Часть 23

Следующие несколько недель пролетели незаметно и без каких-либо сюрпризов. Слизеринцы вели себя примерно, больше не попадались ни на каких шалостях, хотя их собственный декан после стольких лет работы на «самом скользком факультете» могла поклясться: это отнюдь не значило, что их не было. Сверкающие изумруды регулярно пополняли чашу их факультета, впрочем, от них не отставали и другие «дома». Драко Малфой в Хогвартсе не появлялся. Гермиона регулярно работала над зельем для Астории вместе с её сыном и его лучшим другом, каждый раз не забывая подчеркнуть: даже факт, что Скорпиус сам принимает участие в этом проекте, должен согревать постоянно испытывающую озноб младшую леди Малфой. И сын Астории робко улыбался в ответ, впрочем, каждый раз получая подтверждение слов декана своего факультета из писем матери. – А собственно, почему ты так удивлён? Я же тебе говорил, что Гермиона Грейнджер не подведёт? Я ведь с ней с самого раннего детства знаком, – поводил плечами Альбус, в который раз убеждая лучшего друга не терять веру. И постепенно Скорпиус все больше успокаивался, наглядно видя доказательства слов среднего Поттера. Что ж, та самая магглорождённая волшебница, которой он восхищался, действительно не подвела. А вот сама виновница щенячьих восторгов мальчиков отнюдь не испытывала уверенности в собственных силах и способностях, как и в успехе их предприятия. Конечно, Гермиона получала не только благодарственные письма от Астории; ей регулярно присылали сводки о состоянии её здоровья из Святого Мунго. Но даже уверения, что Астории зелье помогает, не могли перечеркнуть горечь понимания: эффекты всего лишь временные. Ещё совсем немного, и зелье перестанет действовать. Быть может, не сразу, ведь можно повысить процент содержания молока единорогов, благо, им магические существа делились добровольно. Но в конечном результате магия древнего проклятия как-таки обязательно возьмёт свое. В их случае – жизнь Астории Гринграсс. И быть может, именно поэтому профессор Грейнджер уже битых десять минут сидела за своим столом, уставившись в пергамент с докладом очередного шестикурсника с Гриффиндора. Довольно посредственного и несодержательного, если уж быть откровенной с самой собой, но тем не менее, требующего оценки. – Грейнджер, я прекрасно знаю, что ты ставишь довольно много в этом зелье на «секретный ингредиент сыновьей любви», но мне кажется, что ты ошибаешься. Как раз в этой ситуации собака зарыта совершенно в другом месте, – на одном дыхании выпалил Драко, белобрысым и довольно растрёпанным вихрем влетевший в кабинет Гермионы, и одним махом плюхнулся на стул напротив неё. – Во-первых, в твоем случае ко мне следует обращаться «профессор Грейнджер», – всем своим видом показывая недовольство, что её оторвали от проверки очередного эссе, и самым строгим тоном, на которой она была способна, процедила декан Слизерина. – А во-вторых, какого дементора ты вообще врываешься в мой кабинет даже без стука? Тебе что, особое приглашение пришло? Потому как я лично что-то не припомню, чтобы тебе его высылала. Наоборот, вот отчётливо припоминаю, что не раз уже говорила: без приглашения, Малфой, ко мне не являться. – Ну, «профессор», так «профессор», – небрежно пожав плечами, легко согласился Драко и даже головой кивнул в знак полного принятия этих правил игры. – Но тогда и я для тебя исключительно «мистер Малфой». К слову, мне нравится. «Да, мистер Малфой». «Нет, мистер Малфой». «Как вам будет угодно, мистер Малфой». «Что ещё я могу для вас сделать, мистер Малфой»… Судя по все более расплывающемуся в самодовольной ухмылке лицу бывшего однокурсника, Гермиона безошибочно и даже не полагаясь ни на какое «шестое чувство» могла сказать, что его фантазии уже настойчиво стремились по довольно бесстыдному руслу. Вздохнув, Гермиона сделала лёгкий взмах волшебной палочкой, и уже в следующую минуту Малфой вскочил с кресла, как ужаленный. А точнее, Драко подпрыгнул на месте, мгновенно