12. Небесный суд.

      Мысли были не там, где нужно. Меня оглушило. Я смотрела на Шляпника, но больше — сквозь него. Он, как заботливый отец, склонил голову и уложил широкую ладонь на плече.       — Дорогая, что-то не так?       Всё. Всё не так!       Я снова потеряла счёт времени. Оно ускользало от меня, словно жидкое. Я пыталась его поймать, но оно проходило сквозь пальцы и, насмехаясь, утекало как можно дальше.       Предполагаю, прошло несколько недель. Я пыталась найти Анн, но либо я не достаточно внимательна, либо она хорошо прячется. Огрела меня великой тайной о лидере Пляжа и тут же скрылась. Как умно. И прозаично. Я даже разочарована.       Нираги не искал меня. И я была этому неизмеримо рада, однако, не в полную силу. Вопрос сосал под ложечкой. Неутешительно. Неизвестность пугала. Познакомившись с обновлённым Нираги я была убеждена в том, что он закончит начатое. И затишье вселяло страх куда более тяжкий, чем попытки Сугуру снова затащить меня в постель.       И теперь на меня свалилась прискорбная новость. Знаете, как в мультиках: на неудачливого персонажа падают предметы от инструментов до холодильника. Он поднимается. Вокруг головы, покрытой шишками, летают птицы и звёзды, но он держится. Самое время для финального игрушечного молоточка, что падает на голову, вбивая персонажа в землю. Тем самым молоточком стала весть о том, что моя виза кончается.       Я прошла немало игр, чтобы не заботиться о этом идиотском правиле. Но с яркими событиями в моей жизни я не успела насладиться моментами отдыха. И кого винить в этом, я не знала. Отдуваться, так или иначе, мне одной.       — …я знаю, ты хорошо постараешься, чтобы принести карту. Ведь так?       Я моргнула и смогла осознанно посмотреть в глаза Шляпнику. Он улыбался. Возраст подарил ему гусиные лапки в уголках глаз. Взгляд хитрый, не нравился. Или дело в словах Анн, что непрерывно крутились у меня в голове?       — Почему ты не поставил со мной Анн?       — Анн? — на секунду его губа дёрнулась в презрении, но тут же расслабилась, — Анн… Вы подружились?       — С ней было бы комфортнее.       Шляпник хохотнул, погладив мою макушку. Я напряглась, а раньше бы и не обратила на это внимание. Теперь я никому не доверяю. И из-за собственной забывчивости не могу доверять даже себе.       — Я выбрал идеальную пару для игр. Ты в физическую. Он в интеллектуальную. Ваши взаимоотношения напоминают мне масть…       — Крести? Командная, серьёзно?       Такэру разочарованно усмехнулся и похлопал меня по плечу. Вопрос так и остался без ответа.       Моя «команда» вальяжно постучала в дверь и тихо вошла. Он засунул руки в карманы и вздёрнул подбородок. Только так он может компенсировать свой низкий рост и кормиться самообманом.       — Удачных вам игр!       Я прошла мимо Чишии, едва не задев его плечом. Хотела. Но, с недавних пор, меня останавливал страх прикосновений.

***

      Рука дрожала. Давно я не держала смартфон, что приносит людям смерть. Совсем отвыкла, и не хотела опять адаптироваться. Я вспоминала, насколько тяжёлый автомат. Как жарко в маске коня. Восстановив память, вернусь ли я к истокам? Захочу ли всех убить?       Нет. Теперь всё иначе. Рядом со мной моя изначальная цель. И на игре избавиться от Чишии легче всего. Никто не обвинит меня в убийстве, никто не докажет. Несчастные случаи происходят даже с крысами, что вечно находят выход из тонущего корабля. Я подожму его гадкий хвост ботинком и не дам сбежать. Не в этот раз.       Я повернулась в его сторону. Свет от телефона придал коже Чишии более бледный оттенок. Лицо у него было словно вырезанное из кости, и застывшее, как у статуи. Жили лишь глаза, что внимательно изучали правила игры.

ИГРА: ЛЕСТНИЦА В НЕБЕСА.

СЛОЖНОСТЬ: ВОСЬМЁРКА ПИК.

ПРАВИЛА: КАК ТОЛЬКО ЗА ВАМИ ЗАКРОЕТСЯ ДВЕРЬ, ДОБЕРИТЕСЬ ПО ЛЕСТНИЦЕ ДО САМЫХ НЕБЕС, ПОКА ФТОРСУЛЬФОНОВАЯ КИСЛОТА НЕ УТАЩИЛА ВАС В АД.

