10. Почему ты не пришла?

      — Сугуру, убери телефон.       — Сейчас, пап, секунду… — я начал судорожно стучать по телефону, в попытках состроить быстрый ответ на вопрос собеседницы.       Пробуждать гнев отца я не желал, поэтому, стоило сообщению уйти в паутину интернета с булькающим звуком, я отложил телефон. Глаза обратились к матери, что одарила меня тёплой улыбкой.       — С кем ты так часто общаешься? — с приторной нежностью произнесла она.       Я закатил глаза, ковыряясь в рисе палочками. Делиться не хотелось. У меня не было доверительных отношений с родителями, поэтому, поправив очки, из меня вылетело сухое:       — С другом.       Она действительно была другом, хоть и изначально я хотел вынести из нашего общения только выгоду. Мои оценки по английскому доходили уровня «B», что ужасно портило табель успеваемости. Тогда я установил приложение по обмену языков. Изначально в шутку. Не был уверен, что там мне помогут с освоением английского.       Так и есть. Мне помогли в другом.       Она стала самой настоящей поддержкой. Будучи развлечением школьных задир, я часто терпел физическую боль. А молчание об издевательствах приносило ещё моральную. Иногда она хуже. И я делил её с Клементиной.       Моя единственная подруга хотела выучить японский чтобы смотреть аниме без субтитров. Я же вовсе забыл о изначальной цели, желая лишь одного общения с ней. Возможно, то была зависимость. Ведь стоило очередному клоку моих волос оказаться на полу и я писал Клементине. Она отвечала почти сразу. Я не шёл на урок, пока не получал от неё ответ. Клементина придавала сил не утонуть в собственной беспомощности. Создавала иллюзию, что она рядом.       Это всё, что мне было нужно. Чувство, что я не один.       — Ты мать собственную слушаешь?       Басистый голос отца, напоминающий грохот посуды, вытащил меня из собственных мыслей. Щеки болели, и я понял, что всё это время сидел с идиотской улыбкой. От стыда мой взгляд вновь нырнул в тарелку риса, словно я мог прокопать выход из кухни.       — Да, извините, — я тяжело вздохнул. Рассказать придётся, мать не отстанет. Или отец наподдаёт за игнорирование его любимой женщины. — Подтягиваю английский язык. Заодно приятно общаюсь.       — Твоя подруга американка? — удивлённо спросила мама.       Я кивнул. Заслышав со стороны отца недовольно сопение, я сжал одноразовые палочки, рискуя их сломать.       — Чем тебе японки не угодили? — презрительно хохотнул он, — но спасибо, что не американец. Не хватало ещё на шее тащить сына педика.       Хруст.

