4. Своевременное отступление.

      Чишия огляделся. Он отошёл от меня к центру комнаты.       — Что ты делаешь? — раздражённо спросила я, целясь в горе-врача.       — Камеры ищу. Говоришь так, словно мы в какой-то дораме.       На лбу выступила испарина. Клянусь, я бы пристрелила его на месте, если бы не…       — Чего ты ждёшь, в любом случае? Извинений?       Чего я ждала? Почему не убить его в тот самый миг? Потому что я планировала иначе. Потому что я решила, что… что… Что?       — Извинений? — переспросила я, опуская оружие. Теперь в ход шли слова. Я надеялась, что хотя бы они немного заденут гордость этого ничтожества.       Смешок вырвался из моей груди.       — Ты хоть знаешь, что такое извинение? Признание ответственности. Словесная попытка искупления вины. А ты, убеждённый в непостижимости собственных привилегий, не способен признавать свои ошибки, с высоты своего переспелого интеллекта. Или неудачи. Даже при наличии неопровержимых доказательств. Ты просто не представляешь, что можешь быть не прав. Так какие к чертям собачьим извинения?       Шунтаро смотрел на меня из-под капюшона. Вернее, он пытался найти меня через толщу непробиваемого самомнения. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Хотя, чего стоило ожидать? Он убивал детей. Мои слова не могли на него повлиять.       Он вернулся ко мне, глядя на дуло пистолета. Я уткнула его в лоб Шунтаро.       — Если я правильно услышал, ты назвала меня умным, — я закатила глаза. Что же ещё он мог услышать? — И мой переспелый интеллект заключил, что ты тоже не глупа. По крайней мере, не настолько, чтобы убить беззащитного исполнителя, — врач поднял руки.       Точно. Он же исполнитель. Или как там Шляпник говорил? Столько информации нужно было уложить в голове… И мой японский всё ещё оставлял желать лучшего. Последний раз он пригождался мне лишь в школе, когда…       — Так что? — прервал Чишия мои мысли.       — Соверши хоть крупицу ошибки… — процедила я, — позволь мне снести твою бошку.       Закончив предложение, я ушла, стараясь сбежать от неукротимого желания задушить Чишию собственными руками.

