Часть 12

Гермиона довольно быстро поняла, что Скорпиус неспроста проводил так много времени в её кабинете, задавал вопросы, всеми силами пытаясь показать, что он заинтересован в Зельях. И что сын Малфоя не пытается «подлизаться» к своей учительнице, по совместительству бывшей деканом его факультета, или каким-либо образом загладить тот след, который несомненно в детстве оставил его собственный отец. А у Грейнджер довольно быстро не осталось ни малейших сомнений, что Скорпиуса уже успели в Хогвартсе поставить в известность, какие именно отношения были между Драко и его магглорождённой сокурсницей в детстве. Уж слишком много вокруг было детей, родители которых учились в одно время с Гермионой. Но в отличие от ожидаемой реакции Скорпиус делал вид, что ничего не знает. Сама Грейнджер тоже показательно относилась к нему точно так же, как и к остальным ученикам, ничем не показывая, что её собственные разногласия с его отцом даже теоретически могут повлиять на её отношения с собственным студентом. И тем самым мгновенно создала в сознании всех осведомлённых огромнейшую пропасть между собой и собственным предшественником, Северусом Снейпом, чей если не стиль преподавания, то уж во всяком случае уровень, она так старательно поддерживала все эти годы. И это тоже не осталось незамеченным ни учащимися, ни родителями, ни другими преподавателями, о чем её мгновенно поставил в известность Невилл Лонгботтом. И поэтому Гермиона совершенно не удивилась, когда в один прекрасный вечер Скорпиус постучался к ней в кабинет. Как всегда, младшего Малфоя сопровождал Альбус, но лучший друг юного Малфоя своей поддержки ничем, кроме собственного присутствия, не показывал. Что ж, само по себе это тоже было по-слизерински, но мысленно отметив для себя этот забавный нюанс, вслух Гермиона ничем не показала своей реакции. Вместо этого, оторвавшись от проверки очередных эссе старших классов, Грейнджер жестом пригласила мальчиков присесть на специально предоставленные для этой цели стулья. – Добрый вечер, господа, – переплетя пальцы замочком поверх частично откорректированного пергамента, вежливо поприветствовала обоих Грейнджер. – Чем могу быть полезна? У вас вопросы по поводу домашнего задания или какой-то дополнительной работы? – Что вы, мэм, – покачав головой и глядя в глаза Гермионы своими собственными, в этот момент напоминавшими цвет ясного неба, заговорил Скорпиус. – Ваше домашнее задание мы уже закончили, как и просмотрели всю дополнительную литературу. И с остальными уроками у нас тоже проблем нет. Просто я очень хотел попросить вас об одном огромном одолжении, но не знал как, а Альбус настаивает, что мне просто нужно прийти и сказать всё, что я хочу попросить. И ни о чем не думать, потому что на самом деле даже несмотря на то, что вы - декан нашего факультета, в душе вы все равно такая же, как его отец, и он знает вас с детства, и что вы на самом деле всегда готовы помочь… – Мистер Малфой, – жестом остановив казавшейся бесконечный поток объяснений, сейчас неудержимым водопадом срывавшийся с его губ, Гермиона подняла руку ладонью вверх. – А почему бы вам просто не рассказать мне, что у вас на уме? И Скорпиус заговорил. По мере его длинной, подробной, наполненной познавательными и важными деталями речи, Гермиона все больше ловила себя на том, что на её губах появляется мягкая, но печальная улыбка. Суть речи мальчика сводилась к тому, что он слёзно молил её, «гениальную и легендарную» Гермиону Грейнджер, преклонение и восхищение перед которой парень даже не скрывал, помочь создать лекарство для его матери. Скорпиус даже умудрился приобрести все наработки и записи от многочисленных лекарей, к которым уже успели обратиться его родители, и был готов все это предоставить Гермионе. Более того, мальчик свято верил, что если она ему не откажет, то несомненно сможет помочь. И вместо того, чтобы сходу указать на довольно низкие шансы именно такого исхода – ведь даже несмотря на нескрываемая восхищение своими талантами и веру в нее Скорпиусом Малфоем, Грейнджер очень сильно сомневалась, что если лучшие умы медицинских сообществ далеко не одной страны мира не смогли найти ответ, то она может справиться – Гермиона внезапно кивнула. – А знаете что, мистер Малфой, – голосом, все больше напоминающим своими интонациями Минерву, проговорила Гермиона. – Оставьте мне все записи, и я посмотрю, что мы на самом деле можем сделать. И ещё, – заметив, как загорелись надеждой глаза мальчика, мгновенно вскочившего с места и чуть не вприпрыжку