Часть 18

Зелье помогло. После выходных, проведенных в Малфой-меноре, Скорпиус вернулся сияющим от счастья. Наблюдая за мальчиком, у которого словно крылья выросли за спиной, Гермиона не могла сдержать улыбки. Всё-таки добиваться результатов, решать самые сложные задачи, находить выход из тупиковых ситуаций – с детства было её коньком. Той самой фишкой, благодаря которой магглорождённую волшебницу Гермиону Грейнджер когда-то и узнал волшебный мир. С некоторой ностальгией внезапно подумалось, что её таланты всё-таки можно было бы воплотить намного лучшим образом в других областях, кроме образования. Ведь способность принимать нестандартные решения можно было применять в довольно многих отделах министерства, да и на должности министра магии, о которой она когда-то мечтала, подобное не было лишним. Но жизнь обернулась так, как получилось, а Грейнджер по-прежнему искала нестандартные решения проблем. И если верить Минерве МакГонагалл или Гарри Поттеру, то Гермиона продолжала менять волшебный мир каждый день, и делала это, внедряя нестандартные фишки, правда, в Хогвартсе. Уже на следующей неделе вместе с окрыленными своим успехом Скорпиусом и Альбусом они приступили к экспериментам с различными концентрациями ингредиентов. И конечно же Скорпиусу было позволено периодически наведываться в поместье родителей и собственноручно отдавать последние модификации зелья матери, которая теперь вела дневник и записывала все результаты. А ещё Гермиона и оба мальчика из её команды получала регулярные отчёты о состоянии здоровья больной от её лекарей. Одним словом, вся операция была организована с тщательностью и скрупулёзностью настоящего эксперимента. Грейнджер уже практически привыкла к этой рутине, когда через недели две на пороге её кабинета вновь нарисовался Драко Малфой. Правда, на этот раз он прибыл туда вместе с собственным сыном и Альбусом, и уже втроём они поставили Гермиону в известность, что её бывший однокурсник намеревается ассистировать с дальнейшими экспериментами. Усилием воли Грейнджер заставила собственные губы изогнуться в улыбке, но получилось немного вяло. Как и не до конца она преуспела в сложном предприятии не выглядеть чрезмерно унылой и вытянуть из себя хоть каплю показного энтузиазма о предстоящем сотрудничестве. Несуществующую каплю, которую было необходимо в этой ситуации выставить напоказ. Нельзя сказать, что вопреки ожиданиям - все-таки Малфой в Хогвартсе был далеко не последним в зельях - Драко оказался довольно ценным сотрудником и ассистентом, не только прекрасно способным выполнить любую техническую часть подготовки ингредиентов или варки зелья, но и легко вносившим дополнения и предложения. И все они были логичны, продуманы и по делу, однозначно продвигая эксперимент вперед. Но всё-таки через какое-то время Гермиона заметила, что сам Малфой особого оптимизма не испытывал. Драко честно прилагал все свои способности, не скупился поделиться любым накопленным за собственные эксперименты с зельями опытом, ни разу не преминув подсказать что-то, опираясь на обретенные из довольно разнообразных источников знаний. Но Гермионе было слишком ясно: в успех предприятия он не верил. А вот знания и опыт Малфоя ее, как профессора Зелий, однозначно впечатляли. Впрочем, Грейнджер в любом случае старательно избегала осведомляться, в каких именно книгах Драко откопал подобную информацию. И не в последнюю очередь потому, что очень сильно подозревала: книги и гримуары, где можно было почерпнуть такие знания, просто по определению не могли быть «светлыми». Ведь сама она довольно тщательно изучила практически всю доступную литературу, но на подобные нюансы не наталкивалась. Когда прошло ещё несколько недель, были закончены и переданы Астории на дегустацию очередные варианты зелья, а Гермиона все чаще замечала, как все больше становится хмурым лицо её напарника, девушка решилась на серьезный разговор. Одним поздним вечером, когда Скорпиус и Альбус, сияющие в предвкушении очередного успеха и улучшения состояния своей пациентки покинули кабинет, чтобы успеть добраться до собственной гостиной до отбоя, Гермиона обернулась к Драко. – Ладно, Малфой, колись, что