      Я услышала невнятное гудение толпы. Мало кто знал, что такое фторсульфоновая кислота. По обыкновению, дабы вселить в людей ужас, называют серную. И услышав что-то иное, паники не возникало. Но не у меня. Чишия врач, наверняка знает, о чём твердит будущая игра. И его тревожное лицо, выраженное вздёрнутой бровью и прикусанной щекой, вызывало чувство крайнего беспокойства.       Говор игроков рассосался в ту же секунду, как перед нами открылись двери. Игроки неуверенно перешагивали порог и исчезали в области недосягаемости моих глаз.       Страх, как при каждой игре: тело сковывает, словно на тебя летит грузовик. Я не могу сделать и шага, не могу сказать хоть слово или издать звук. В голове сплошным диафильмом пролетают кадры игры в догонялки. Кровь. Крики. Трупы. Маска коня. Руки склоняются вниз под тяжестью автомата. Я хочу дотронуться до головы. Пальцы покалывает, я чувствую скользкую резину и мех…       — Идём. — шепчет мне на ухо твёрдой сталью врач.       Ощущение пропадает. Глубоко вдохнув через нос, я смело ступаю вперёд на встречу возможной смерти, но не с поддержки Чишии. Он сам причина того, что я захожу на арену. Лестница в небеса? Ни за что. Шунтаро скатится по ступенькам в самые чертоги ада, куда ему и заказано.       Ноги подкашиваются, стоит опустить затылок к полу и узреть наше испытание. Игра оправдала своё название: винтовая лестница устремилась в самую высь. Казалось, ей нет конца. Сотни ступенек закручивались в спираль, перила не вселяли надежду на крепость. Я тяжело сглотнула слюну вместе с пестрящей во мне ранее самоуверенностью.       — Терпеть не могу пики… — выдыхает врач одновременно с грохотом закрывшейся двери.       Комната погрузилась во тьму. Лишь толстый луч света, бьющий точно в середину зала из самой верхушки здания, помог хоть что то разглядеть. То, что нам было дозволено. Люди рассеяно оглядывались и шептались, словно пойманные в коробок муравьи. Мне оставалось лишь приглядываться к лестнице и прокручивать в голове задание, как сломанную пластинку.       «Как только за вами закроется дверь, доберитесь по лестнице до самых небес, пока фторсульфоновая кислота не утащила вас в ад.»       — Вы это слышите? — умоляюще пищит женский голос рядом со мной.       Я оборачиваюсь. Напротив меня стоит девушка, сжимая ткань длинной ярко-жёлтой юбки в коротких, совсем как у ребёнка, пальчиках. Разглядеть больше не успеваю. В уши, словно приближающийся стук косы смерти, ударяет журчание какой-то жидкости.       «Пока фторсульфоновая кислота не утащила вас в ад.»       Мою талию обхватывают мужские руки и резко дёргают в сторону. Я бьюсь боком о стену, поворачиваю голову, и прежде чем уткнуться в белую толстовку носом, вижу мощную струю, что растворяет задавшую вопрос японку. Во рту ощущаются чьи-то сухие пряди волос. Тяжёлое дыхание опаляет макушку. Мои руки расположились на спине обнимающего меня человека. Вокруг стояло шипение чужой плоти, громкий поток кислоты, льющий из стен, и безнадёжные крики ужаса.       Мы в аду.       В моё предплечье впились пальцы и быстро повели в сторону лестницы. Благодаря знакомому запаху одежды я успела понять, кто оттащил меня от фторсульфоновой кислоты. Впервые в жизни хотелось быть неправой. Но я встретилась со знакомыми карими глазами, и заигравшее в них беспокойство заставило меня поперхнуться воздухом.       Чишия подталкивает меня в поясницу. Я чуть не спотыкаюсь о первую же ступеньку. Хочется на него накричать. Хочется задать вопрос. Хочется окунуть его руку в ту кипящую струю. Но понимаю, что у меня ни на что не осталось времени. Фторсульфоновая кислота поднимается, и через считанные секунды коснётся моих пят.       Врач спас меня, зная, что я мечтаю его убить. Это осознание путало разум и ноги. А рвение жить требовало двигаться к спасению, чуть ли не цепляясь за поручни зубами. Я перепрыгивала через две ступеньки и игнорировала колющую боль в рёбрах. Лицо обливалось потом. Крики не прекращались. Они же и толкали меня к финишной прямой.       А она не приближалась. Иногда я позволяла себе задрать голову и горестно проглатывала осознание того, как далек и тернист путь в рай. Как и в жизни. Создатели игр точно помешаны на библии, впихивая в испытания такой посредственный посыл. Грешники бегут от предначертанного наказания в милостивые объятия Бога. Какой пафос.       