3. Справедливость.

      Я захлопнула дверь. Пальцы потянулись к замку, которого не было.       Нервозно цыкнула. Совсем вылетело из головы, что во благо сокрытия тайн, двери тут нигде и никогда не запираются. Любой человек мог ворваться ко мне и напасть. Но в моём новообретённом статусе были и свои плюсы: я убиваю предателей без осуждения… босса? Или собственной совести?       Тело упало на мягкий матрас. Глаза уставились в потолок. Я тяжело вздохнула, переваривая последние полчаса. Стала объектом внимания местного психа? Оказалась заложницей страны отсутствующих чудес? Под боком самого ненавистного человека?       К первому я испытывала лишь презрение. Ладно, немного побаивалась его непредсказуемости. Он так жутко произнёс моё имя.       «Ты мне ничего не хочешь сказать, Клементина?»       Классный пирсинг в языке! Не застревает в уретре Агуни? Чего ты, мать твою, хочешь от меня услышать?!       Что касается второго человека ублюдка. Я хотела сказать ублюдка. Я сжала простынь. Волнение участило стук сердца. Гнев заставил быстрее дышать. Казалось, единственной целью моей жизни была месть. Она догорала в остатках моей души маленькими угольками. Своим появлением Чишия плеснул керосина.       «Зои переместилась на вторую строку ожидания»       Вторую строку…       Чишия мог не переживать. Не в моём характере поступать, как он. Его имя никогда не опустится ниже первой в моём листе ненависти.       Я услышала тихий стук в дверь. Человек ждал, что я открою сама. Достаточно приятно знать, что кто-то уважает мои личные границы. Но сейчас я бы предпочла, чтобы он просто повернул ручку и вошёл.       Заставив встать себя с постели, я подошла к двери и открыла её. На пороге стоял неизвестный. Номер на его браслете превышал трёхзначное число. Очередной миньон.       — Что? — спросила я.       Неизвестный отозвался глубоким кивком.       — Шляпник ждёт вас в конференц-зале.       — Опять?       Снова кивок. Я устало улыбнулась.       — Почему он сам не зашёл за мной?       — Занят, — пожал плечами миньон.       — Хорошо, поняла, — я вышла из комнаты, прикрыв дверь, — иду.       Путь не занял много времени. Стоило мне войти, взгляд упал на цветастый халат Шляпника. Он стоял ко мне спиной и с кем-то говорил. Я насторожилась, подумав, что это был Нираги. Однако, автомата я не увидела. А боевик не расставался с ним, как ребёнок с любимой игрушкой.       Босс нас не услышал. Агуни демонстративно покашлял, заметив меня первым. Мужчина развернулся, искренне улыбнувшись.       — Клементина!       Такой радостный, словно я на несколько дней пропадала.       Шляпник подбежал и обхватил мои плечи ладонями. Я выгнула бровь.       — Чем могу?       Его улыбка пропала. Стыдно не было, ведь грусть его была скорее театральной.       — Колючка! — поёжился он и провёл рукой по моей макушке.       На удивление, я не разозлилась. Несмотря на то, что я была чересчур брезглива к чужой заботе, ему дозволялось многое. Как и мне в его сторону. Нужно признать собственный синдром утёнка. Шляпник был первым, кого я увидела, когда... Когда... Когда?       — На самом деле, – босс сбил меня с мысли, – я просто хотел провести с тобой время. Выпить в баре, всё такое! Но меня слегка отвлекли.       Из-за правого плеча Шляпника выглянул доселе незримый мне человек.       Воздух застрял где-то в горле. Казалось, я вовсе разучилась говорить. Словно мне отрезали язык.       Чишия, подобно ангелу в белом капюшоне, встал по правую руку от босса. Но я-то знала, что он дьявол. И его дьявольская рука помахала мне.       — Не уверен, что вы успели познакомиться… — начал Шляпник.       — Не нужно. — отрезала я хриплым голосом.       Босс опешил, задрав брови. Он посмотрел на меня поверх солнечных очков, слегка опустив подбородок.       По телу пробежала мелкая гадкая дрожь. Подобно измороси. Не знаю, от страха или гнева. Что-то внутри меня противилось посмотреть на Чишию. Его тошнотворное спокойствие заставило бы меня прострелить ему лоб, но тогда ещё не пришло время.       