Часть 5

Прибыв на платформу 9 и 3/4, Драко Малфой сделал глубокий, предназначенный хоть немного расслабить его вдох, и огляделся по сторонам. Сразу же после окончания второй Магической войны, а точнее, едва с них сняли обвинения и будущее в Азкабане больше не висело над головой Драко дамокловым мечом, Люциус настоял на его бракосочетании с Асторией Гринграсс. Девушка не вызывала у Драко никаких чувств, ни отрицательных, ни положительных, а отец слишком недвусмысленно поставил этот брак, как условие наследования состоянием Малфоев. И Драко не сопротивлялся. Сказать по правде, в тот момент ему было совершенно безразлично, на ком отец заставит его жениться. Кто станет матерью его наследника, потому что он твёрдо знал: «тому, чему не суждено было сбыться, не суждено было сбыться никогда». Драко просто смирился с мыслью, что любовь и счастье в личной жизни просто не в его звёздах, и в назначенный срок явился в оговорённое место, чтобы принести свои клятвы. Церемония бракосочетания чистокровных обещаний вечной любви совершенно не подразумевала, и Драко был как никогда рад этой маленькой, но честности его круга. Очень не хотелось опять врать. А потом они с Асторией просто уехали из Англии. Пришлось хорошенько постараться, чтобы договориться с министерскими чиновниками, но если уж положить руку на сердце – никто его особенно в Англии не держал. Очередная министерская крыса подписала нужную бумагу, и чета Малфоев получила портключ в Америку и пожелания счастливого пути. Скорпиус родился через несколько лет, и как Драко совсем недавно обнаружил, был сверстником среднего сына Гарри Поттера. В отличие от Джинни-в-прошлом-Уизли, Астории заняло намного больше времени забеременеть. А потом оказалось, что на семье Гринграсс лежит проклятье крови, и по сути Астория вынуждена выбирать между собственной жизнью и ребёнком. Тори выбрала сына. Драко не настаивал, он вообще избегал высказывать собственное мнение по этому вопросу, нужно сказать, к огромному раздражению собственного отца. У Люциуса даже мысли не было, что существовал выбор. Заключённый в Азкабан и всё ещё считавший себя патриархом рода, отец настаивал на рождении наследника любой ценой. Покинув старую, добрую Англию, Драко и Астория практически ни с кем не поддерживали отношений и не отвечали на письма. Постепенно бывшие друзья прекратили их посылать, а единственная, с кем Астория все ещё поддерживала связь – её сестра Дафна – тоже довольно быстро покинула Великобританию и вышла замуж не за чистокровного волшебника. Семья, как и полагалось в их кругах, демонстративно от неё отвернулась, хотя это не афишировалось. Но насколько Малфою было известно, проблем с беременностью или активизированным проклятием у Дафны не было. Скорпиус получил прекрасное домашнее образование в лучших традициях чистокровных семей, у него была чудесная гувернантка, и в конечном результате мальчик даже говорил с правильным акцентом. Но растили его родители совсем не с теми идеями, которые с детства прививались им самим. Драко долгое время сомневался, стоило ли возвращаться в Англию и отдавать сына в Хогвартс, пока ему не стало предельно ясно, что его по-прежнему ждёт место в попечительском совете родной школы, а Ильвермони не собирается подпускать британского аристократа к собственному «совету» на пушечный выстрел. Да и сказать по правде, Драко не особенно горел желанием отдавать Скорпиуса учиться в Америке. В своих письмах отец настаивал, что Драко следует вернуться в Англию за несколько лет до поступления Скорпа в Хогвартс и начать активно участвовать в делах «Совета». Но Малфой медлил, и в конечном итоге оповестил Минерву, что начнёт принимать активное участие и займёт издавна принадлежавшее ему место только после начала учебного года. Сказать по правде, он даже сейчас не знал, какие чувства в нем вызывает перспектива возвращения в Хогвартс, где столько всего когда-то произошло. В конечном итоге чета Малфоев вернулась буквально за несколько дней до начала учебного года, Астория вместе со Скорпиусом накануне сделали все необходимые покупки для школы, а сам Драко тем временем был вынужден пережить официальную и обязательную встречу с главой Аврората. В результате чего сейчас, увидев Поттера на перроне, Малфой вежливо кивнул ему в знак приветствия. Гарри ответил сдержанной улыбкой и вновь переключил внимание на собственную семью. Его средний сын отправлялся на первый курс и сейчас судя по всему нуждался в поддержке. Вновь обводя перрон сдержанным взглядом и отказываясь признавать даже самому себе, что разыскивает кого-то, Драко обратил внимание на застывшего подле двух рыжих ребятишек Рональда Уизли. И мгновенно насторожился, безуспешно выискивая в толпе мать семейства. Но по всему выходило, что у Грейнджер были другие заботы, и в её приоритеты совсем не входило провожать собственных детей в школу. Малфой изо всех сил заставил себя иронично хмыкнуть и мысленно полюбопытствовать, через сколько лет их магглорождённая зубрила уже станет министром магии. Во время своего визита к Поттеру он Гермиону в коридорах не встречал, хотя и довольно долго «по делам» блуждал по министерству в обеденное время. Меж тем он узнавал в толпе и других своих бывших сокурсников, провожавших собственных детей, и большинство из них отвечало на его сдержанные кивки. Конечно, кроме Уизли, полностью проигнорировавшего Драко. Тем временем приближался момент расставания, Астория, все это время сидевшая на корточках возле Скорпиуса, поднялась в полный рост, они обняли сына в