Я рискую отвлечься и обернуться, чтобы убедиться, что Чишия бежит за мной. Либо же очертить взглядом его бурлящее тело в бассейне из кислоты. Я не знаю, чего в этот момент желала больше.       Я, чёрт возьми, вообще ничего не знала.       Шунтаро упирается одной ладонью о стену, а второй держится за сердце. Я впервые видела его таким истощённым. Он представлялся мне хрупким сервизом, который так и хочется разбить капризному ребёнку. Пока не было возможности. Или я хотела так думать? Мои глаза бегали по мужчине так же быстро, как и набиралась наша мучительная смерть.       Один толчок через перила. Всего один, мне даже не нужно напрягаться. Я, наконец, остановлю скребущееся во мне чувство долга.       Чишия поднял на меня взгляд. Он так близок к перилам. Я так близка к свершению правосудия.       — Не тормози!       Я стиснула зубы, сжала кулаки и… развернулась, продолжив бежать.       — И без тебя знаю!       Каждая новая ступень как удар под дых. Лёгкие сжались в изюм, горло неистово болело, словно его царапали изнутри голодные кошки. Я не останавливалась. И даже тогда, когда по лестничному пролёту мимо нас с врачом пролетел человек. Кто-то столкнул его. Намерено? Или то отключающее мозг чувство паники?       Как только несчастный падает во фторсульфоновую кислоту, его крик приобретает затухающий эффект сгоревшей плёнки. Голос ниже, грубее и будто бы с помехами. Стоны смешиваются с кипением, вызывая мороз по всему телу. Мне не нужно было смотреть вниз, дабы убедиться в жуткой смерти мужчины. Я рисовала её в голове, не замедляя бег: обглоданное кислотой лицо пузыриться, просвечивая череп. Глаз расплавился, стекая по щеке мутной кровью. Рука тянется вперёд в надежде, что если кто-нибудь и подхватит её, то она не распадётся на лоскуты обгоревшей кожи.        Крик ужаса комом стоял в горле. Я не выпускала его, старалась проглотить и упорно бежать дальше. Передвигалась я по инерции и чувствовала лишь то, как с каждой секундой мне труднее задирать ногу. Казалось, в колени воткнуты сотни парализующих игл. И с каждым шагом яд поступал в нервные окончания всё сильнее.       Я поднималась, как слепая, не разбирая дороги. Булькание поднимающейся кислоты и тяжёлое кряхтение Чишии помогало сохранять рассудок и не поддаться соблазну упасть в обжигающие объятия смерти. Перед началом игры я упорно верила, что убью Шунтаро здесь. Но теперь не знала, останусь ли в живых сама.       Подошва летнего кроссовка скользит по лестнице. Тело опасно склоняется назад, сердце подпрыгивает до самого горла. Хочется закричать, но я лишь наблюдаю за тем, как отдаляется финишная прямая. И слушаю, как шипит около уха будущая мучительная смерть.       Чишия упирает в мою поясницу ладони и слегка толкает вперёд, позволяя твёрдо встать на ноги. Я задержала дыхание, бездумно уставившись перед собой. Тело воспользовалось шансом на спасение и продолжило бег. А вот мысли были вовсе не о выживании. Шунтаро снова спас меня. От чего то я почувствовала себя такой слабой и грязной, словно плюхнулась перед друзьями в лужу.       — Сними обувь!       И я слушаюсь. Решение мудрое, и, как я подмечала ранее, Чишия не глуп. Если его интеллект поможет мне выйти из этой игры живой, я отключу собственные принципы и гордость. На сей раз.       Приходится разрешить себе непозволительную роскошь и остановиться. Чишия бежит мимо меня вперёд, пока я пытаюсь стянуть кроссовки. От паники уже темнело в глазах. Кроссовки словно прилипли к ногам, а ватные пальцы лишь оглаживали обувь.       — Чёрт, чёрт, чёрт!!!       Бульканье кислоты становилось громче. От этого каменело всё тело и обострялись чувства.       Первый кроссовок с плеском улетает в кипящее вещество. Второй удаётся снять гораздо легче. Не глядя, я откидываю обувь и пытаюсь продолжить бег. Казалось, я была ребёнком, что делает свои первые шаги. Главное удержать равновесие. Потом легче. Я знаю это, ведь наблюдала, как впервые шагала Зои. Но удержать равновесие, так же мастерски утончённо, как у сестры, не выходит.       Я падаю на четвереньки и ползу вверх, помогая себе руками. Край глаза подцепил кислоту, находившуюся в метре от меня. Продолжая подниматься по собачьему, я молилась лишь о том, чтобы выбраться.       — Давай!       