Часть 3

С членами попечительского совета Гермиона познакомилась ещё в первые месяцы по прибытии в Хогвартс. Мгновенно сделавшая свою любимую ученицу, а теперь и нового преподавателя, помощницей и довольно органично переместив на плечи Грейнджер значительное число административных обязанностей, Минерва привела её с собой и на заседания Совета. Гермиона ожидала увидеть очередное сборище чистокровных снобов а-ля «Люциус, следующая версия 2.0», но замерла ещё в дверях помещения в полном шоке. Среди ожидаемых аристократов древнейшей крови восседали, при этом выглядя довольно удобно и на своем месте, Джастин Финч-Флетчли и Денис Криви. В отношении её самой все присутствующие старательно показывали подчеркнутую вежливость и обращались исключительно с уважением, а после заседания Джастин и Денис остановили её. Впрочем, Гермиона и сама не спешила покидать помещение, горя желанием переговорить с двумя магглорождёнными волшебниками, каким-то непонятным образом вдруг ставшими членами попечительского совета Хогвартса. – Гермиона, ты представить себе не можешь, как я рад, что ты здесь! – крепко обняв Грейнджер, Джастин расплылся в широкой улыбке. Теперь, когда в комнате они остались втроём, бывший однокурсник с Хаффлпаффа мгновенно сбросил маску надменности, которую так старательно поддерживал во время заседания, и вообще просто сиял от счастья. – Минерва сообщила, что ты приняла её предложение преподавать, но меня не было в Англии и я просто не мог вырваться, чтобы поприветствовать тебя лично. Вот, буквально вернулся в Лондон вчера ночью. – И я тоже, – следующим заключив её в объятия, проговорил Денис. – Правда, технически я все ещё не в Англии. Только временно переместился для заседания Попечительского Совета через камин. – Что на самом деле, ребята, подводит меня к моему основному вопросу, – одарив обоих друзей искренней улыбкой, проговорила Гермиона. – Каким образом вы здесь? И я имею в виду, как так получилось, что вы стали членами попечительского совета? – Ах, вот ты о чем, – Джастин многозначительно усмехнулся и уселся прямо на стол. Выражение его лица мгновенно стало заговорщицким и даже слизеринским. – Понимаешь, в чем дело. Мы тут послушали совета собственных родителей, а мой отец, как ты помнишь, в мире магглов далеко не последний человек ни по положению в обществе, ни по состоянию, и прониклись некоторыми советами. А именно: «если ты хочешь что-то менять, то делать это нужно рано, а деньги правят миром в любом из миров, будь он хоть трижды волшебным». Поэтому отец открытым текстом мне сказал: мол, деньги у нас есть, нечего мудрствовать лукаво и спасать мир через официальные пути. Ты всего лишь будешь ломиться в закрытую дверь и биться головой о стенку. Джастин сделал небольшую паузу, словно ожидая ответа или возражений «самой умной ведьмы», но та лишь кивнула. В принципе, Гермиона и сама пришла к этому выводу, правда, через несколько месяцев опыта именно «ломиться в закрытые двери и битья головой о тысячелетние стены». После чего она плюнула, и все ещё захлестнутая личными трагедиями, отправилась в Италию учиться на мастера зелий. И не потому, что в Англии не было достойных менторов, их как раз было предостаточно. Гермионе просто хотелось быть как можно дальше от этого волшебного общества, строивших личную жизнь и будущее друзей, да и просто отдохнуть в теплом климате на берегу моря. А именно о волшебниках-зельеварах итальянского происхождения не прекращали перешептываться ещё со времён Екатерины Медичи. Тем временем Джастин, явно удовлетворённый её реакцией, решил не дожидаться вербального ответа и продолжил. – В общем, я связался с Минервой, пожертвовал нужную сумму в соответствующий фонд, удостоверился, что там нет никаких «правил» против магглорождённых волшебников, как членов попечительского совета, а их, как ты понимаешь, не было. Подобное делалось негласно, ведь иначе это было бы открытой дискриминацией. Нам просто не давали возможности даже подумать, что стать членами Совета возможно. По сути все это было довольно слизеринским ходом, а на Слизерин магглорождённых обычно не принимали. Да и большинство из нас, даже если у нас