направившегося к двери, уже ему вслед добавила Гермиона. – Я думаю, что мы попробуем с вами вместе. Когда за парнем, теперь сияющем надеждой и счастьем, плотно закрылась дверь, Грейнджер печально покачала головой. Конечно, шансы успеха были не то, что ничтожно малы, их элементарно не было. Но Гермиона подозревала, что сможет объединить пару наработок в укрепляющее зелье, даже добавив туда молоко единорогов. Почему-то ей казалось, что магические животные не должны отказать в просьбе невинному мальчику, всего лишь желавшему спасти жизнь своей матери. И уж во всяком случае всё это может быть только на пользу, а волшебный компонент сыновьей любви сам по себе станет могущественным ингредиентом. Да и Скорпиус будет верить, что сделал всё, что только от него зависело, чтобы помочь собственной матери. *** Драко, как когда-то его собственный отец и, как он теперь довольно сильно подозревал, в свое время и отец его отца, без труда находил причины бесконечно околачиваться в Хогвартсе. «Дела попечительского совета» в качестве повода действовали безотказно, а если кому-то и приходило в голову заподозрить, что это - всего лишь отговорка, то он благоразумно выбирал промолчать. Именно поэтому в одно прекрасное утро Малфой и оказался в коридоре подземелий Хогвартса неподалёку от кабинета Зельеваренья. И мгновенно увидел Джинни-бывшую-Уизли, а нынче - Поттер на пару с упомянутым супругом мирно беседовавших возле самого входа. Колокол уже давно прозвенел, и на самом деле ни одному, ни второму делать в Хогвартсе было абсолютно нечего – избранный и его благоверная в делах попечительского совета не участвовали, и если уж быть совершенно честным, то Малфой должен был признать, что никаких таких дел этим утром и не было. И тем не менее оба Поттера сейчас стояли, словно дожидаясь приглашения войти в класс. От внимания Драко не ускользнуло, что в то время, как Джиневра казалась совершенно расслабленной, небрежно прислонившись к стене напротив кабинета, Гарри всей своей позой, выражением лица и даже походкой - ведь в данный момент избранный быстрым, нервным шагом мерил коридор, давал понять, что он предпочёл бы быть где угодно, только не здесь. – Ну что ты так волнуешься, – не до конца скрыв из голоса насмешку, впрочем, вполне вероятно, что лишь по той причине, что не намеревалась этого делать, пожала плечами рыжая. – Ну в конце концов, не на экзамен к Снейпу собираешься. Это же Гермиона, и более того, тебе всего лишь предстоит принять участие в этой её довольно интересной забаве. Я же тебе рассказывала. Она разбивает класс на команды и дает детишкам задание сварить одно и то же Зелье. Причём, не «сыворотку правды» же тебя попросит варить, и даже не «оборотное». Обычно это что-то от прыщей. Двое взрослых принимают участие в качестве приглашенных гостей-селебрити или «капитанов команд». В общем, можешь вообще ничего не делать, только с важным видом сидеть на парте и кивать головой. Могу даже уступить тебе ту команду, в которой будет Скорпиус. Гермиона уже говорила, что змееныш Малфоя идёт по её следам, вызубривая все наперёд и выбирая для «лёгкого чтива» такие тяжелые книги, как вы с Роном в детстве только использовали, чтобы выпрямлять смятый пергамент. Или делать какой-то гербарий, мне до сих пор не понятно, какая функция именно у этого маггловского чуда света. – А во времена нашей с ним учёбы в Аврорате качать бицепсы, – беззлобно кивнул Гарри Поттер и скрестил на груди руки с теми самыми уже упомянутыми им самим накаченными мышцами. – Я в курсе и прекрасно помню, как именно Гермиона тогда распиналась, описывая все достоинства Малфоевского отпрыска. И знаешь что, Джинни, я, пожалуй, поймаю тебя на слове и приму твое предложение. А заодно, я так понимаю, заполучу в свою команду и Альбуса. А ты можешь вдоволь наслаждаться, доказывая всем присутствующим, что Слагхорн когда-то не зря пригласил тебя в общество своих слизней. – Тебе напомнить, Гарри Поттер, что тебя он туда вообще первым пригласил? – мгновенно приняла позу суровой воительницы, готовой не только отбить любую атаку, но и самой идти в наступление по минимальной причине, Джинни. – Не стоит, – Гарри небрежно пожал плечами. – Но мы ведь оба знаем, что причина этого приглашения не имела ничего общего с моими способностями к зельеварению. И к слову, Гораций совершенно не ошибся. Тебе напомнить, что я всё-таки теперь начальник Аврората и тот самый избранный и победитель самого тёмного лорда современности? – И по прошествии времени тебе все меньше грозит