Часть 15

Идея с молоком единорогов довольно прочно запала в душу Гермионы Грейнджер. Зародившись в сознании, словно крошечное семечко, шансы которого прорасти казались ничтожно малы, но упавшее на плодотворную почву, с каждым днём идея все больше пускала корни. А по мере изучения Гермионой истории болезни Астории, по сути – записей различных колдомедиков по расследованию наложенного на семейство Гринграсс проклятия - все больше не давала ей покоя. И в конечном итоге Гермиона решила поговорить на эту тему со специалистами. Каким бы забавным это ни казалось, но первым, с кем Грейнджер решила связаться, оказался Билл Уизли. В конце концов, он занимался именно тем, что разрушал проклятия, и поэтому Гермиона логически предположила, что именно Билл сможет найти нужную зацепку. Одновременно, конечно же, она поговорила и с мадам Помфри. Многие годы проработавшая с учениками Хогвартса, больше других волшебников склонных напортачить и с зельями, и заклинаниями, вопреки саркастическим замечаниям всех вокруг, именно у Поппи на самом деле был чуть ни самый богатый опыт в этой области. Даже если официально работавшая в школе колдо-медицинская сестра и не печаталась в научно-магических журналах. Поппи не заставила себя долго упрашивать, мгновенно согласившись взглянуть на записи, предоставленные Скорпиусом. Впрочем, вернула их Гермионе мадам Помфри довольно быстро, при этом растерянно пожав плечами: медиведьма не имела ни малейшего представления не только в каком направлении работать, но и даже с какой стороны подступиться к проблеме. Впрочем, как и Билл Уизли, который хоть и не отказывался помочь, но и не скрывал собственного недоумения, почему обратились именно к нему. Вот только имея довольно разный опыт и концентрируясь на противоположных аспектах проклятья, и Билл, и мадам Помфри смогли сделать определённые выводы, каждый под абсолютно противоположными углами. И в результате Грейнджер задумалась о пользе молока единорогов именно в такой ситуации. Конечно же, Грейнджер всецело и полностью опиралась в своем предположении на собственный опыт из их первого года обучения в Хогвартсе, когда лорд Волан-де-Морт решил воспользоваться именно кровью единорогов для аналогичных целей: остаться в живых. Правда, его методы были абсолютно не теми, которые рассмотрела бы сама Грейнджер, но факт лечебных свойств крови единорогов навёл на предположение, что и другие субстанции, добытые от этих удивительных существ, тоже могут обладать лечебными свойствами. А потом Гермиона отправилась к Хагриду, чтобы обсудить с ним ситуацию. Про себя, конечно же, усмехнувшись: ни одному чистокровному волшебнику не пришло бы в голову посчитать недалёкого и откровенно не блещущего академическим умом полувеликана за авторитет и использовать его, как источник информации. Но Гермиона, прекрасно осознавая любые лимитации Хагрида, не забывала отдать дань и его уникальным знаниям о магических существах. И Хагрид, по-прежнему преподававший в Хогвартсе и занимавший когда-то освободившееся место учителя именно «Волшебных тварей», не разочаровал. Он не только смог подтвердить логичность и правдоподобность предположения Грейнджер, но и, зная об их молоке намного больше, чем кто-либо другой, и одновременно обладавший намного лучшими отношениями с этими животными, смог внести несколько практичных предложений. После чего Грейнджер, от всего сердца поблагодарив старого друга, отправилась заниматься именно тем, что она умела делать лучше всех в волшебном мире: анализировать приобретенную информацию и работать над решением. Когда-то именно такая стратегия и привела к падению лорда Волан-де-Морта, а сейчас Гермиона очень надеялась, что она поможет спасти жизнь Астории Гринграсс. Поначалу Гермиона вполне логично предположила, что ей следует сконцентрироваться на укрепляющем зелье, основанном исключительно на том, что уже удалось обнаружить различным колдомедикам до неё. И попробовать добавить в эту смесь молоко единорогов в различных концентрациях, но основываясь на тщательно выполненных расчётах. Все это сделать было не так сложно, и хотя Гермиона совершенно не льстила себя надеждами, что изобрела исцеление от недуга Астории, она очень надеялась, что это был первый и необходимый шаг. И конечно же Грейнджер изначально планировала вовлечь Скорпиуса в каждую стадию разработки снадобья. Именно поэтому, предварительно спросив позволения директора Хогвартса Минервы МакГонагалл, в одну ясную ночь во время полнолуния, когда волшебные свойства всего магического приобретали особенную силу, в сопровождении двух своих учеников и Хагрида Гермиона оказалась в Запретном Лесу. Скорпиус и Альбус настороженно озирались по сторонам, но довольно скоро Грейнджер отметила, что в их взгляде