***

      Хруст. Сломанный нос. Я упал на землю, приложив ладонь к месту удара. Кровь затекала в рот, я выплёвывал её, плакал и смотрел на собственных обидчиков с немым вопросом:       «Почему я?»       Нос вибрировал. Было тяжело дышать. Один из подонков положил сальные пальцы на моё плечо и я попытался их скинуть. Он подхватил мою дёргающуюся руку, сжав сильнее. Изо рта вырвался болезненный стон. Я так слаб.       Тот, что практиковал на мне игру в бейсбол, громко засмеялся. Он вальяжно раскачивал биту в своих руках, заливаясь хохотом.       — Эй, снова пошевелишься, будем тебя кормить. Рисом с мочой.       В ухо ударило свинское визжание урода, что меня держал. Меня передёрнуло. Глотая слёзы вперемешку с кровью, я пытался найти в себе силы встать.       — Ну что, кто следующий будет раскрашивать это уродливое личико?       Вот оно. Страх. Он поставил меня на ноги и толкнул пошатывающееся тело в другую сторону от парней. Я так быстро бежал, веря, что за мной погоня. Но, обернувшись, я увидел, как они только смеются мне в след. Глаза ублюдка с битой твердили лишь о том, что мы не закончили. Что меня ждёт что-то куда более болезненное, чем «игра в бейсбол».       Пробежав около километра, я свалился на траву. Жалко хлюпая носом, я достал телефон и открыл нашу переписку с Клементиной.       Su: об меня сыграли в вашу американскую спортивную игру.       Я скривился. Слёзы потекли градом. Я так отчаянно сжал телефон, что побелела кожа. Заметив три точки под ником подруги, я тут же встрепенулся, утёр нос и принял сидячее положение.       Clementine^_^: что ты имеешь в виду?       Clementine^_^: в бейсбол?       Мне хотелось прислать ей фотографию, но стоило камере показать моё безобразное лицо, я передумал. Тем более, мы с Клементиной никогда не видели друг друга. Нам это и не требовалось. Общение с человеком, внешность которого ты не знаешь, казалось куда более сокровенным и правильным.       Мне нравилось представлять, как она выглядит. Почему то мне думалось, что она рыжая. Ей подходит этот цвет.       Su: в меня прилетело жалкое подобие бейсбольного меча. Походу нос разбили.       Clementine^_^: гниды!       Clementine^_^: пидоры обоссаные, которых папа обделяет в любви. Двое пап.       Clementine^_^: ты дома???       Я улыбнулся и начал печатать ответ, окрылённый её заботой.       Su: я иду уже.       Clementine^_^: отпишись, как придёшь. И о своём самочувствии тоже!       Su: будет сделано :)       Clementine^_^: ты, конечно, сам это знаешь, но я всё равно скажу, ведь боюсь за тебя. Ты не заслуживаешь этого дерьма, Сугуру. А вот мудаки эти заслужили.       Я уже встал с травы и направился в сторону дома, но остановился. Глаза уставились в экран телефона, раз за разом перечитывая последнее сообщение Клементины.       «Ведь боюсь за тебя»       Я сжал пряди волос, бездумно оттягивая их в каком-то приступе безумия. Я так жалок. Долбаное ссыкло. Я заставляю переживать лучшую подругу. Она должна читать мои сообщения не с жалостью, а с гордостью. И я готов пойти на что угодно, лишь бы это было так.       «А вот мудаки эти заслужили»       На что угодно.

***

      — Хэй, вы только гляньте на него, — пальцы вплелись в грязные волосы одного из прошлых истязателей, задирая голову, — он обмочился. Сучка обоссалась!       Я потянул его на себя, выгибая чужой позвоночник перевёрнутой радугой. Хруст костей приносил садистское удовольствие. Под окровавленным телом скопилась лужа мочи, которая разрасталась с каждой секундой.       Я наклонился к его уху, облизнув губы. Пирсинг приятно холодил нижнюю губу.       — Потёк от меня? Ты реально та ещё сучка, — я проследил за мокрой дорожкой и хихикнул, — кстати о рисе с мочой. Риса с собой нет.       Одно резкое движение и его лицо утыкается в мокрый асфальт. Я сломал ему нос. Не позволив парню даже простонать, я встал и надавил на затылок ботинком. Сломанный нос сжался в гармошку, кроша кости. Мокрые губы неосознанно глотали собственные экскременты. Я давил всё сильнее, изнемогая от желания продавить ему башку, как тухлый помидор.       Меня остановил звук, который я ни с чем не спутаю. Сообщение от Клементины.       — Агх, везунчик ты блядский! — носком ботинка я толкнул его в бок, заставляя перевернуться. Тот тяжело дышал. Зрачки закатились, словно урод уже вёл беседу с Богом. Но я его пока не отпускал. — Мы ещё повеселимся, да, сучка? — я похлопал придурка по щеке и тут же брезгливо вытер влажную ладонь о его джинсы.       Уходя под пугливые взгляды тех, кто за этим наблюдал, я лишь улыбался. Я не желал быть тем, кого любят. Это мечта слабых. Чтобы стать всеобщим любимчиком нужно правильно лизать чужие задницы. А я никогда не стану так унижаться. Меня не любят, но боятся. И я добился этого, не потеряв уважение к себе. Те, кого обожают, надеются на чужую помощь. Я же всегда надеюсь только на себя.       Оставшись наедине, я облокотился о дерево и достал телефон. Её ник заставил меня улыбнуться.       Clementine^_^: я всё ещё не понимаю, как произносить «р». Она у вас то «л», то «р», хер поймёшь!       Su: вообще-то, мы произносим что-то между.       Clementine^_^: язык сломать можно.       Clementine^_^: ты как?       Я глянул на побитые костяшки. Кровь сочилась, кое-где отвис кусок кожи. Это зрелище завораживало.       Su: спортсмен по бейсболу попил собственной мочи.       Clementine^_^: полагаю, не без твоей помощи?       Clementine^_^: Сугуру, я рада, что теперь ты можешь постоять за себя, но не слишком ли это жестоко?       Зубы скрипнули. Я почувствовал упрёк в её сообщениях. Гнев тёк по венам, превращая кровь в лаву. Изначально я не хотел её жалости, и сделал для этого всё. Теперь она жалеет тех, кто заслужил моей кары. Ревность сжимала горло. Она вызывала во мне коктейль негодования и ярости. У меня нет никого, кроме неё. И я не посмею кому-либо забрать её заботу. Забрать её саму.       Su: печалишься за тех, кто мне жизнь портил?       Clementine^_^: конечно нет. Надеюсь лишь на то, что ты не станешь, как они.       Я заблокировал телефон. Раны на костяшках, едва покрывшись корочкой, закровоточили снова, стоило им удариться о острую кору дерева. Всё должно быть идеально! Она должна мною гордиться. Должна поддерживать. Должна любить. Ведь я уже люблю. Я только её.       А она только моя.