Шляпник метнул взгляд сначала на парня, потом на меня, проведя меж нами незримую линию. Сделал мысленные выводы. Он встал в позу рассерженной матери, уткнувшись кулаками в талию.       — Знакомы, – кивнул Шляпник, – и даже успели повздорить?       Всё же, я посмотрела на Чишию. Тот лишь задрал бровь, скрестив руки на груди. Он неотрывно глядел на меня всё это время. Его изучающий взгляд замер на моих глазах, в поиске. В поиске ответа на поставленный боссом вопрос.        Как только парень склонил голову, я почувствовала, как он копается своими кровавыми пальцами в моём мозгу. Меня передёрнуло. Я всплеснула руками.       — Разве это важно? — подхватывая Шляпника за локоть, я повела его к выходу, — хотел выпить? Пойдём.       Он растерялся от моего резкого выпада. Пальцами я почувствовала напряжение в его бицепсе. И это явно не была попытка меня впечатлить.       — Э…       — Такэру, — Агуни держал рацию близко к уху, — нужна твоя помощь.       Казалось, босс оживился. Мужчина был рад избежать неловкой ситуации. И даже счастлив больше не давиться наэлектризованным мной воздухом.       Такэру кивнул Агуни. Тот скрылся за дверью. Наклонившись к моему уху, босс прошептал:       — Солнце моё, да я сегодня нарасхват. Сначала реши свою проблему, потом поделись пивом, — уголок губы полз верх, — если пожелаешь.       Я посмотрела в пол. В чувство привёл лишь хлопок дверью. Не по мне, а жаль. Я бы не отказалась от удара, чтобы окончательно собраться.       Шляпник ушёл, оставив меня наедине с Чишией. Я подняла глаза. Он, вполне ожидаемо, продолжал смотреть изучающе. Руки парня скользнули в карманы. Я почувствовала вкус рвущихся слов на кончике языка. Пришлось его прикусить.       По залу пронёсся голос, который я желала больше никогда не слышать. Разве, что в агонии.       — У тебя совершенно престранный вид сегодня. Страньше обычного.       Убеждаясь, что мы остались одни, я прижала Чишию к стене. Он был шокирован не меньше моего. Не знаю, откуда взялось столько силы разом.       — Думал, я не узнаю тебя, чёртов убийца?!       Кошачий взгляд Чишии не выдавал ничего, кроме холода и равнодушия. Это злило сильнее. Мои пальцы сжались на основании пистолета и одним резким движением поднесли ствол к подбородку мужчины.       Показывая своё насмешливое презрение, он саркастично улыбнулся на одну щёку. Но его взгляд… Оставался пустым. Я скрипнула зубами. Чишия вновь подал голос.       — Меня многие называли убийцей по определённым причинам. И кто же твоя?       Я прижала оружие к ярко выпирающему кадыку. Шунтаро даже не вздрогнул, лишь вскинул брови.       — Моя сестра, — процедила я, — должна была получить то сердце. А ты… — губы задрожали. Слёзы подступили к глазам, — алчный ублюдок!       Врач замер. По всей видимости, до него снизошло жестокое осознание, кто именно стоит перед ним. Я перестала ощущать его веселье исходящее ранее. Светящееся лицо померкло. Шунтаро опустил конец оружия указательным пальцем и сделал шаг. Грудная клетка Чишии уперлась в пистолет.       — Заберёшь моё сердце? — из его губ вылетела горькая усмешка. — Кажется, это будет справедливо?       Дуло пистолета вяло соскользнуло с его груди. На глаза осела дымка. Я не нашла слов, чтобы ответить. Хотелось просто упасть на колени и заплакать, ведь я совсем не понимала, издевается Чишия или искренне ощущает вину.       Говоря о слезах. Я почувствовала их вкус у себя во рту. Дрожащие пальцы не удержали оружие и уронили его. Потерявшаяся в собственных эмоциях я подняла голову. Внутри поселилась жгучая ярость, вызванная этим презренным выражением лица.       — Скажи мне, — я вдавила пальцы в мужское плечо. Он даже не поморщился, словно у него отсутствовал болевой порог, — тебе нисколько не жаль тех детей? Ты спокойно наблюдал за тем, как их сердцебиение становится прямой зелёной полосой? Пока рыдали их близкие?       Кадык парня подпрыгнул. Губы были поджаты. Из них не выскочило ни единого слова. Я приблизилась к Чишии, процедив:       — Разве я могу забрать твоё сердце, если у тебя его нет?