Часть 8

Третьекурсники любили уроки защиты от темных искусств. Только Драко Малфой со своей шайкой не упускали случая сказать о профессоре Люпине гадость. — Вот так лохмотья! — громко шептал Малфой, завидев Люпина. — Точь–в–точь наш сумашедший домашний эльф! Одежда у Люпина и правда потрепана и в заплатах, зато уроки — один лучше другого. После богарта мы сражались с красными колпаками. Эти свирепые карлики водились всюду, где когда-то проливалась кровь — в затканных паутиной закоулках замков, в оврагах на месте сражений, — и дубинами убивали заблудившихся путников. Потом изучали ползучих водяных. Они были вылитые обезьяны, только в чешуе, жили в прудах и душили перепончатыми лапами всех, кого им удавалось заманить к себе. Вся школа мгновенно узнала, как боггарт предстал в виде Снейпа, одетого в платье и шляпу бабушки Невилла. Ученики и кое-кто из профессоров держались за животы от смеха, только Снейп ходил чернее тучи. При одном упоминании профессора Люпина у него мстительно загорались глаза; Невиллу на его уроках в отместку доставалось вдвойне. Еще нас достала профессор Трелони. Хотя больше это касалось Гарри, но слушать о его постояных смертях нам уже порядком надоело. В освещенной камином, насыщенной благовониями комнате класс искал тайный смысл в смутных фигурах и символах. А у Трелони, стоило ей взглянуть на Гарри, огромные глаза заволакивало слезами. А есть ли у неё вообще дар? Уроки ухода за магическими существами на всех наводили тоску. Хагрид после случая с Клювокрылом потерял веру в себя. Теперь урок за уроком класс занимался флоббер–червями, а существ скучнее, как известно, нет во всем мире. Да я больше в книжке о животных узнал, чем за его уроки. Он после гипогриффа совсем утратил веру в себя. — Кому надо за ними ухаживать? — ворчал я, второй час запихивая в слюнявую глотку червяка нарезанный лентами салат. Наступил октябрь. Скоро начнутся матчи, и скучные уроки легче будет терпеть. Начались тренировки по квидичу на которых начал пропадать Гарри. После одной из тренировок продрогший, но довольный Гарри зашел в гостиную, полную возбужденных гриффиндорцев. Я и Гермиона сидели в креслах у камина и готовили карты звездного неба для урока астрономии. — Что стряслось? — спросил Гарри у нас. — Видишь объявление? — я махнул в сторону свежего куска пергамента на древней доске объявлений. — Конец октября. Посещение Хогсмида. Через портретный проем вслед за Гарри вошел Фред. — Вот здорово! — обрадовался он. — Загляну в лавку «Зонко». У меня как раз кончаются бомбы–вонючки. Гарри, погрустнев, откинулся на спинку кресла. — Не расстраивайся, пойдешь в следующем году, — прочитала его мысли Гермиона. — Блэка скоро поймают, его ведь уже видели. — Блэк не такой дурак, в Хогсмиде ему делать нечего. Попроси МакГонагалл, может, она разрешит тебе пойти с нами. Когда–то еще будет «следующий раз»? Вдруг получиться, хотя зная МакГонагал она скорее обрадуется, что у него нет разрешения. — Ты что, Рон! — опешила Гермиона. — Гарри нельзя ни на шаг выходить из школы. — Да что ему одному здесь сидеть, что ли! Давай, Гарри, обязательно попроси МакГонагалл… — Наверное, попрошу. Гермиона хотела было возразить, но к ней на колени прыгнул Косолапсус, у него в зубах корчился большой паук. Вот же вредное животное. Он ведь специально преследует моего крыса. Гермиона ведь не единсвеная на нашем факультете, кто держит кошек, но на моего крыса так реагирует только он. — Он что, обязательно должен жрать паука на наших глазах? — поморщился я, давя желание сбежать. — Умница, Косолап. — Гермиона погладила кота, не обращая на меня внимания. — Ты его сам поймал? Косолапсус принялся медленно жевать паука, не сводя желтых глаз с меня. — Не пускай его ко мне, — пробурчал я и склонился над картой. — У меня в сумке Паршивец. Гарри зевнул. Он подтянул свою сумку, вынул пергамент, чернила с пером и принялся за работу. — Можешь срисовать мою, если хочешь, — предложил я, пометив последнюю звезду завитушкой, и придвинул