***

      Рыжие волосы какой-то шлюхи были раскиданы по всему дивану. Цвет мерзкий. Не натуральный. Вермильон вызван дешёвой краской, превращая волосы в жалкие крысиные прядки. Я морщился, смотря на них. Уверен, у Клементины волосы густые и мягкие, пахнут приятный шампунем, а не резким вонючим одеколоном прошлого клиента.       Шлюха стонала подо мной от боли и наслаждения. Я лишь испытывал тошноту. Сцепив руку на её шее, я с силой сдавил горло, не позволяя ей дышать. Она захрипела, кроша ногти о мою руку. Я начал вбиваться в неё быстрее, получая минимальный оргазм лишь от того, что приношу ей боль.       С Клементиной было бы иначе? Наверняка. По крайней мере, вид открылся бы мне точно лучше. Любит ли Клементина боль, как эта шлюха? Кричала бы она так же, если бы я резко в неё вошёл? Или она предпочитает заботливого партнёра?       Я проморгался и снова посмотрел на лицо женщины, ожидая увидеть примерзкое зрелище, что моментально опустит мой член. Эту жирную чёрную родинку над её губой. Слипшиеся от туши ресницы. Плохую серую кожу, покрытую порами. Но я увидел Клементину. Именно так, как её и представлял. Белая кожа, обсыпанная веснушками. Зелёные или голубые глаза. Нежная улыбка розоватых губ.       Тёплые худые руки тянутся ко мне, окольцовывая шею. Она смотрит на меня из-под полуприкрытых век, тяжело дышит ртом и жмётся к моему телу. Мягкая грудь соприкасается с моей, плоский живот трётся о мой торс. Клементина заботливо целует меня в губы, проскальзывая языком внутрь. Стоило нашему поцелую вызвать мой стон, я кладу ладони на её поясницу и резко сажу на себя. Зубы кусают бархатную кожу на шее, язык играется с выступающей веной. Она запрокинула голову, позволяя целовать каждый сантиметр её тела. И я не упускал эту возможность.       — Сугуру!..       То, как она стонет моё имя, заставляет меня утробно прорычать. Я сжимаю её бёдра, оставляя красные следы. Клементина приподнимается а после насаживается на мой член, издав стон в унисон со мной. Её худые пальчики пробегаются по моим щекам. Она пытается разглядеть меня сквозь пелену страсти и желания. Растрёпанные рыжие волосы липнут к мокроватому лицу, лезут в рот. Она двигает бёдрами, и у меня сводит скулы. Я в жизни не видел ничего более прекрасного, чем она.       Я ухмыляюсь когда она прижимается ко мне ещё теснее. Провожу языком по ложбинке её груди, чувствуя дрожь женского тела. Знаю, какое прекрасное удовольствие ей доставляет круглая серёжка. Клементина снова приподнимается и садится до упора под моё довольное мычание. Она сжимает меня внутри. Пальцы путаются в волосах, оттягивая их в области затылка. Клементина всматривается в мои глаза и улыбается.       Как она красива… Я влюблён в неё, она владеет мной без остатка!       Вспышка. Я резко выхожу и изливаюсь, пачкая свой и её живот. Звезды в глазах не сразу проходят, нужно ещё пару минут что бы отдышаться и прийти в себя.       Мне не дают этого сделать. Неожиданно появившаяся вместо Клементины шлюха как пощёчина. Как кулак. Кувалда. Я моментально отпихиваю от себя женщину.       — Сугуру… Это было…       — Заткнись, разве я разрешал тебе обращаться ко мне по имени, противная ты блядь?       Она слабо улыбается и жмётся, ведя носом себе по плечу. Мои бескровные губы скривились в отвращении. Я могу трахать лишь шлюх. Но заниматься сексом только с ней.       Кинув на мокрое тело десять тысяч йен и одежду, я выпроводил проститутку из дома.