последний раз, и Скорпиус одним из последних зашёл в вагон. Через несколько минут Драко увидел его белобрысую макушку в окне купе, а потом чуть не подавился воздухом: возле платиновых прядей его собственного сына показались тёмные вихры Альбуса Поттера. – Мерлин милостивый, кого я вижу, – раздался за спиной Малфоя до боли знакомый голос из вновь ставшего настоящим прошлого. – Ты не только жив, но вернулся в Англию и даже с ребёнком. Наследник, как вижу? Люциус должен быть безумно горд. Привет, Астория. – Панси Паркинсон, – довольно холодно кивнув головой, ответил бывшей однокурснице и на протяжение довольно многих лет «романтическому интересу» Малфой. Хотя, если уж быть до конца откровенным с самим собой, интерес для него Паркинсон всегда представляла не романтический, а скорее физиологический. – Спросил бы, какими судьбами, но и так могу догадаться. Тоже отправляешь в Хогвартс отпрыска? Привет, Грег. – На самом деле, я теперь не Паркинсон, а Монтегю, о чем ты бы непременно был осведомлён, если бы потрудился отвечать на письма, – довольно равнодушно проследив, как её бывшая пассия обменивается рукопожатием с нынешним супругом, проговорила Панси. А потом скорее символичным, чем искренним жестом обняла Асторию, демонстративно чмокнув губами воздух возле ее щеки, в свою очередь поздоровавшись с сестрой школьной подруги, и вновь отстранилась. – И ты совершенно прав. В этом году Дейзи отправляется уже на второй курс. – Слизерин? – Драко приподнял бровь, звуча скорее утвердительно, чем вопросительно. – Какие могут быть сомнения, – Паркинсон с нескрываемой гордостью повела плечами. – Потомственное. Правда, сейчас в Хогвартсе так много изменилось, что Люциус бы и без Дементоров дух испустил. – Что-то ты часто поминаешь моего отца, – с нотками раздражения в голосе проговорил Драко. – Как говорится, не буди лихо. А то ещё удерёт из Азкабана… – А твоё чувство юмора, я смотрю, за эти годы только стало ещё мрачнее, – легко рассмеялась Паркинсон. – Но не беспокойся, все наши отцы уже давно стали нарицательным. Тебя ведь в Англии не было слишком долгое время, очень много успело измениться. И в Хогвартсе тоже. – Могу себе представить, – Драко прищурился. – Я так понимаю, мы в двух шагах от магглорождённой министра магии? И смотрю, она так занята, что даже детишек в Хогвартс отправить не удосужилась найти время. – Ты имеешь в виду Грейнджер? – Панси обменялась каким-то странным взглядом с Монтегю, а потом оба супруга вновь обратили на Драко такие взгляды, словно им предстояло увидеть увлекательное зрелище. – Нет, она не в министерстве. И детишки Рональда Уизли, которых ты сегодня видел здесь на платформе, не её. Их матерью является Лаванда Браун, а ей сегодня нездоровится. Ведь приближается полнолуние, а ты прекрасно помнишь, что шрамы после сражения за Хогвартс у неё остались довольно специфические. А ещё точнее, достались ей от довольно специфического источника. – Сивый, – выдохнул Малфой внезапно охрипшим голосом. Ему вообще пришлось несколько раз сглотнуть, прежде чем он смог продолжить свою фразу. – Она стала оборотнем? А Уизли женился на ней, а не на Грейнджер? – К счастью для довольно многих, битва за Хогвартс выпала не на полнолуние, – задумчивом голосом проговорила Паркинсон. – Браун очень повезло, как практически за год до неё повезло и старшему брату Ронни, Биллу Уизли. Они не обращаются во время полнолуния, но некоторые физиологические особенности всё-таки им достались. Говорят, предпочитают свой стейк с кровью, а во время полнолуния испытывают недомогание. В любом случае, тебя ждут любопытные открытия, Драко. Больше они на эту тему не говорили. В этот момент к ним присоединился Блейз Забини, который тоже отправлял в Хогвартс дочь. Бьянка была однокурсницей Дейзи Монтегю и в этом году начинала обучение на втором курсе Слизерина. По всему выходило, что сын Теодора Нотта был на несколько лет младше, и в школу должен был поехать одновременно с Лили Поттер. Условившись всё-таки встретиться и обсудить прошлое, бывшие однокурсники, которых всегда объединяли товарищеские отношения, но друзьями назвать их Драко бы не мог – в конце концов, на письма друзей отвечают и от них не прячутся практически декаду – чета Малфоев аппарировала в менор. «Многоуважаемые мистер и миссис Малфой, Пишу вам, чтобы официально поприветствовать в связи с распределением вашего сына, Скорпиуса Малфоя, на факультет Слизерина. В этом письме вы найдёте полезную информацию и даты проведения некоторых мероприятий, присутствие родителей на которых приветствуется…» Малфой несколько раз прочёл написанное идеально-чётким, каллиграфическим почерком письмо, каждый раз осознавая, что в голове не осталось практически ничего из той самой «полезной информации». Кроме подписанной все тем же безукоризненным почерком фамилии. «Декан факультета Слизерин, Гермиона Грейнджер». А в мыслях отчётливо, словно огненные слова, высеченные в камне, отпечаталась невозможная информация. Гермиона Грейнджер – декан Слизерина. Гермиона всё ещё Грейнджер, а не Уизли или, скажем, Гольдштейн. Гермиона Грейнджер – преподаватель в Хогвартсе, все эти годы не замужем, и он увидит её довольно в скором времени на первом же заседании Попечительского совета, письмо с датами которого он получил утренней совой от директора МакГонагалл и в суете сборов отложил в сторону, чтобы прочесть вечером. А потом сможет присоединиться к тем самым «мероприятиям», на которых родителей «будут рады увидеть», и после всех этих лет встретится с Гермионой Грейнджер.