имелись богатые родители, а нужно сказать, что существует большая разница между «просто благополучными и состоятельными» и «старыми денежными мешками» на подобие моей семьи, к моменту окончания Хогвартса уже отдалялись от не волшебных родственников. В каком-то смысле когда я не поехал на седьмой курс из-за возвращения сама знаешь кого, а вместо этого провёл целый год, изучая бизнес в Оксфорде и помогая отцу, у меня в голове словно лампочка зажглась, а с глаз спали шоры. В общем, если ты хочешь что-то менять, нужно делать это изнутри. Теперь мы с Денисом вот уже несколько лет члены попечительского совета, и поверь мне, даже если мы внедряем эти самые изменения по чайной ложке, к тому моменту, когда наши дети поступят в Хогвартс, это будет уже совершенно другая школа. А эти древние индюки со своей тысячелетней напыщенностью и такой же старой кровью даже не заметят, чем их шмякнули. Ты ведь уже обратила внимание, что среди членов попечительского совета нет ни Малфоев, ни Ноттов, никого из наших бывших однокурсников. И это не только потому, что сейчас им всем лучше сидеть в своих имениях, молча плодиться или во всяком случае пытаться произвести на свет своего единственного наследника, и молчать в тряпочку. Традиционно они все становятся более активными где-то за год или два до поступления их детей в Хогвартс. Другими словами, у нас с Денисом есть ещё лет десять. – Немного меньше, – усмехнулся рядом с ним младший Криви. – У Малфоя сын приблизительно такого же возраста, как Альбус Поттер или отпрыск Уизли. Паркинсон забеременела ещё раньше, и её дочурка от Монтегю пойдёт в школу вместе с сыном Ремуса и дочерью Билла Уизли. Так что на самом деле у нас осталось от силы лет шесть, но мы успеем внедрить довольно много. К слову, ты ведь уже обратила внимание, что на Слизерин начали принимать не одних чистокровных плюс избранную парочку особенно вредных полукровок и социопатов независимо от известной родословной, но и магглорождённых? Мы настояли на этом изначально, а Минерва нас поддержала. Как и ожидалось, самой изменить эту многовековую традицию ей и в голову не пришло. Плюс, как потомственная гриффиндорка до мозга костей, она до сих пор морщит нос, когда ей приходится взаимодействовать с народом с этого факультета. А сейчас стало легче, во-первых, потому что нет этой дискриминации при распределении, а во-вторых, потому что в отличие от Горация, который никогда ничего кардинального не предпринимал, мы настояли на внедрение довольно строгих правил. Гермиона усмехнулась, уже в который раз задаваясь вопросом, если сам Джастин при этих новых правилах был бы распределён на Слизерин. Если вспомнить его поведение в Хогвартсе, когда он довольно быстро подружился со своими волшебниками-одноклассниками Ханой Эббот и Эрни Макмилланом, не стремясь сближаться с единственной другой магглорождённой волшебницей на их курсе, ею самой, а потом не торопился защищать явное меньшинство – Гарри. Джастин вообще довольно быстро становился в оппозицию Поттеру, когда защищать Гарри было рискованно, но тем не менее в результате так же быстро и менял свою позицию, когда ветер начинал дуть в другую сторону, и без сомнений вступил в Армию Дамблдора – все складывалось. Как и прекрасно ложился в канаву и этот его план. – А ты здесь за компанию с ним? Для численности? – кивнув, Гермиона усмехнулась и обернулась к Денису. – Обижаешь, – младший Криви прищурился. – В принципе, моя история довольно схожа. После смерти брата я провёл какое-то время в маггловском мире, подделал документы и отправился в колледж. Просто не хотелось опять вариться в школе и изучать «обязательные» предметы. Вместо этого я изучал бизнес, международные отношения, психологию, все то, что мне было на самом деле интересно. Вложил деньги в магазин Уизли, дал ему несколько дельных советов по внедрению и модификации маггловский продукции. К слову, был довольно удивлён, что этот шаг в своё время не сделали вы с Поттером. А потом встретился с Джастином, и он предложил мне всё то, о чем ты сейчас слышала. И к тому времени мне уже тоже было, чем сделать взнос. После этого Гермиона довольно часто встречалась с