не так, – скрестив руки на груди и опустившись в собственное кресло, при этом даже не затрудняясь сделать вид, что ей есть хоть какое-то дело до аристократических заморочек, наподобие прямой спины или изящно скрещенных лодыжек. Откинувшись на спинку кресла, Грейнджер подняла глаза на Малфоя. Малфой вздрогнул и не без удивления встретил ее взгляд, словно вынырнул из собственных мыслей, и окинул бывшую однокурсницу и нынешнего декана Слизерина собственным вопросительным взглядом, демонстративно приподняв бровь. Отметив его реакцию, Гермиона закатила глаза и продолжила. – Я же вижу, что тебя что-то смущает. Ты что-то знаешь, что неизвестно всем остальным из нас, и не торопишься поделиться информацией. И мне кажется, что пришло время выложить карты на стол. Что за козырь у тебя в рукаве? И что ещё более важно, это ведь не какая-то счастливая карта, которая приведёт всех нас к победе. Потому что каждая следующая вариация зелье помогает Астории все лучше и лучше, а если что-то не так, мы делаем несколько шагов назад и всё-таки добиваемся результатов. Другими словами, все продвигается в нужном направлении, но тебя это словно не радует. Ты что, не хочешь, чтобы твоя женушка выздоровела? – Логично было бы предположить, не правда ли, – к огромному удивлению Гермионы вместо того, чтобы оправдываться или приводить аргументы к обратному, Драко, услышав брошенные ему в лицо обвинения, лишь печально улыбнулся и пожал плечами. – Я бы сам в первую очередь пришел именно к таким выводам. Так почему ты просто не обвинишь меня в попытках саботажа? – Потому, что их элементарно нет? – Грейнджер прищурилась, сейчас так пристально глядя на своего собеседника, что у того не осталось ни капли сомнений: за годы своего деканства она научилась не только общаться с представителями его факультета, но и видеть их насквозь, словно мастера недосказанности были перед ней, как на ладони. Меж тем, Гермиона продолжила. – Каждое твое предложение продумано и по делу. Ты постоянно добровольно делишься информацией, которая даже мне неизвестна, и ты об этом прекрасно осведомлён. То есть, если бы ты не хотел успеха в этой ситуации, то мог бы элементарно промолчать. В конце концов, никто никогда не смог бы обвинить тебя в придерживании информации, о существовании которой никто не знает. Но тем не менее ты этого не делаешь. Более того, ты постоянно вносишь дельные предложения и советуешь модификации, которые с завидным постоянством ведут к лучшим результатам. Но несмотря на наш прогресс, невзирая на все успехи и улучшение состояния твоей супруги, с каждым днём ты становишься все более мрачным. Словно как раз в конечный успех всего этого предприятия и не веришь. – Не перестаешь удивлять своей логикой и способностью прийти к верным выводам, – усмехнувшись, Малфой наконец опустился в кресло напротив Гермионы. Склонившись всем телом вперёд, переплел пальцы на столешнице замочком и, глубоко вздохнув, заговорил. – Ты же безусловно помнишь, что мы обращались за помощью не только к лекарям, но и к невыразимцам. Ты сама спрашивала мнение Билла Уизли, не припомнишь, почему? – Не держи меня за идиотку, Малфой, я ещё не страдаю провалами памяти. И прекрасно помню, что мы имеем дело не просто с каким-то заболеванием, а с проклятьем. Даже семейным проклятьем, если выражаться еще точнее. – Совершенно верно, – вопреки воинственному тону Гермионы, Малфой бой не принял. Он только задумчиво кивнул головой и продолжил. – И как все древние проклятия, наложенные на чистокровных семьях, в основе наверняка лежит какой-нибудь довольно нелицеприятный поступок одного из предков Астории. И поэтому даже несмотря на то, что твое зелье прекрасно работает, чтобы облегчить ей жизнь или даже её продлить, снять проклятие ты не сможешь. Во-первых, это делается не с помощью зелья, а во-вторых, не ты его наложила. – То есть, ты мне так тонко намекаешь, что ситуация патовая. Что бы мы ни делали, у нас заведомо ничего не получится. Но ведь нельзя изменить то, что случилось несколько веков назад. И знаешь, Малфой, я бы вполне разделила твой пессимизм, если бы предварительно не поговорила с Биллом, – Гермиона прищурилась, прямо