работу к Гарри. Гермиона поджала губы: она терпеть не могла, когда списывают. Косолап, не мигая, глядел на меня и помахивал кончиком хвоста. Я на миг отвернулся, а кот вдруг бросился на мою сумку и стал рвать её когтями. Вот рыжая тварь! — Брысь, брысь, дурацкий кот! — завопил я, схватил сумку и стал бешено трясти кота, но животное намертво вцепилось в нее и грозно шипело. — Рон, ему больно, — взвизгнула Гермиона. Вся гостиная с интересом наблюдала за сражением. Я тряс сумкой, кот держался крепко. И тут из сумки вылетел крыс Паршивец… — Хватай кота! — взревел я. Косолап выпустил порванную сумку и, перепрыгнув через стол, помчался за перепуганным насмерть Паршивцем. Джордж бросился ему наперерез, но опоздал. Паршивец стремглав прошмыгнул между множеством ног и исчез под старым шкафом. Косолап с ходу затормозил и запустил под шкаф переднюю лапу. Подоспели я и Гермиона. Она схватила кота поперек туловища и оттащила. Я же, распластавшись на полу, за хвост вытянул Паршивца. Крысюк выглядел совсем уж печально. Шерсть облезла, сам тощий, еще и этот кот постояно на него охотиться. — Ты посмотри на него! — я затряс крысом перед лицом Гермионы. — Кожа да кости! А твой Косолап на нее кидается. Держи его подальше от моего крыса! — Рон, Косолап не понимает, что это плохо, — оправдывалась Гермиона дрожащим голосом. — Все кошки охотятся за крысами. — Это не простой кот, — не унимался я, запихивая крыса в нагрудный карман. — Он понял мои слова, что Паршивец у меня в сумке. — Глупости! Косолап почуял ее, как же еще он… — Твой кот взъелся на Паршивца, — не отступал я. Вокруг захихикали, но я ничего не слышал. — Паршивец появился здесь раньше. И он болен! Я повернулся на каблуках и ушел в спальню. Положил крыса на тумбочку и вернулся за своими вещами. Гарри скатывал карту звездного неба. Сказав ему, что я иду спать вернулся в спальню. Разговаривать с Гермионой пропало всякое желание. *** Назавтра я весь день дулся на Гермиону. На уроке травологии мы в троем срезали с одного цветка пузатые розовые стручки. я, надувшись, молчал. — Как Паршивец? — робко спросила Гермиона, раскрыла стручок и вытряхнула блестящие бобы в деревянную кадку. — Забился под одеяло и дрожит от страха, — сердито ответил я, кинул бобы в кадку, промахнулся, и бобы рассыпались по полу. — Аккуратнее, Уизли! — сказала профессор Спраут: бобы тут же лопались и превращались в цветки. Со звонком мы вышли из оранжереи. Следующий урок — трансфигурация профессора МакГонагалл. В конце коридора столпились возбужденные одноклассники. Окруженная учениками, Лаванда Браун горько рыдала, а Парвати Патил, обняв подругу за плечи, что–то объясняла Симусу Финнигану и Дину Томасу, вид у них был самый серьезный. — Что случилось, Лаванда? — встревожилась Гермиона. — Ей утром пришло из дома письмо, — тихо ответила за подругу Парвати. — Ее кролика, Пушистика, задрала лиса. — Бедная Лаванда, — пожалела девочку Гермиона. — Как же я могла забыть? — всхлипывая, корила себя Лаванда. — Ты помнишь, какое сегодня число? — Какое? — Шестнадцатое октября! «То, чего ты боишься, случится шестнадцатого октября». Помнишь? Она была права, так и вы–ышло! — взывыла она, напоминая нам о предсказании Трелони на первом уроке. Хм, видимо хоть какие-то зачатки дара у профессора есть. Вокруг Лаванды столпился весь класс. Симус сокрушенно качал головой. Гермиона, помолчав, спросила: — Так ты… так ты все это время боялась, что Пушистика съест лиса? — Ну… ну, не обязательно ли–лиса, — ответила заикаясь Лаванда, сквозь слезы глядя на Гермиону. — Я бо–боялась, что он умрет. — А что, Пушистик был старый? — Не–нет, о–он был совсем еще детеныш. — Парвати крепче обняла подругу. — Тогда почему ты боялась, что он скоро умрет? — Парвати метнула на Гермиону сердитый взгляд. — Давай рассуждать логически. — Гермиона обвела весь класс взглядом. — Ведь Пушистик умер даже и не сегодня? Сегодня пришло письмо. — Лаванда разрыдалась еще громче. — Какже Лаванда могла бояться, ведь это произошло внезапно… — Не слушай ее, Лаванда, — Перебил Гермиону я. Какая она черствая все-таки.