Часть 11

– Только не говори мне, что его папочка уже услышал об этом, – лицо всегда спокойного и уравновешенного Невилла приняло довольно насмешливое выражение. – Ты только глянь, не прошло и полгода. – По всей справедливости, Невилл, – Гермиона совершенно серьёзно покачала головой. – Скорпиус ему не жаловался, насколько я поняла. Скорее пошёл уточнять у Малфоя, что тот тебе сделал. И да, можешь себе представить, именно так он всё и сформулировал. Не «что у вас там произошло», а конкретно: «чем он тебе насолил в прошлом». Показательно, однако. Но судя по всему, похоже, что Малфой кое-что уже в любом случае рассказывал своему отпрыску. Я просто хотела тебя предупредить. – Давно собирался тебе сказать, Гермиона, – Лонгботтом всем корпусом откинулся назад, при этом скрестив руки на груди. – Тот жар, с которым ты, словно львица собственных детёнышей, защищаешь этих змей, просто не перестаёт меня удивлять. Никогда не делаешь ничего наполовину, а, золотая девочка? – Брось, – Грейнджер пожала плечами, совершенно не разделяя веселье друга. – Во-первых, я терпеть не могу этот «почётный эпитет». А во-вторых, я не пришла сюда драться за Скорпиуса. Просто хотела тебе сказать, что если твой фасад профессора где-то дал слабинку, Невилл, то тебе стоит об этом знать. В конце концов, следующие несколько лет увидят буквально наплыв отпрысков наших «старых друзей». Не хотелось бы уподобляться Снейпу. – Да я шучу, – усмехнувшись, Невилл вновь перевёл взгляд на летающие над полем фигурки. Они с Гермионой сейчас вместе наблюдали за тренировкой команды Гриффиндора по квиддичу, и хотя на всех официальных матчах профессор Грейнджер скрупулёзно надевала шарф факультета, чьим деканом являлась, иногда она всё-таки посещала тренировки именно его факультета. И особенно часто с тех пор, когда сын Поттера вместе со своим лучшим другом Тедди прошли отбор в команду. Вот и сейчас, посчитав их разговор почти законченным, Грейнджер не сводила взгляд с Джеймса, уверенно и словно молния носившегося над стадионом на своей метле последней модели - подарке матери на Рождество еще на первом году обучения в Хогвартсе. Бывшая Уизли явно гордилась тем, что не должна экономить, и может себе позволить подобную экстравагантность. Как и Гарри, для которого эти нюансы, впрочем, были не так важны, но который с супругой не спорил. А Джеймс в свою очередь надежды оправдал. Впрочем, с такими родителями, как Гарри и Джинни, мало у кого возникла даже тень сомнения, что Джеймс с легкостью пройдёт отбор. Конечно, удалось это ему только на втором курсе, но и те обстоятельства, при которых его отец начал летать за команду своего факультета, были нестандартными. Как и все остальное в жизни избранного: уж чем угодно, а стандартной, её было назвать невозможно. – Я знаю, Невилл, – Гермиона улыбнулась, в который раз мысленно отмечая, насколько даже в своих движениях и манёврах Джеймс был копией Гарри. – Если ты думаешь, что мне не приходится самой себе тоже регулярно напоминать, что мне не стоит видеть в каждом из этих детей их родителей, то позволь тебя разуверить. Именно это я и делаю по нескольку раз на день. И со Скорпиусом, и с Дейзи Монтегю, и с другими отпрысками наших бывших одноклассников. А что делать, навеки зависать в прошлом бессмысленно, приходится активно строить светлое будущее. – Профессор Грейнджер, профессор Лонгботтом, – совсем близко послышался восторженный голос Альбуса Поттера. Рядом с ним со слегка смущенным выражением лица переминался с ноги на ногу Скорпиус Малфой.