встречая взгляд Драко. – И в принципе, он сказал мне все то же самое. Но при этом добавил, что обычно всё-таки присутствует какая-то зацепка, иначе проклятия было бы невозможно снять ни с одного объекта. – Охотно верю, – Малфой вновь согласно кивнул. – Вот только эта зацепка подразумевает действия со стороны Астории. Не твою гениальность, не щедрость добровольно поделившейся своим молоком самки единорога, которая купилась на сыновью любовь Скорпиуса и его желание помочь. И не старания ни того самого Скорпиуса, ни Альбуса или меня. Что-то должно исходить от самой Астории. И скажу тебе прямо, мы заплатили куче людей достаточно золота, чтобы попробовать понять, что именно. И пока всё было безрезультатно. – Я помню, – Гермиона задумчиво постучала пальцами по подбородку, и, погруженная в собственные размышления, машинально обвела языком контур собственных губ. Совершенно не обратив внимания, каким жадным взглядом Малфой проследил за движениями её языка, а ведь сама Грейнджер этому жесту не придала никакого значения. – Ты не против, если я напишу с просьбой о помощи одному моему старому знакомому? Джон на самом деле старший брат одного из моих студентов, он учился в Америке, как и Джек, который перевёлся в Хогвартс несколько лет спустя после моего назначения деканом Слизерина. Они мaгглорождённые, но Джек оказался одним из первых, распределённых на Слизерин. – Понятно, – хмыкнул Малфой. – А потом он не терял времени даром и срочно познакомил тебя со своим старшим братом. Вот почему я совершенно не удивлён результатами его распределения? Против такого просто не попрёшь. – Что? – словно возвращаясь в реальность из своих мыслей, где она витала все это время, Гермиона перевела взгляд на Драко. – А, да, ты прав. Джек был абсолютно типичным слизеринцем, а вот если бы его брат учился в Хогвартсе, он бы однозначно оказался на Рейвенкло. В любом случае, Джон перебрался в Англию исключительно потому, что ему предложили работу в Отделе Тайн и в Святого Мунго. Не могу точно сказать, чем именно он занимается, как ты понимаешь, подобной информацией со мной никто никогда не делился, но одно я знаю довольно точно: это имеет какое-то отношение к проклятиям, наложенными на волшебников. В общем, если ты не против… – Почему я должен быть против? – Драко усилием воли заставил свой голос звучать небрежно, но Гермиона безошибочно видела: Малфой вмиг принял защитные позиции. – Потому что этот твой бывший бойфренд магглорождённый? Мне казалось, что мы уже переступили через это недопонимание и выяснили, что для меня сейчас это не имеет никакого значения. – На самом деле, я имела в виду, что мне придётся поделиться с Джоном некоторой конфиденциальной информацией об Астории. И на самом деле это исключительно ваш выбор, и только вы можете решать, дать мне подобное разрешение или нет. Более того, я прекрасно знаю, что в магической Англии бытует довольно распространенное мнение, что только представитель старинного рода может до конца разобраться в вопросах семейных проклятий. – А ещё ты обратила внимание, что в списке специалистов, к которым мы обращались, только чистокровные, – Малфой прищурился, не спуская взгляд с Грейнджер, но декан Слизерина только небрежно пожала плечами в ответ. – На самом деле, мне когда-то намекнул на это Теодор Нотт. А Забини его от всего сердца поддержал, хотя оба и рассыпались в извинениях. Но к слову, Теодор прекрасно знаком с Джоном. Конечно же, я не знаю все детали их взаимоотношений, но могу с достаточной долей уверенности утверждать, что Нотт обращался к нему в какой-то момент по поводу своих экспериментов с маховиком времени. Что-то там из области аналогичного воздействия на организм человека. По всему выходило, что перемещения во времени имеют схожий эффект на человеческий организм с проклятиями, если перемещаться слишком далеко или делать это слишком часто. – Твое определение понятия «не слишком много знаю об этом» меня просто умиляет, – покачав головой, Драко хмыкнул. – Большая часть людей определила бы это твое «немного», о чем ты сейчас мне рассказала, в категорию «знаю о нём достаточно». – Впрочем, тут же заметив, что Гермиона