было намного больше любопытства, чем испуга. А ещё Гермиона не могла мысленно не отметить некоторую аналогию с одной широко известной ситуацией из её собственного прошлого, когда практически в аналогичном составе представители родов Малфоев, Поттеров и Уизли под предводительством полувеликана во время самого первого года обучения отправились ночью в тот же самый лес. И тогда причиной их посещения тоже были единороги, вот только все остальные нюансы на этот раз разительно отличались от предыдущих. Хагрид наверняка заранее договорился с волшебными существами, абсолютно все из которых каким-то образом испытывали к нему доверие. Красавица-единорог появилась на полянке настолько вовремя, что у Гермионы возник вопрос: не дожидалась ли она волшебников. Сверкая белоснежной шерсткой в серебряном свете луны и звёзд, волшебная лошадь склонила голову с изумительной гривой, создающей впечатление, что кто-то долго расчесывал её и укладывал волосок в волоску, в благосклонном приветствии. На ярко освещенной полянке блеснул всеми цветами радуги её волшебный рог, и оба мальчика замерли в нескрываемом восхищении. Грейнджер и сама должна была признать, что испытывала чувства, мало чем не отличавшиеся от детей своих школьных знакомых: от восхищения до преклонения, не последнее из которых – ощущение исходящего от животного света. Поистине детского в своей чистоте, тряхнув головой, осознала Грейнджер. Того самого, которое она испытывала ещё в далёком прошлом и до того, как узнала что она – волшебница. И которое сейчас без спроса закрадывалось в душу вместе с тем особенным ожиданием чуда, всегда присутствовавшего накануне Рождества или Нового года, когда под ёлкой уже сложили подарки, и ты с замиранием сердца ожидаешь момента, когда сможешь их развернуть, исключительно чтобы узнать, сбылись ли твои мечты. – Ну же, Скорпиус, попроси о том, что тебе на самом деле нужно, – меж тем каким-то образом совершенно не нарушая волшебство момента, раздался неожиданно мягкий (учитывая его источник) голос Хагрида. Сглотнув от волнения, мальчик сделал шаг вперёд и принялся излагать свою просьбу, глядя в сверкающие угольки глаз магического существа, а самка-единорог смотрела на него так внимательно, словно внимала каждому слову. Когда младший Малфой закончил свою судя по всему тщательно составленную и старательно отрепетированную речь, белоснежная лошадь кивнула головой и перевела взгляд на Хагрида. – Ты получил позволение, малыш Скорпиус, – не без гордости в голосе сообщил полувеликан и достал из складок одежды небольшое ведёрко, которое мгновенно увеличилось у всех на глазах. – И если хочешь, ты можешь её погладить. Она совершенно не против, а делу подобное действо может только помочь. Гермиона изумлённо приподняла бровь, уже не первый раз задаваясь справедливым вопросов, откуда Хагрид может знать подобное, и тоже не первый раз мысленно восхищаясь мудростью профессора Дамблдора, когда-то предложившего именно этому на первый взгляд недалёкому и бесхитростному мужчине должность профессора Магических существ. Ведь несмотря на свои многократно подчёркиваемые критиками недостатки, именно Хагрид по всем сведениям был самым лучшим преподавателем этого предмета, особенно если учесть, что легендарный Ральф Скамандер от этой должности всегда отказывался. Тем временем полувеликан обернулся к сыну своего бесценного Гарри Поттера и, не скрывая тепла и симпатии, кивнул в знак поощрения. – И ты тоже можешь её погладить, Альбус. Она разрешает. В школу они все вернулись ещё задолго до полуночи, и Гермиона про себя усмехнулась. Очевидно, для их целей ждать этого заветного часа было совершенно не обязательно. Судя по всему, безоблачной ночи и яркого света луны и звёзд совершенно хватало, чтобы молоко единорогов приобрело свои наиболее сильные, волшебные качества. А ещё в который раз для себя отметила некоторое сходство с ситуацией из их детства, подчеркнув, что порой, когда твои цели чисты, а в помыслах нет зла, магические существа готовы помочь добровольно. И с некоторой ностальгией усмехнувшись: когда-то давно Гермиона собиралась посвятить всю свою жизнь именно этому тезису, защищая различных волшебных существ и борясь за их признание равными в волшебном мире – и тут же отогнала эти мысли прочь. Вместо того, чтобы бороться за революционные идеи в консервативном и старомодном волшебным обществе самостоятельно, Грейнджер теперь намеревалась действовать через других. Посредством преподавания в Хогвартсе и постоянно роняя зерно новых идей на плодотворную почву восприимчивых умов маленьких волшебников и волшебниц. Что ж, почему-то она совершенно не сомневалась, что Скорпиус и Альбус сегодня выучили ценный урок, сделав соответствующие выводы даже без её помощи.