— Ей плевать на чужих животных. Я с Гермионой обменялись грозными взглядами, но тут очень кстати появилась профессор МакГонагалл. Мы сели по разные стороны от Гарри и весь урок не проронили ни слова. Прозвенел звонок, Гарри встал и пошел было к столу МакГонагалл, но профессор сама заговорила о Хогсмиде, обратившись к классу: — Задержитесь ненадолго. Вы все на моем факультете, поэтому сдайте мне до Хэллоуина разрешения от родителей. Не будет разрешения, не будет Хогсмида. Невилл поднял руку: — Профессор, я, кажется, потерял… — Ваша бабушка, Логботом, послала разрешение прямо мне. Решила, что так надежнее. Все, урок окончен. — Пойди попроси ее, — шепнул я, подталкивая друга в спину. Он все-таки очень стенительный. — Гарри… — заикнулась было Гермиона. — Ну, иди же, — подтолкнул его я. Пока Гарри разговаривал с деканом, я из-за двери отчаянно кивал в знак одобрения. Та что-то резко отвечала ему. Потом он расстроенный вышел из кабинета. — не получилось? — нет. *** Я ругал МакГонагалл не переставая. Гермиона с укором смотрела на меня. Выражение ее лица говорило: «Все к лучшему», и это еще больше сердило меня. А Гарри молча слушал, как однокурсники взахлеб обсуждают, что будут делать в Хогсмиде. — Не унывай! — я хлопнул Гарри по плечу. — В этот день Хэллоуин, вечером в Большом зале праздничный ужин. Там конечно не будет твоего любимого пирога с патокой, но сладости из тыквы тоже вкусные. — Угу — мрачно кивнул Гарри. Все пытались утешить Гарри. Дин Томас, умевший подделать любой почерк, предложил расписаться за дядю Вернона, но это было уже бесполезно. А я вспомнил про мантию–невидимку, но Гермиона возразила на это, что дементоров маскарадом не проведешь — они чувствуют человека через мантию. Даже Перси решил в этом поучаствовать. — И чего столько шума подняли из–за Хогсмида? — сказал он вполне серьезно. — Не стоит он этого. Магазин сластей еще ничего, но в лавку диковинных штучек «Зонко» даже заходить опасно. Стоит, пожалуй, заглянуть в Визжащую хижину, но больше там делать нечего. У тешитель блин. Гарри только сильнее растроился. *** Утром Гарри встал вместе со всеми и пошел завтракать. Мы старались приободрить его, даже помирившись. — Мы принесем тебе много-много сладостей, — обещала Гермиона, от всего сердца жалея Гарри. — Воз и тележку! — подхватил я. Вчерашнее забылось. Было из–за чего расстраиваться, вот Гарри действительно не повезло. — Да ладно, чего там, — небрежно отвечал Гарри, провожая нас в холл. — Счастливо. Увидимся вечером, на празднике. Завхоз Филч стоял у дверей и по списку отмечал уходящих, пристально вглядываясь в каждое лицо: без разрешения мимо него не проскользнешь. — Что, Поттер, отсиживаешься в замке? — крикнул Малфой. Крэбб и Гойл осклабились. — Дементоров испугался? Гарри пошел вверх по лестнице, а мы пошли в деревню. Надо будет действительно набрать ему сладостей. Пусть порадуется. * * * К вечеру мы вернулись в башню. — Вот ты где! — воскликнул я. — Гляди, сколько мы тебе всего принесли! На колени Гарри посыпался дождь сладостей в пестрых блестящих обертках я с Гермионой только что вошли в комнату отдыха, оба раскраснелись с холода и сияли от удовольствия. — Спасибо. — Гарри взял в руки пакетик черных перечных упырей. — Ну как там, в Хогсмиде? Где вы были? Где только мы не были! И в магазине волшебных принадлежностей «Дэрвиш и Бэнгз», и в лавке диковинных штучек «Зонко», и в пабе «Три метлы» — ах, какое там чудесное горячее сливочное пиво! Мы начали рассказывать другу обо всем, что мы там увидели. — А почта, Гарри! Двести сов, каждая на своей полке, у каждой свой цвет, чем сова быстрее, тем цвет ярче. — А в «Сладком королевстве» новый сорт сливочной помадки! Всем дают бесплатно попробовать. Вот, держи. — А в «Трех метлах» мы, кажется, видели троля… Кто только туда не заходит! — Жаль, что нельзя было захватить сливочного пива с собой. Так хорошо согревает! — А ты что делал? — опомнилась