уже открыла рот для опровергающий тирады, Малфой поднял руки в знак однозначной капитуляции. – Да понял я, понял. Это все в общих чертах, а поскольку детали исследований этого парня тебе не известны, то поэтому и «немного». – И говоря на хоть и имеющую отношение ко всему этому, но несколько иную тему, – кивнув, перевела разговор в другое русло Гермиона. А Малфой мгновенно отметил, что Грейнджер образца их Хогвартских лет никогда бы не сменила тему так быстро. Она бы ещё долго и довольно подробно объясняла ему, почему считает именно так, как считает, и что он может делать со своим мнением. Декан Слизерина же просто кивнула и продолжила. – Я бы очень хотела заполучить мнение обо всём этом одной моей бывшей ученицы из Хогвартса. Джилл училась уже на последних курсах, когда я начала преподавать, я даже не уверена, что ты её вспомнишь. – Рейвенкло? – Драко насмешливо приподнял бровь. – Ты сейчас просто так легко и сходу вспомнил Джилл с Рейвенкло? – Грейнджер перевела на Малфоя изумлённый взгляд. – А ведь я даже её фамилию не назвала. Нет, я конечно все понимаю, но подобное уже слишком даже для твоих школьных лет! Столько лет спустя помнить каждую магглорождённую соплячку в Хогвартсе! – Успокойся, Грейнджер, никого я не помню. Просто логически предположил, что она была распределена на факультет умных, если ты такого высокого мнения о ней. И к слову, - Малфой сделал небольшую паузу, тяжело вздохнул и продолжил. - Причина, по которой мы обращались к чистокровным специалистам, очень проста. Нам их рекомендовали, называя «старыми светилами в области». А вот твои знакомые, наверняка, новые звездочки. - Да я понимаю, что вас направляли к всемирно известным специалистам в той или иной области, - небрежно отмахнулась от него Грейнджер. - И даже не претендую, что Джек или Джилл являются теми самыми светилами. Но оба умные, знающие, и с нестандартным, то есть, свежим взглядом на вещи. Уверена, подобное не помешает, как и порой именно свежий взгляд со стороны способен отыскать выход. Но и уверять, что именно они могут найти ответ, который ускользал от экспертов с мировым именем, не буду. Как ты понимаешь, гарантий я не даю. - А они от тебя и не требуются, - Малфой мужественно кивнул. - Ты и так дала уже достаточно. И я не говорю о том, что твое зелье реально работает лучше, чем любой другой препарат, который мы когда-либо пробовали. Ты дала надежду Скорпиусу. И даже больше того: ты дала ему возможность самому поучаствовать в этом и бороться за Асторию. На подобное ценник в золоте не навесишь. Гермиона не могла бы припомнить, чтобы за все их годы «не совсем общения» в Хогвартсе Малфой смотрел на нее таким мягким взглядом или так открыто улыбался даже не ей, а просто в ее присутствии. И тем не менее, сейчас его глаза, обращенные на магглорожденную волшебницу светились искренним восхищением и теплом. И заметь Грейнджер подобное выражение на лице любого другого волшебника - особенно не из этой кучки «священных снобов», она бы даже восприняла это, как симпатию и интерес, при том - далеко не исключительно умом «самой яркой ведьмы». И тем не менее Грейнджер чувствовала, что между ними словно образовывалась связь, пока что - тонкая нить, но Гермиона гнала от себя мысль, что она способна превратиться в прочную цепь. И не в меньшей мере потому, что начинала укрепляться и с ее конца тоже. Усилием воли заставив себя прервать зрительный контакт, Грейнджер многозначительно поднялась со своего места. - Ладно, Малфой, - прочистив горло, Гермиона кивком головы указала на каминные часы. - Время позднее, и тебе пора возвращаться в менор. А то Астория будет волноваться. - Да, конечно, - в свою очередь поднявшись из кресла, Драко кивнул. - Спокойной ночи, Грейнджер. - И, вновь галантно поклонившись, прижался губами к ее руке. Вот только на этот раз Гермиона забрала свою ладонь из теплых пальцев мужчины еще задолго до позволенного приличиями момента. Как-то горько усмехнувшись, Малфой кивнул и, быстро развернувшись, направился к выходу. Когда дверь плотно захлопнулась за его спиной, Гермиона еще долго стояла, задумчиво глядя ему вслед, а потом заперла кабинет и отправилась спать.