Я задираю голову. Перед лицом протянутая рука Чишии. Вкладывая последние силы, я тяну свою и хватаю горячее запястье врача. Одним рывком он дёргает меня верх, и я, покачиваясь, встаю на ноги.       Фторсульфоновая кислота приближалась. Я смотрела на Чишию, крепко сжав его руку. Он с опаской оглядел меня. Прямо сейчас я могу потянуть его назад и он умрёт именно той смертью, которую и заслуживал. Воображение красочно рисовало его муки. Пальцы крепче сжимали мужскую кожу, а желание дёрнуть врача в сторону «ада» вызывало трепет по всему телу.       Глядя на него я видела лишь неупокоенный призрак Зои. Она держала его шею маленькими ручками и созывала меня к возмездию. Шунтаро понимал, что происходит. Наверняка он видел плескающихся чертей мести в моих глазах. Он не пытался вырваться, не пытался меня пробудить. Чишия лишь ждал. Я не знала, хотел ли он смерти или просто верил, что я его не убью.       «Хочешь забрать моё сердце? Кажется, это будет справедливо?»       И вот я медленно тяну его ближе. Врач безмолвно поддаётся мне.       Я вздрогнула, стоило заслышать чужие вопли. Сзади Чишии бежал мужчина. Он несвязно кричал и размахивал руками. Бежал он точно не от страха, а осознанно прямиком в самое пекло. Бежал, чтобы умереть. Бедолага не выдержал и поехал крышей. Хрупкая нервная система подорвалась, притупив чувства. И прямо сейчас японец может снести нас двоих.       Мне нужно лишь опустить руку врача и позволить сумасшедшему потопить Шунтаро вместе с собой. Однако, прошла всего секунда, и я тяну Чишию в сторону, прижимая его своим телом к стене. Поехавший японец ныряет в кислоту, словно то бассейн. Мою левую руку окропляют брызги. Поначалу я ничего не почувствовала, лишь растеряно смотрела в не менее растерянные глаза Чишии. И только спустя считанные секунды, на первый взгляд, безобидные капли начали прожигать верхний слой кожи.       Я кричу. Сознание мутнеет. Лицо оглаживает прохладный ветерок и я сознаю, что бегу. Страшное жжение в руке обращает весь мой взор и чувства на неё одну. Мне так больно, что хочется просто отрубиться и принять поражение. Лишь на секунду мой взгляд приобретает ясность. И я вижу перед собой спину Шунтаро. Он всё ещё держит мою руку и ведёт за собой. Я не знала, что обжигало хуже: его крепкая хватка или кислота.       Казалось, я теряла сознание на пару тройку секунд и снова возвращалась в реальность. И при открытии глаз я видела всё ту же картину: белые сухие локоны волос бьются о белую толстовку, взмокшую в области спины. Горячая ладонь крепко удерживает мою скользкую от пота руку и тянет за собой, не позволяя мне упасть. Сгустившуюся вокруг тьму пробивал приближающийся свет. Он резал глаза, заставляя зажмуриться.       И понять, что мы приближаемся к победе.       Я падаю на твёрдую поверхность. После резкого запаха кислоты свежий воздух казался сладким. Я хрипела не то от боли в руке, не то от страшной физической нагрузки, которую пережила. Глаза медленно раскрылись, и я увидела перед собой усеянное звёздами чёрное небо.       Пусть прозвучит до тошноты наивно и заурядно, но мне ещё никогда не приходилось восхищаться такой простой вещи. Россыпь звёзд сияла, и я завороженно наблюдала за каждой из них. Возможно, среди них есть и Зои? Уверена, она смотрит на меня и улыбается. Бьёт свои кулачки друг о друга и шепчет, что я справилась. Её красные щёчки растягиваются в беззубой улыбке. Глаза блестят от счастья за старшую сестру.       Я прикрыла влажные глаза ладонью. Разум запомнил лишь её предсмертные часы. И увидеть в своей голове счастливую, здоровую Зои, как-то непривычно и болезненно. Было ли это уроком? Не уж то моя главная задача выжить, чтобы радовать сестру?       Я слегка повернула голову на сухой мужской кашель. Рядом со мной лежал Чишия, так же уперев взгляд в ночное небо. На крыше лежало ещё пару человек. Один из них выглядел до жути омерзительно: половина лица приобрела розовый оттенок кожи. Чернело место отсутствующего глаза. Меня не интересовало, когда он успел умыться вонючей едкой водичкой. Вопрос был один. И не к нему.       — Почему ты меня спас?       Грудь Шунтаро поднялась. Он поджал губы, и не спуская глаз с неба, спросил:       — А почему ты?       Я отключилась. Скажете, не вовремя. Однако, лучше момента я бы и не подобрала. Ведь на его вопрос я не могла ответить даже себе.