– Вы тоже пришли понаблюдать за тренировкой? – Оцениваете соперников, молодые люди? – незаметно подмигнув Гермионе, Невилл всем корпусом обернулся к двум юным слизеринцам. – Выполняем роль разведки для старших товарищей? – Что вы, профессор Лонгботтом, – мгновенно встрепенулся Скорпиус, чуть ли не в ужасе округлив глаза. – У нас и в мыслях такого не было. Конечно, мы оба очень хотели бы пройти в будущем году отбор в команду Слизерина, но сегодня мы здесь исключительно потому, что Альбус хотел посмотреть на тренировку Джеймса. Мари Виктуар сказала, что он сегодня будет целенаправленно тренировать навыки ловца, и Альбус просто хотел… – Успокойся, Скорпиус, – совершенно не испуганный «подозрениями и обвинениями в шпионаже» Лонгботтома, усмехнулся средний сын Гарри Поттера и положил руку на предплечье друга. В том самом месте, где у отца Скорпиуса красовалась метка Темного Лорда, невольно отметила про себя Гермиона. – Дядя Невилл… то есть, профессор Лонгботтом шутит. Он не обвиняет нас в шпионаже, просто подтрунивает. – А сына главы Аврората не проведёшь, да, Альбус? – вмиг отбросив в сторону суровую маску, как оказалось, довольно напугавшую Скорпиуса, подмигнул ему Невилл и уже откровенно рассмеялся. – Сына главы Аврората, Невилл, распределённого на Слизерин, – поучительно подняла палец вверх Гермиона, даже не пытаясь сдерживать рвущийся наружу смех. И как это ни странно, при виде веселья собственного декана Скорпиус мгновенно расслабился. Что ж, Невиллу совершенно не нужно было переговорить с Малфоем, чтобы точно знать: сын чистокровного волшебника, который в свое время приложил столько усилий, чтобы сделать жизнь «золотой девочки» в Хогвартсе как можно более сложной, эту самую золотую девочку просто боготворил. Получи и распишись, Малфой. И да, как и Гермиона Грейнджер, мысленно Лонгботтом называл своего бывшего однокурсника «Малфой», а вот его сына - исключительно данным при рождении именем. Хотя вслух и официально, как и все остальные преподаватели, он называл Скорпиуса исключительно «мистер Малфой». Подумать только, в собственном детстве он бы так обращался исключительно к Люциусу, конечно, если бы у него хоть когда-нибудь была причина вообще обратиться к этому мерзкому Пожирателю смерти. *** Взрослый взгляд со стороны действительно предоставлял возможность оценить с детства знакомые вещи по-другому, и поэтому, став профессором, Гермиона быстро поняла, что дети волшебников патологической тоской по дому, как правило, совершенно не страдают. Прибыв в Хогвартс, большинство из них совершенно не скучали по родителям или испытывали какой-то недостаток материнской нежности, и уж во всяком случае не потому, что дома ощущали её в избытке. Сама Гермиона находила подобное удивительным и прекрасно помнила, насколько ей не хватало мамы и папы. Прибыв в школу, девочка частенько по ночам плакала в подушку, даже в этом отличаясь от детей волшебников. Конечно, Гарри в этом отношении не был примером, и отсутствие тоски по дому как раз у этого выросшего в мире магглов мальчика никого не удивляло. А с другими магглорождёнными детьми в свой первый год в Хогвартсе Гермиона особенно не контактировала, не в последнюю очередь потому, что их вообще было не очень много, а Джастин, с которым она познакомилось ещё в поезде, попал на Хаффлпафф. Уже намного позже Гермиона обнаружила, что отношения между детьми именно на этом факультете были совершенно иного плана, чем на Гриффиндоре, а поскольку дружба и поддержка ценились там больше всего, то влился в соответствующий коллектив Финч-Флетчли намного раньше её самой. Уже став деканом Слизерина, Грейнджер смогла в который раз подтвердить правдивость своих предположениях. Как правило, дети чистокровных аристократов и всех тех, кого направляли на факультет змей, вообще не демонстрировали никакой тоски по своим родным. Впрочем, родители с завидной регулярностью нарисовывались в школе и её окрестностях под различными предлогами, но их чада совершенно не стремились использовать возможность проводить каждый момент с родителями. Да