обоими парнями после собраний попечительского совета, по-прежнему не стремясь сближаться ни с кем из успевших обзавестись семьей и детьми друзей. За исключением Гарри, крёстной всех троих отпрысков которого она являлась. Конечно, совершенно не удивительно: Грейнджер снова существовала для Гарри и его семьи. Лето перед своим вторым годом преподавания в Хогвартсе Гермиона провела в Австралии. Рядом с родителями, но вдалеке от них. Тогда-то Гермиона и обнаружила, что её мама вновь беременна. Ребёнок родился на свет за месяц до возвращения самой Грейнджер в Англию, и притворившаяся медсестрой волшебница мгновенно проверила сестренку на наличие магии. Маленькая Вилкинс была абсолютным магглом. В тот день Гермиона окончательно оставила любые попытки вернуть родителям память, сварить какое-то зелье или любыми другими способом вновь стать частью их семьи. Если бы эта девочка была волшебницей, она бы просто пошла и поговорила с родителями. Но в ее жилах не текло ни единой капли магической крови, и Гермиона навсегда закрыла для себя эту книгу. У её мамы и папы теперь была новая семья, и бывшим Грейнджерам лучше было не знать о старшей дочери-волшебнице. А вернувшись в Хогвартс и едва зайдя в помещение на очередное собрание совета попечителей, Гермиона вмиг заподозрила что-то неладное. Джастин и Денис как-то странно ей подмигнули, Минерва довольно целеустремлённо избегала встречаться с ней взглядом, а все чистокровные члены совета растянули губы уж в слишком почтительных улыбках. Беглый взгляд вокруг комнаты показал, что кроме неё самой тут присутствует лишь три других декана факультетов. И Гораций Слагхорн, которого в этом году провожали на пенсию. Гермиона мгновенно нахмурилась, со скоростью света просчитывая в голове варианты. Они хотели проголосовать по поводу кандидатуры нового декана Слизерина в привате? Среди преподавателей в этом году по-прежнему отсутствовали выпускники факультета змей, но к чистокровным Лонгботтому и мадам Пинс прибавился новый преподаватель маггловедения, мистер Ватсон. Представитель одного из не самых древних или знаменитых родов, уж в любом случае не «из священных 28», он все же был коренной волшебник достаточной степени чистоты крови. Правда, Ватсон много лет назад избрал жениться на девушке из магглов и поэтому провёл долгие годы не в волшебном мире. Другими словами, с жизнью магглов он был знаком не понаслышке, хоть и вырос в мире волшебников, а вернулся сюда недавно. Мистер Ватсон был выпускник Рейвенкло, и как это не странно, в мире магглов работал преподавателем французского, знал в совершенстве несколько иностранных языков, и Минерва посчитала его прекрасным кандидатом для работы учителем маггловедения в Хогвартсе. Ну, и возможность того, что деканство Слизерина передадут Невиллу, а она сама примет от него факультет Годрика, по-прежнему существовала. Взяв себя в руки и придав лицу самое нейтральное выражение, Гермиона опустилась в кресло возле по-прежнему не смотревшей ей в глаза Минервы МакГонагалл. Меж тем председатель совета попечителей взял слово, и собрание началось. – Что ж, поскольку все в сборе, начнём, – седовласый волшебник растянул губы на этот раз в довольно искренней улыбке и поднял глаза на Горация. – Наш глубоко уважаемый профессор Слагхорн в этом году уходит на заслуженную пенсию. Да, мы все помним, что вторую за свою карьеру, но его первое возвращение к штурвалу несколько лет назад, я бы сказал, было уместным, своевременным и довольно продуктивным. Мы все уверены, что он взрастил для себя достойную смену. Гермиона с усилием проглотила вставший поперёк горла ком, обводя настороженным взглядом комнату. Отточенные во время войны инстинкты сейчас буквально вставали на дыбы, а каждая клеточка насторожилась. Гермиона нутром чувствовала подвох. Единственным преемником, за последнее время воспитанным Горацием, а точнее - преемницей, можно было считать только её саму. И в отношении должности преподавателя Зелий проблем не было никаких: Гермиона с радостью станет у того самого пресловутого штурвала. Вот только командовал Гораций не только этим кораблём. Беспокойство все более отчётливо поднималось в