умереть от скромности? – Джинни прищурилась. – Не стоит, Поттер, никто из нас твои регалии не забывал, а если бы вдруг осмелился совершить подобное преступление, ты бы вмиг нам напомнил. – Но всё это не отменяет простого факта, – довольно быстро перевёл разговор на совершенно другую тему Поттер. – Что Гермиона практически заставила меня принимать участие в этой сомнительный забаве шантажом и только потому, что Забини сейчас нет в стране. И более того, как раз в этот момент у него какой-то митинг и он конкретно сказал, что отменить его не может. Или перенести, или вернуться в Англию через камин всего на час-полтора. И в результате чего Гермиона использовала все свое влияние, чтобы втянуть в эту сомнительную авантюру меня. – Да, да, мы все помним, что её многолетнее пребывание на Слизерине в качестве декана не прошло бесследно, – не до конца подавив рвущийся наружу смешок, согласно кивнула Джинни. – На перекрёстках лет наша истинная Гриффиндорка приобрела и припрятала в рукаве довольно много Слизеринских трюков. И один из них с ловкостью фокусника продемонстрировала на тебе. – А ты можешь не демонстрировать при каждой удобной и не очень возможности, что за эти годы приобрела довольно впечатляющий маггловский лексикон, – хмыкнув, покачал головой Гарри. – Послушай только тебя, «с ловкостью фокусника»! Гермиона будет гордиться. – На твоем месте я бы сейчас намного больше беспокоилась по поводу того, чтобы Гермиона после сегодняшнего соревнования продолжала гордиться тобой, – вновь принимая свою воинственного позу и для пущего эффекта прищурившись, процедила мадам Поттер. – Так сказать, продолжала тебя уважать. – Ты же сама только что сказала, что это не борьба, а дружеское соревнование между даже не противниками, а всего лишь шутливо выбранными командами? Другими словами, ничего серьезного! – всплеснув руками и мгновенно округлив глаза за своим неизменными очками воскликнул Гарри Поттер. – Забавно, не правда ли? – Джинни насмешливо склонила голову набок. – И заставляет задуматься, какой именно выбор давала мне шляпа. – Действительно, заставляет, – Гарри покачал головой. - К слову, в случае довольно многих представителей твоего семейства я порой задумывался. Перси, например. Или обоих близнецов. И обычно приходил к выводу, что на Гриффиндор шляпа отправила вас всех ориентируясь на фамилию, а не внутренние качества. – Ну, мы все уже давно пришли к выводу, что подобное в наше время можно было сказать относительно довольно многих, – даже без намёка на какие-то насмешки, пожала плечами Джинни и стала совершенно серьезной. – И на самом деле, очень рады, что в последние годы эта практика изменилась. В конце концов, это было неправильно, и скорее воспитывало армии противников, а не учило общаться между собой и быть способным видеть общее, невзирая на различия. Малфой про себя только покачал головой и закатил глаза. Поттер сейчас выглядел настолько не в своей тарелке, что Драко даже затруднился бы припомнить, если во время финальной битвы избранный казался настолько выбит из равновесия. Меж тем, его благоверная явно находила все это довольно забавным и от всей души потешалась над переживаниями своего супруга, когда внезапно посередине коридора материализовалось нечто сверкающе-голубое, прозрачное и напоминавшие кого-то из семейства лошадей. Сказать по правде, Малфой затруднился бы сказать, кого именно из парнокопытных представлял этот Патронус, но заговорил он незнакомым Драко голосом. А когда словесное послание, уведомлявшее мистера Поттера, что его присутствие срочно требуется в Аврорате, было доставлено адресату, Джинни только изумлённо покачала головой, переводя взгляд с растворяющегося Патронуса обратно на собственного супруга. А удивиться действительно было чему: Поттер, ещё мгновение назад казавшийся совершенно не в своей тарелке, вмиг приосанился и приобрёл уверенность, которая уже давно была свойственна одному из самых уважаемых людей в министерстве. Словно какое бы ЧП не случилось в волшебном мире, в глазах Гарри Поттера оно не шло ни в какое сравнение с тем стрессом, который являла для него помощь на уроке Зелий. – Серьёзно? – Джинни воинственно подбоченилась и ещё головой покачала в знак особенного изумления. – Кавалерия на помощь? Гарри Поттер, только не говори мне, что подстроил всё это заранее! – Что? – в глазах Гарри теперь отразилось не просто изумление, они буквально светились оскорблённой невинностью. – Да как ты можешь про меня такое даже предположить? За кого ты меня принимаешь? – За