и те, как Гермионе довольно в скором времени стало понятно, нарисовывались в школе не потому, что особенно скучали. Скорее это делалось, чтобы проверить, каковы успехи их наследников, и с кем дети общаются. А потом выросшая совершенно с другим отношением к детям, мадам декан стала регулярно появляться в гостиной своего факультета по вечерам, уделяя никогда прежде не избалованным теплом детишкам то самое внимание, осведомляясь, всё ли у них нормально, и при необходимости оказывая помощь как академическую, так и моральную. А некоторым из них вопреки уверениям Лонгботтома именно моральная поддержка и была нужнее всего. Впрочем, от помощи с уроками и заданиями тоже мало кто из слизеринцев отказывался. А вот с магглорождёнными детьми Гермиона начала налаживать совершенно иной контакт, чуть ни с первого дня давая им понять, что всегда доступна, особенно если им нужно выговориться, чем-то поделиться или просто почувствовать контакт с близким человеком. Особенно с ней, той самой волшебницей, которая и сама в свое время прошла через всё, что они испытывают сейчас. Потому что детей из семей не волшебников по-прежнему было мало, и подобное никогда не изменится: в конце концов, магглорождённые были не правилом, а исключением из него, или другими словами - аномалией. Именно по этой причине в один из тихих и ничем не примечательных вечеров Гермиона привычно зашла в гостиную своего факультета, как всегда отмечая, что новость о её прибытии разлетелась мгновенно. И если поначалу в общей комнате располагалось не так много детишек, ведь большинство предпочитало заниматься в своих спальнях, то узнав о прибытии декана, учащиеся мгновенно начали подтягиваться в гостиную. Способность и желание Гермионы оказать своим подопечным любую помощь, включая в учёбе, были прекрасно известны всем на Слизерине, и детишки-змееныши этим пользовались. Особенно все старшекурсники, периодически сталкивавшиеся с заданиями и задачами, созданными исключительно для того, чтобы заставить их почесать затылки и отправиться в библиотеку. А спросить у Гермионы Грейнджер – это ведь намного быстрее и, что уж греха таить, продуктивнее. Альбуса и Скорпиуса Грейнджер заметила практически сходу. Мальчики сейчас сидели в самом углу комнаты, и к своему огромному удивлению Гермиона обнаружила, что юный Малфой на самом деле делал домашнее задание. Или во всяком случае читал учебник, вопреки обычно негласному правилу использовать гостиную исключительно для общения. Впрочем, причина подобного нетипичного поведения довольно скоро стала предельно ясна: если наследник Драко использовал свободное время для уроков, то сын Гарри Поттера академическими потугами занят не был. Забавно, но этим мальчишки мгновенно напомнили Грейнджер её саму и Гарри с Роном. Парни тоже всегда предпочитали общаться, а она использовала возможность заниматься в гостиной Гриффиндора, чтобы не отставать от учёбы, не чувствуя себя одиноко в собственной спальне. – Профессор MaкГонагалл уже зашла так далеко в своих уроках? – заглянув через плечо мальчика, с удивлением произнесла Грейнджер, когда заметила изучаемую Скорпиусом тему. Парень либо читал учебник вперёд, либо они на самом деле в этом году значительно опережали программу по трансфигурации. – Да прямо, – небрежно пожал плечами Альбус и оскалил зубы в широкой улыбке. – Мы на второй главе, но Скорпиус предпочитает читать вперёд. – Последние слова младший из присутствующих в Хогвартсе Поттеров произнёс хоть и беззлобным, но довольно насмешливым тоном, при этом ещё и демонстративно закатив глаза. Впрочем, его друга подобное совершенно не смущало, и белобрысый парнишка в ответ на шутки товарища только пожал плечами. – Мой отец рассказывал, что почитать вперёд никогда не лишнее. И к слову, когда он учился в школе, на