душе, напоминая о себе хоть и тоненьким, но настойчивым голоском. Меж тем председатель совета попечителей продолжил. – Что ж, я предлагаю в первую очередь решить именно этот вопрос на повестке дня, а когда все деканы факультетов будут окончательно утверждены, приступить к дальнейшим вопросам. Итак, ни для кого не секрет, что новым преподавателем Зелий уже практически год является мисс Грейнджер. Её потуги на этом поприще в прошлом году были не просто впечатляющими, они были безукоризненными. Думаю, что с должностью декана факультета Слизерина мисс Грейнджер справится тоже превосходно. – Простите, что? – мгновенно выйдя из ступора, быть может, потому что на каком-то уровне предсказывала именно такой исход этого собрания, встрепенулась Гермиона. Минерва по-прежнему сидела с каменным и абсолютно нечитаемым выражением лица, зато Джастин и Денис буквально сияли, как новенькие золотые монеты. Грейнджер не нужно было обладать даром Сивиллы Трелони чтобы понять, что оба были просто счастливы подобному обороту событий. Похоже, все остальные деканы факультетов тоже считали эту новость однозначно положительной, потому что сейчас довольно искренне улыбались. В случае Лонгботтома, однако, Гермиона абсолютно не могла исключить возможности ещё и облегчения, что таким образом это «счастье» его обошло стороной. – Мы наверное говорим о какой-то другой мисс Грейнджер, господа и дамы. Потому что не можете же вы в здравом уме назначить на должность декана факультета Слизерина меня. – На самом деле, Гермиона, ты являешься самым логичным выбором, – мгновенно подключился Джастин, словно тщательно заготавливал эту речь как минимум за несколько месяцев до собрания, а потом каждый день репетировал перед зеркалом. – Ты ведь просто символ изменений в нашем мире, и после прошлого года твоего преподавания стало предельно ясно, что дети тебя любят и уважают. Да что там дети, все родители чистокровных отзывались о тебе исключительно в положительном ключе. Думаю, учитывая твоё легендарное честолюбие, стремление быть всегда и во всём первой и тот факт, что из всех присутствующих здесь именно ты являешься слишком очевидной кандидатурой на должность следующего директора Хогвартса, проблем ни у кого не будет. – Подожди, Джастин, – небрежно взмахнув рукой, Гермиона отмахнулась от бывшего однокурсника и обернулась к председателю попечительского совета. – Уверена, что мистер Финч-Флетчили подготовил эту речь заранее и может предоставить её в письменном виде. Даже не буду указывать, что на самом деле это не столько является самым логичным и правильным решением, сколько соответствует его планам на будущее для Хогвартса, но посмею всего лишь напомнить... Они все не жалуются, потому что прекрасно понимают, к каким последствиям подобное бы привело. Я ведь прекрасно осведомлена, что за ними по-прежнему наблюдают, а каждый шаг буквально рассматривается под микроскопом. Да любое недостаточно политкорректное слово, и отряд авроров не заставит себя долго ждать, из-под земли достанет и притащит на ковёр к Гарри. И быть может, шаг это и логичный, но даже уже не говоря о том, что Салазар Слизерин бы в гробу там перевернулся, если бы узнал... – Да пусть он там хоть волчком вертится в своем гробу, – внезапно ледяным тоном отчеканила МакГонагалл. До этого момента упорно хранившая молчание, Минерва внезапно вскинулась, словно готовый к прыжку хищник, довольно сильно напоминая свою анимагическую форму. – Если бы я знала, где этот гадюкин сын похоронен, сама бы вскрыла и сожгла адским пламенем. За один только его «сувенир» в виде фамильяра, периодически выползающего из своего логова по зову очередного «наследника». И смею напомнить, эти его «вылазки» закончились в последний раз без особых потерь только благодаря вашей смекалке, мисс Грейнджер, и довольно специфическим талантам мистера Поттера. Так что не надо мне тут даже намекать о его вращениях в гробу. Я вообще очень сильно надеюсь, что он прыгает и волчком крутится на сковородке в аду, и от всей души согласна, что чем быстрее мы избавимся от его идей, тем лучше. – Минерва, да они меня со света сживут, – всплеснув руками, проговорила Гермиона. В