***

      — И долго наш Нираги будет без бабы?       Я сидел со своими псевдо-друзьями в баре за кружкой тёмного пива. Из меня вырвался усталый вздох, который я прикрыл напитком. Раздражают.       — Танака, ты больше всего этим интересуешься. Неужели твоя тёлка тебе осточертела и ты засмотрелся на мой хер?       Компания громко засмеялась, одобряюще хлопая меня по спине. Я едва не пролил пиво, шикнув. Мне не особо нравилось тратить с этими парнями время. Тяжело назвать их друзьями, ведь подруга у меня одна. Скорее, они были удобной картинкой для чужих глаз: я больше не изгой. У меня есть друзья. Но никто не знает, что они вызывали во мне лишь презрение.       Иногда с ними весело. Но то лишь иногда. Счастливые дни.       — А если серьёзно! Ты у нас сильно избирательный парень?       По бару пролетел звук входящего сообщения из моего телефона. Я улыбнулся, глотнув пива.       — У меня есть девушка.       Парни удивлённо переглянулись.       — Это она тебе сейчас написала?       — Именно.       — Пиздишь!       Я хмыкнул и нарочито медленно достал телефон, прочитав сообщение от Клементины. Первые три слова ввели меня в ступор. Тело окаменело. Рука затряслась, как если бы я был торчком на сухой неделе. Ноздри широко расширялись от тяжёлого, быстрого дыхания. Крик радости щекотал горло.       Clementine^_^: я в Токио!!! При встрече объясню. Давай встретимся через неделю? А то сейчас не самое лучшее время.       Clementine^_^: опять же — расскажу позже.       Я поднял на растерянных друзей глаза. Криво улыбнувшись, я сказал одно:       — Вы увидите её.       Su: пресвятое блядство, Клементина, конечно встретимся! Тогда семнадцатого апреля, в кафе «Oshima», там дёшево и вкусно.

***

      Мне пришлось прождать больше часа прежде чем осознать, что она не придёт. Пастельные цвета кофейни не успокаивали, как и прохладный ветерок, скользящий по моему лицу сквозь приоткрытую форточку. Я был оголённым нервом. Миной. Дотронься — и тебе крышка.       — Ну и где твоя воображаемая тёлка? — Танака смачно хрюкнул, толкнув меня в плечо. Я перехватил руку парня.       Посмотрев на Танаку взглядом, полный ярости, я опрокинул его на стол. Посуда загремела, разбиваясь о блестящий пол.       — Ещё раз коснёшься меня…       — Братан? — голос одного из компании заставил меня остановиться.       Я всех оглядел. Друзья, и даже проходящая мимо официантка смотрели на меня до омерзения знакомым взглядом. Пренебрежение. В средних классах я был сыт по горло этим дерьмом. И не смел пробовать снова.       Отбросив от себя руки Танаки, я громко зашагал к выходу из кофейни. Ноги вели на главную улицу. Глаза неотрывно наблюдали за сообщениями, которые я отправил Клементине. Все сорок четыре остались с двумя галочками.       Прочитано. Не отвечено.       — Сука! — мусорный бак под ударом ноги свалился на землю, выплёвывая помои. Я перешагнул вонючее месиво, сдерживаясь, чтобы не раскидать её по всему периметру.       Стоило мне слиться с толпой на главной улице, я прикусил губу. Может, вырубить идущего навстречу парня? Или потянуть за волосы ту женщину? Нет. Больше всего мне хотелось дотронуться до шеи Клементины, аккуратно пройтись кончиками пальцев по её коже, а после сжать. И смотря в её напуганные глаза спросить то, что я спрашивал всех своих истязателей:       «Почему я?»       Она была кровожадней прочих. Разбитый нос не так страшен, как истерзанное сердце. Страх быть избитым не так ужасен, как осознание, что тебя бросили.       — Почему ты не пришла?       Мои последние слова перед тем, как я увидел в небе салют.