того, кого шляпа вполне серьёзно намеревалась в свое время распределить на Слизерин, – невозмутимо пожала плечами Джинни, а потом только рукой махнула. – Ладно тебе, иди уже! Я уж как-нибудь объясню все Гермионе. «Бла, бла, бла, вопрос жизни и смерти или национальной безопасности… Гарри Поттер боится зелий похлеще, чем Волан-де-Морта…» В общем, найду что сказать. – Спасибо, Джин, я всегда знал, что ты лучшая, – мгновенно просиял Поттер, чмокнул супругу в щеку и поспешил прочь от кабинета Зелий в сторону ближайшего выхода из подземелий. А Малфой мгновенно задался вопросом, будет ли он перемещаться через камин в кабинете Минервы, или начальнику Аврората позволено аппарировать с территории Хогвартса, даже если и не изнутри зданий. Почему-то Драко казалось, что первый вариант намного более вероятен, чем второй. А тем временем Поттер очевидно так спешил поскорее смотаться из подземелий, что даже не заметил притаившегося за углом Малфоя. И как раз в тот момент, когда его мантия, последний раз взметнувшись на повороте, исчезла из виду, дверь в кабинет зельеварения открылась, и на пороге появилась Гермиона. Практически с точностью скопировав выражение лица рыжей, профессор Грейнджер насмешливо покачала головой и процедила. – Только не говори мне, что Гарри испугался и у него мгновенно нашлись неотложные дела. Потому что ты меня знаешь, я ведь могу и в его кабинете нарисоваться. С меня останется. – Знаю, – совершенно спокойным голосом проговорила мадам Поттер и пожала плечами. – Но Гарри здесь честное слово был, просто буквально секунду назад он получил патронус от Джона. ЧП, бла, бла, бла, ты его буквально парой секунд пропустила. В общем, придётся тебе довольствоваться одной мной, раз уж и потенциальные и реальные слизеринцы оказались слишком заняты. Мы же что-нибудь придумаем? Гермиона уже собиралась кивнуть головой в знак согласия, одновременно продумывая изменённый формат своего урока – нельзя сказать, чтобы самая умная ведьма их времени не допускала в своей голове возможность и такого развития событий, когда из-за угла с гордым видом спасителя вышел Малфой. Кивнув обеим девушкам и вежливо их поприветствовав, он заговорил. – Грейнджер, не надо ничего придумывать или менять, – ощущая самого себе рыцарем на белом единороге, отчеканил Драко. – Я сегодня совершенно случайно был в Хогвартсе по делам попечительского совета и совершенно случайно стал свидетелем последней трагедии. Конечно, я не избранный и не победитель Тёмного лорда, но посмею предположить, что справлюсь не хуже Забини. Уж в любом случае на Зельях я в свое время ему не уступал. Обе молодые женщины одарили его подозрительными взглядами, причём рыжая, являвшаяся матерью троих «наполовину-Уизли», выглядела намного менее склонной поверить ему на слово, чем её подруга-профессор, но в конечном итоге Грейнджер кивнула головой. – Что ж, действительно какая удачная случайность. К слову, после нескольких лет тесного общения с учащимися именно твоего факультета я смею тешить себя мыслью, что научилась довольно неплохо читать слизеринцев, и могу предположить, что ты уже в курсе, что здесь должно было произойти. Что ж, Малфой, ты - так ты. После чего Гермиона пожала плечами и, гордо подняв подбородок и расправив плечи, прошествовала обратно в свой класс походкой не просто королевы, а Минервы в ее самые доблестные дни. Джинни-в-прошлом-Уизли-а-ныне-Поттер одарила Малфоя ещё одним долгим, изучающим взглядом и последовала за подругой. Ухмыльнувшись, Малфой зашёл в класс последним, таким образом завершая их шествие и мгновенно став объектом изумлённых взглядов всех вокруг. Включая его собственного сына, которого никакая дрессировка не могла подготовить к этому моменту, и поэтому выражение лица Скорпиуса сейчас выражало полнейший шок. – Что ж, дамы и господа, – демонстративно сдержанным голосом проговорила Грейнджер. – Я уже объяснила вам, какое именно упражнение нас сегодня ожидает, но позвольте внести в наши планы некоторые поправки. Мистера Поттера внезапно вызвали в министерство, и поэтому многим из вас хорошо известный мистер Малфой любезно согласился его заменить. В любом случае, позвольте напомнить вам условия нашего дружеского состязания. А потом Гермиона начала объяснить учащимся и Малфою заодно, что именно от них ожидалось, и Драко внимательно слушал, периодически кивая головой в знак понимания. Судя по её сдержанному и невозмутимому выражению лица, Джинни в подобных состязаниях уже приходилось участвовать в прошлом, и далеко не раз.