***

      По моим расчётам, это был третий сайдкар. Коктейль уже приелся. Однако, лишь он помогал мне отвлечься от произошедшего диалога.       Флешбеки всплывали сами собой, намекая, что нужно обновлять напиток.       К чёрту баланс, может просто ликёр и сакэ? На сухую. Хотя, нет. На лёд.       Чишия с поднятыми руками опять в моей голове. Выражение его лица меняется со скоростью света. Насмешка. Сожаление. Насмешка. Сожаление. Насмешка. Сожаление. Насмешка. Сожаление. Насмешка. Сожаление. Насмешка. Сожаление. Но ненадолго. За считанные секунды его лицо вновь растягивается в привычной улыбке, полной высокомерия.       — Эй! — я начала щёлкать пальцами, чтобы привлечь внимание бармена. Не знала его имени. — Повтори, — я указала пальцем на пустой бокал, — но убери из него всё безалкогольное.       Бармен нехотя кивнул и принялся выполнять мою просьбу. Передо мной оказался шот. Я быстро его опрокинула, морщась от крепости.       — Бесстыдница-алкоголичка, — к сожалению, это был знакомый голос.       Я не повернулась. Знала, что за мной Нираги. Боевик не блещет умом, может подумает, что я заснула и уйдёт. По крайней мере, я хотела в это верить.       Его ладонь оказалась на моём плече. Я тяжело вздохнула.       — Клементина-а-а… тебе хоть восемнадцать есть? — боевик поморщился, пытаясь приглядеться к моему лицу.       — Будто тебя это заботит… — произнесла я шёпотом. Конечно, он меня не услышал.       Я знала, чем Нираги занимался с местными девушками. Слышала, что он промышлял подобным и там, откуда мы пришли. Воспоминания о Зои вновь вскипятили мою кровь. Я разозлилась. И алкоголь шёл рука об руку с моей злостью. Их танец внутри меня заставлял делать то, что было глупо.       Резко отбросив руку боевика, я вскочила с барного стула, и он с грохотом рухнул на пол. Коллеги-боевики уставились на разыгравшуюся сценку. Меня это мало заботило. Но вот Нираги, кажется, чувствовал себя иначе. Он демонстративно снял автомат с плеч. Все махом вернулись к своим делам.       Его рука тут же оказалась на моём лице. Потные пальцы сжимали щёки.       — Тебе бы остыть немного, а? — услышала я перед тем, как Сугуру толкнул меня в сторону бассейна.       Вода приняла меня в холодные, липкие объятия. Похожие на те, какими вас одаривают дальние родственницы, которых вы не видели около десяти лет. И не видели бы ещё столько же.       В какой-то момент, коснувшись дна ногами, я подумала, что не хочу всплывать. Но лицо Зои появилось перед моими глазами. Я готова поклясться, что она оказалась на секунду передо мной. И её маленькая ручка дала мне едва уловимую пощёчину, чтобы привести меня в чувства.       Я улыбнулась. Всё ещё до неприличия ярая оптимистка? Хочешь, чтобы я показала фрику его место?        Не исключаю, что просто схожу с ума. В любом случае, будь то иллюзия или призрак сестры, это помогло мне оттолкнуться от дна.       Стоило мне вынырнуть, голова отдалась резкой болью из-за грохота вечеринки. Умиротворяющее шуршание коктейля из воды, хлорки и ещё нескольких не весть каких жидкостей нравилось мне больше. Хуже и громче звучания пляжной тусовки ничего быть не могло. А потом я услышала смех Нираги. — Я уже подумал, что плавать не умеешь!       Подумал. Как же. Ты не умеешь думать.       Казалось все смотрели на нас. Но теперь мы поменялись с боевиком местами. Ему нравилось это внимание, я же ощущала себя униженной.       Нираги согнулся пополам, вглядываясь в моё гневливое лицо. Мне хотелось рвануть его за лодыжку и опрокинуть в бассейн. Схватить за мелкую шишку чёрных волос и держать лицо боевика под водой, пока он не захлебнётся. Его судороги в моём воображении убаюкивали меня.       Но плану не суждено было свершиться. Слишком далеко. Он в двух шагах от края. Я в полутора гребках баттерфляем.       Меня тряхнуло, то ли от ярости, то ли от холода, то ли от беспомощности. Я больше не могла мыслить здраво. Плевать на последствия.       Рука потянулась к пистолету. Пальцы огладили пустой карман. В растерянности я посмотрела на водную гладь, увидев, как рябью ходит оружие на дне бассейна. Мне уже успело показаться, что закричать будет лучшей идеей.       Прикусив губу, я начала оглядываться. План точно нужен. Не позволю этому уроду насмехаться надо мной. Перед глазами стояла белая пелена ненависти. Сквозь неё я смогла разглядеть лежащее на краю трамплина оружие. Сколько там я рассчитала гребков? Полтора? Я сделала их за долю секунды.       — Тебе не хватило острых ощущений? — спросил боевик, глядя на трамплин.       Кто-то в действительности смеётся над его словами? Смею предположить, у них тут выстроилась целая иерархия по вылизыванию задниц.       Резко я прижала колени к животу и застонала. Швы на раненной спине разошлись.       Рана? Я совсем про неё забыла. Она же с той игры, когда…       Не успела я заключить собственную мысль, пальцы схватились за пистолет. Он виднелся на краю, мерцая в каплях воды и алкоголя, как оазис. Как шанс спасти собственную репутацию. От кипящей во мне злости я не обратила внимание на вес оружия. И лишь когда не почувствовала отдачи от выстрела, решила посмотреть на то, что сжимали мои промокшие насквозь пальцы. Пистолет был водным. И прямо сейчас струя холодной воды с точностью врезалась в джинсы Нираги.       Уморительно. Но я бы не расстроилась, если бы струю заменила честная пуля.       Нираги не шевелился. Судя по его пустому выражению лица, он ещё не осознал происходящее. Лишь когда до его ушей донеслись смешки, недоумение переросло в настоящее бешенство.       — Сука!       Нираги отпрыгнул. Я широко улыбнулась, держась на плаву.       Счастье не могло длиться долго. Я усвоила это ещё на той стороне. Преградой к отступлению Нираги стал Чишия. Теперь их двое. Какая радость…       Врезавшись в исполнителя, боевик толкнул его в плечи. Чишия впитал удар, как губка, даже не изменившись в лице. Он опустил глаза на вымоченную ширинку Нираги и усмехнулся. Мне стало тошно, что я стала причиной его веселья. Между ними началась какая-то перепалка, участником которой мне хотелось бы стать, будь я сильнее в тот момент. Не истекай я кровью. Будь при мне мой пистолет.       Отец учил, что своевременное отступление это залог победы. А мне нужно было победить.