первом курсе он так не думал. Он как и все предполагал, что будучи чистокровным волшебником, уже имеет все преимущества перед многими сокурсниками, а потом оказалось, что усердие приносит намного большие плоды. У них на курсе была одна девочка, которая впоследствии несмотря на то, что не была рождена в волшебном мире, стала лучшей ученицей Хогвартса. Конечно, отец всегда говорил, что она была очень умная и способная, но она ещё и имела привычку читать учебники наперёд… Скорпиус говорил с таким серьезным и бесхитростным видом, при этом так чистосердечно восхищаясь предметом своего рассказа, что Грейнджер должна была напомнить самой себе о существовании довольно значительного шанса, что имя этой девочки отец своему отпрыску упомянуть не забыл. Вот только до какой степени Скорпиус должен был быть хорошим актёром, чтобы Грейнджер, глядя в его широко открытые, полные восторга серые глаза, просто не могла заставить себя поверить, что мальчик знал, кем сейчас восхищается. – А твой отец рассказал тебе всё это перед отъездом в Хогвартс? Или во время его недавнего визита? – всё-таки время, проведённое с потомственными змеенышами, не прошло для Гермионы даром. Интересовавший её вопрос слетел с губ легко и непринуждённо, и мальчик принялся отвечать практически машинально. – Что вы, – глаза Скорпиуса округлились, а сам он отрицательно покачал головой. – Отец мне ничего не рассказывал в последнее время. А про эту девочку я услышал впервые ещё несколько лет назад, когда родители обсуждали, в какую школу меня отправить, а я зашёл в комнату. Отец тогда рассказывал что-то маме, и она завела разговор о табелях и успеваемости в Хогвартсе. Тогда-то отец и рассказал о своих сокурсниках. И о том, что у некоторых были таланты к специфическим предметам, и о том, что в таких науках, как «Защита от тёмных искусств», очень важны способности, а порой ты вообще никогда не знаешь, что происходит, и о том, что усердие и труд никогда не бывают лишними. – А упомянуть конкретные имена мистер Малфой что, не потрудился? – хмыкнув, поинтересовался более прямолинейный Альбус. – Нет, – судя по всему, Скорпиус Малфой все-таки был бесхитростным. Или слишком хорошим актёром. – А почему ты спрашиваешь, да ещё и выглядишь при этом, как удав, который сейчас проглотит кролика? И всё-таки, Скорпиус был распределён на Слизерин не только потому, что он Малфой. Намёки и подтексты он распознавал сходу, даже если имел свойство людям доверять; что, смехнувшись собственным мыслям, и отметила для себя Гермиона. Впрочем, она уже давно для себя признала и другой немаловажный нюанс: между собой змееныши общались довольно дружелюбно и без причины друг друга не кусали. Хотя иногда и шипели друг на друга, вот только в большинстве случаев довольно беззлобно, что и доказал в следующие несколько секунд их разговора Альбус Поттер, ответив на вопрос товарища. – Потому что та самая девочка, про которую ты сейчас говоришь, когда выросла, стала преподавать в Хогвартсе. Более того, впоследствии она стала деканом нашего факультета, – подмигнув Скорпиусу, с победным видом закончил Альбус. – Все ещё не можешь сложить два и два? Или уже понял, что ты рассказываешь тёте Гермионе про неё саму? И если что, мои родители упоминать имена никогда не забывали. А потом по округлившимся глазам мальчика Гермиона смогла безошибочно заключить, что Скорпиус не был таким уже шикарным актёром. И что он откровенно не знал, кому распевал дифирамбы, как и признавался, чьему примеру давно уже решил следовать. Что ж, Гермиона должна была себе признать, что Драко только что, даже не прилагая усилий, заработал ещё один изумруд в свою копилку. Забавно, как крутила и вертела взглядами на вещи жизнь. И как приятные сюрпризы порой исходили от тех, от кого Гермиона это совсем не ожидала.