Гермиона. — Готовил уроки? — Да нет, так… пил с Люпином у него в кабинете чай. Потом пришел Снейп… — И Гарри рассказал нам о зелье, которое принес Люпину недовольный Снейп. Я раскрыл рот от удивления. У профессора реально нет инстинкта самосохранения. Да я даже воду из рук Снейпа не приму. — И Люпин выпил? Он что, чокнутый? Гермиона глянула на часы. — Пора идти за праздничный стол, до начала пять минут. — мы выскочили через проем с Толстой леди и вместе со всеми поспешили в Большой зал. — Вряд ли Снейп отравил бы Люпина на глазах у Гарри. — Гермиона опасливо огляделась: не подслушивает ли кто? — От него можно всего ожидать, — ответил Гарри. Мы миновали холл и вошли в Большой зал. Сотни тыкв светились зажженными внутри свечами, под затянутым тучами потолком парила стая наколдованых летучих мышей, змеились молниями ярко–оранжевые транспаранты. Столы ломились от яств, да таких, что я и Гермиона, объевшиеся в Хогсмиде сладостей, не только отведали всего, но еще взяли добавки. Что уж говорить о Гарри. Покосился на Люпина. Профессор Люпин был весел и как ни в чем не бывало беседовал с учителем заклинаний Флитвиком. А Снейп что–то уж очень часто посматривал на Люпина. Странно. И чем же таким болеет наш профессор ЗОТИ? После ужина, привидения Хогвартса разыграли целое представление. Неожиданно вылетели из стен и столов, представляя сценки о том, как сделались привидениями. Огромный успех имел Почти Безголовый Ник, призрак дома Гриффиндор. Он очень живо изобразил, как ему безобразно отсекали голову. Чудесный вечер не испортил даже Малфой. — Привет от дементоров, Поттер! — крикнул он, выходя из зала. Наша троица вместе со всеми гриффиндорцами шла обычным путем в башню Гриффиндора. У портрета Полной Дамы почему-то образовался затор. — Что это все стоят? — удивился я. — Пожалуйста, расступитесь, — послышался голос Перси, и староста важно прошествовал сквозь толпу. — Почему такое столпотворение? Вы что, все забыли пароль? Извините, я староста школы… И тут стало тихо. Сначала умолкли те, кто стоял ближе всех к проему. Скоро молчали все. — Скорее позовите профессора Дамблдора, — вдруг раздался пронзительный крик старшего брата, от которого словно повеяло холодом. Все взгляды устремились к нему, стоявшие сзади поднялись на цыпочки. — Что случилось? — спросила только что подошедшая сестренка. Она кстати все еще тащится от Гарри, но хоть стала больше поглядывать на других парней. Все таки это была хорогая идея свести её с Колином. Наконец появился профессор Дамблдор, гриффиндорцы расступились, Гарри и я с Гермионой протиснулись к самому входу. Гермиона ахнула и схватила Гарри за руку: Полная Леди с портрета исчезла, холст весь искромсан; пол усеян лоскутами; целый клок совсем вырван. Дамблдор окинул взглядом обезображенную картину и повернулся к подоспевшим профессорам МакГонагалл, Люпину и Снейпу. — Профессор МакГонагалл, пожалуйста, пойдите к Филчу. Пусть он немедленно осмотрит все портреты в замке. Надо найти Полную Леди. — Найдете, непременно найдете, — прокудахтал кто-то. Это был полтергейст Пивз. Он кувыркался под потолком, по обыкновению, радуясь чужой беде. — Что ты хочешь сказать, Пивз? — спокойно спросил Дамблдор, и Пивз замер. Кого–кого, а Дамблдора он побаивался. Сменивший кудахтанье елейный голос было еще противнее слышать. — Она спряталась от стыда, ваше директорское величество. У нее неописуемый вид. Я видел, как она мчалась по лесам и долам на пятый этаж, колесила между деревьями и истошно вопила. — Он ухмыльнулся и с сомнительной жалостью прибавил: — Бедняжка. — Она не сказала, кто это сделал? — все так же спокойно спросил Дамблдор. — Сказала, школьный голова, сказала! — Пивз не спешил с ответом, будто поигрывал ручной гранатой. — Она отказалась пропустить его без пароля, а он разозлился. — Пивз сделал кувырок и взглянул на Дамблдора, зажав лицо коленями: — Ох, и вредный же характер у Сириуса Блэка! Твою мать. Но почему сегодня, когда в гостиной никого нет, он что дни перепутал?