них места. — Зачем вас вызывали? — спросил я Гарри. Гарри зашептал мне, но тут на ноги поднялся директор школы. Хотя профессор Дамблдор был очень стар, энергия била в нем ключом. У него были серебряные волосы до плеч и такая же борода, очки–половинки и необычайно длинный крючковатый нос. О нем часто говорили, что он самый великий волшебник. Дамблдор у всех вызывал доверие. — Приветствую всех! — сказал директор школы. — Приветствую и поздравляю с началом нового учебного года в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»! Мне надо многое вам сказать. Начнем с самого важного и серьезного, чтобы уж больше к этому не возвращаться. Это не самое приятное известие, но зато нас сегодня ждет отменное пиршество. — Дамблдор кашлянул и продолжал: — Как вам уже хорошо известно, в нашу школу прислали на время несколько стражей Азкабана — дементоров, которые находятся здесь по поручению Министерства магии. Сегодня вечером они производили обыск в «Хогвартс–Экспрессе». Дамблдор секунду–другую молчал. А отец говорил, что Дамблдор не очень–то рад такой охране. — Они будут стоять у всех выходов с территории школы, — продолжал директор. — И пока они здесь, — запомните хорошенько! — никто не должен даже пытаться покинуть Хогвартс без разрешения. Дементоров не проведешь ни переодеванием, ни какими–либо еще фокусами, не помогут даже мантии-невидимки. — Последние слова он произнес как бы между прочим, а Гарри и я переглянулись. — Дементоров тщетно умолять, тщетно просить прощения. Поэтому я вас очень прошу, всех и каждого, не давайте им повода причинить вам вред. Я уже говорил со старостами факультетов и двумя нашими новыми старостами школы, они будут следить, чтобы никто никогда не затевал с дементорами опасной игры. Перси, сидевший недалеко от Гарри, снова выпятил грудь и горделиво огляделся. Дамблдор опять замолчал, окинул внимательным взглядом сидящих — никто не шелохнулся, не произнес ни слова. — Закончу на более приятной ноте, — продолжил он. — Счастлив представить двух наших новых преподавателей. Во-первых, профессор Люпин, который любезно согласился занять должность преподавателя защиты от темных искусств. Послышались редкие хлопки, известие было принято без особого энтузиазма. Горячо хлопали только те, кто ехал сегодня в одном купе с профессором Люпином. Профессор выглядел особенно жалко среди преподавателей, одетых в свои лучшие мантии. — Посмотри на Снейпа, — шепнул я на ухо Гарри. Профессор Снейп, специалист по зельеварению, смотрел через весь стол на профессора Люпина. Все знали, что Снейп давно мечтал о должности, которую занял Люпин, но я был поражен тем, как исказилось его худое, землистого цвета лицо. В нем читались не зависть или гнев, оно выражало сильнейшее отвращение. Такое выражение появлялось в лице Снейпа всякий раз, как он смотрел на Гарри. — Что касается второго назначения, — заговорил Дамблдор после того, как стихли жидкие аплодисменты, — должен, к сожалению, напомнить, что профессор Кеттлберн, наш специалист по уходу за магическими существами, в конце прошлого семестра подал прошение об отставке, чтобы провести больше времени с оставшимися у него руками и ногами. Так вот, с большим удовольствием сообщаю вам, что его должность согласился принять сам Рубеус Хагрид. Он будет совмещать работу лесничего с преподаванием. Гарри, я и Гермиона не поверили своим ушам. И тут же присоединились к буре аплодисментов, которые были особенно сильны за столом гриффиндорцев. Гарри подался вперед, чтобы лучше видеть Хагрида. Лесничий был красный как свекла, глядел, опустив глаза, на свои огромные ручищи, а в его черной всклокоченной бороде играла широкая довольная улыбка. — Как же это мы не догадались! — ударил кулаком по столу я. — Кто еще мог рекомендовать нам эту кусачую книгу? Гарри, я и Гермиона последними кончили хлопать. Дамблдор заговорил опять, и мы увидели, что Хагрид вытирает глаза скатертью. — Ну вот, кажется, и все, — заключил Дамблдор. — Во всяком случае, самое главное. А теперь будем праздновать! Золотые тарелки и кубки наполнились едой и питьем. Я был очень голодным. Гарри мрачно ковырялся в отбиврых, я же взял несколько куриных ножек и принялся их уплетать. Пир был хоть куда! Зал наполнился смехом, разговорами, звоном ножей и вилок. Но мы не могли дождаться, когда праздник кончится, — так нам хотелось поговорить с Хагридом. мы знали, как много означает для него должность преподавателя. Ведь он даже не сдал СОВ. На третьем курсе его безвинно исключили из школы за преступление, которое он не совершал. Гарри и я с Гермионой в прошлом году вернули ему доброе имя, вытащив из Азкабана. Наконец последние куски тыквенного пирога исчезли с золотых блюд и Дамблдор намекнул всем, что пора идти спать. Мы сейчас же бросились к Хагриду. — Хагрид, поздравляем! — воскликнула Гермиона, когда мы очутились у преподавательского стола. — Привет, привет всем троим, — ответил Хагрид, вытирая салфеткой с лица пот. — Не верится! Великий человек Дамблдор… Пришел ко мне в хижину… сразу, как профессор Кеттлберн сказал, что больше не может… Я так об этом мечтал всю жизнь… Чувства переполнили его, и он спрятал лицо в салфетку. Подошла профессор МакГонагалл и погнала всех спать. Гарри, я и Гермиона вместе со всеми гриффиндорцами, сытые сверх меры и усталые, поднялись по мраморной лестнице, свернули в один коридор, другой, поднялись по сотне ступенек и очутились наконец у своей башни. Полная Дама в розовом платье спросила у нас пароль. — Входите, входите, — раздался из–за спин голос Перси. — Новый пароль — «Фортуна Майор»! — Опять я не запомню, — чуть не плакал Невилл Лонгботом. Он вечно забывал пароли. Вошли в гостиную, девочки пошли в свои спальни по одной лестнице, мальчики подругой. Вошли в такую знакомую круглую спальню, вот и пять кроватей под пологами на четырех столбиках. Я подошел к своей, и высадил Паршивца. Спа-ать.