этот момент она решила окончательно отбросить любую маску холодности и сдержанности, просто выложив карты на стол. – Ведь если вы все забыли, каким большим удовольствием для меня были все семь лет общения с представителями этого факультета, когда я училась здесь, то я прекрасно помню. Можно надеть какую угодно маску почтительности, можно улыбаться в глаза, а из-за угла всадить нож в спину. Уж поверьте мне, «сувениры» их ненависти остались со мной на всю жизнь. Джастин нахмурился, слишком очевидно не в курсе всех нюансов прошлого своей более знаменитой магглорождённой однокурсницы, хотя некоторые вещи до его ушей безусловно доходили. Финч-Флетчли вообще давно уже гордился тем, что всегда стремился быть осведомленным о довольно многих событиях и оставался на вершине любой пирамиды информации. Но заговорила вновь Минерва – Гермиона, я прекрасно знаю о всех твоих проблемах. И виновата, что не вмешалась намного раньше или сделала это достаточно настойчиво. Как и навсегда у меня осталось точно такое же чувство вины перед Северусом... – Профессор, – почему-то именно сейчас Грейнджер почувствовала себя вновь маленькой девочкой. – Я вас не виню. Я прекрасно понимаю, что большего в то время вы сделать не могли, учитывая атмосферу в школе и вообще всю ситуацию. Но поймите меня правильно, преподавать на уроках Зелья – это одно, а добровольно лезть в яму со змеями... – Позвольте уже и мне сказать, моя девочка, – внезапно вступил в разговор Гораций. – Я прекрасно понимаю, что я последний, от кого вы хотите сейчас услышать. Ведь я был деканом этого факультета все годы, когда события не только набирали обороты, но и зарождались. И как все прекрасно знают, я ничего не предпринял. Быть может, вина за довольно многое из того, что произошло в волшебном мире, лежит на мне, но если в чем-то я за свою жизнь и преуспел, так это в умении держать руку на любом пульсе событий и предсказывать довольно многие повороты заранее. И позвольте мне вас уверить, те самые предрассудки, из-за которых вы довольно сильно натерпелись, уже давно не актуальны. Правда, вероятнее всего вы увидите истинные последствия уже происходящих изменений ещё не скоро: ведь в конце концов, после войны чистокровные Псы стремились с последним глотком воздуха переженить своих детей и обеспечить хотя бы ещё одно чистокровное поколение. Но почему-то я уверен, что ваши ровесники будут придерживаться подобного с намного меньшим рвением, если вообще изберут ознакамливать собственных наследников с этой философией. И именно вы, мисс Грейнджер, можете стать той каплей, которая окончательно и перевернет все в волшебном мире. Не отказывайтесь от этой должности, возьмите бразды деканства на Слизерине в свои руки, и вы увидите истинные изменения. Более того, моя дорогая, именно вы станете их причиной. А потом Гермиона с нескрываемым удивлением, граничившим с настоящим шоком, увидела абсолютное согласие на лицах всех присутствующих. Буквально все, включая чистокровных, которых Гермиона ни разу не считала на своей стороне, утвердительно кивнули головой. Но последней соломинкой, переломившей её внутреннее сопротивление, стал насмешливый голос из портретной рамки. Нет, последний аргумент предоставил отнюдь не Альбус Дамблдор. Слова озвучил Северус Снейп, словно брал её на слабо. – Ну же, мисс Грейнджер, неужели вы не примете такой любопытный вызов? Где же ваши легендарные Гриффиндорские авантюризм и смелость? – На самом деле, профессор, я все больше склоняюсь к мнению, что мне следовало прислушаться к совету шляпы и пойти на Рейвенкло, – на самой грани слуха устало выдохнула Гермиона, но Минерва её услышала. – И тем не менее, мы там, где мы есть, – мягко улыбнулась ей бывшая декан Гриффиндора и нынешний директор Хогвартса, которой по преданиям в свое время был предоставлен точно такой же выбор. Как и настоятельная рекомендация Шляпы избрать факультет умных, а не смелых. А потом Грейнджер согласилась, и таким образом у Слизерина появилась декан, которая не просто была магглорождённой волшебницей, но ещё и выпускницей испокон веков противопоставляющего себя змеям Салазара факультета Годрика Гриффиндора.