оказавшись на ногах и придерживаясь за повреждённую часть тела – именно ту, на которой до этого сидел – по весьма не банальной причине: наколдованная Гермионой волшебная оса именно ужалила его в причинное место. – Грейнджер, вот серьёзно, это было совершенно необоснованное нападение без провокации или причины, и при том не обязательное! Или, если вам так больше нравится, «профессор Грейнджер»! Но вот в любом случае, какого черта!?! – Ну, во-первых, если ты спросишь меня, то совершенно обосновано и заслужено, – в свою очередь небрежно пожав плечами, хладнокровно произнесла Гермиона и убрала свою волшебную палочку. После чего она усмехнулась с самым коварным, «слизеринским» видом, который только можно было себе представить, и добавила. – Мистер Малфой. – То есть, «профессор», вот так на пустом месте наколдовать агрессивное насекомое и направить его на мою беззащитную персону, это нормально? Потому что моя совершенно не враждебная речь вызвала в тебе такую реакцию? Что меня непременно должна ужалить оса? Или пчела, вот уж не знаю, что ты там наколдовала. А если бы у меня была аллергия? – Не преувеличивай, – небрежно отмахнулась от него Гермиона. – У волшебников аллергий не бывает, а если они случаются, то буквально удаляются взмахом волшебной палочки. И вообще, считай, что это тебя не оса укусила, а реальность дала о себе знать. Ну, а во-вторых, «мистер Малфой», что прикажете с вами сейчас делать? Выставить сразу за дверь, или всё-таки выслушать? Впрочем, раз ты уже здесь… и совершенно сбил мой настрой… И к слову, когда я вернусь к этому эссе, то я буду вынуждена читать его заново, давай уже, выкладывай, чего пришел. – Да ладно тебе, Грейнджер, мы же все прекрасно знаем, что ты не только помнишь все детали этого, посмею предположить, «далеко не продукта мозга нового гения в зельеварении» вплоть до последней запятой, но и в точности воспроизвести, что сказали в своих сочинениях остальные сто двадцать лузеров, работы которых ты уже имела возможность прочесть. Так что, может, всё-таки уделишь мне несколько минут внимания? – Ладно, – видимо сдаваясь, Гермиона с глубоким и тяжелым вздохом отодвинула в сторону все сочинения шестого курса, к слову, действительно за редким исключением не содержавшие в себе хоть какую-то ценную информацию, скрестила пальцы замочком и подняла глаза на Драко. – Так что у тебя там? То есть, что именно тебе не нравится в моей идее вовлечь твоего сына в варку зелья, что ты посчитал приемлемым ворваться в мой кабинет без приглашения? – На самом деле я ничего не имею против участия Скорпиуса в этом проекте. И я прекрасно понимаю твои причины предложить именно такой шаг и совершенно не спорю. Скорпиусу это несомненно пойдёт на пользу, он будет чувствовать, что реально сделал всё от себя зависящее, а попутно ещё и получит бесценный опыт и практику в зельеварении. – А, – Гермиона усмехнулась и закатила глаза. – Ты хочешь просветить меня по поводу того момента, что сыновья любовь тут вряд ли станет основным ингредиентом. Ну так я на это и не рассчитывала, для того мы добавляем молоко единорогов. – К слову об этом молоке, – мгновенно влился в тему, явно избрав продолжить её в нужном для себя направлении, Малфой. – Я всё-таки повторюсь, если ты рассчитываешь на какие-то волшебные свойства той самой сыновьей любви, то лучше замени это молоком единорогов. – Как говорится, кашу маслом не испортишь? Что ж, даже в мире магглов во всех науках, кроме кашеварения, уже давно известно, что это не так. А по второму закону Морганы любые эквивалент масла в зельях должны быть строго просчитаны. – Да знаю я, не идиот, – вздохнув, вновь развалился в кресле Малфой. – К слову, это не противоречит даже постулату Джеймса Т. Кирка, который гласит, что слишком много хорошего, даже любви, не всегда вещь положительная и «хорошо». – В принципе верно, – не спуская с Малфоя серьезного взгляда, Гермиона прищурилась. – Откуда тебе такое известно, Малфой? Признаться, я удивлена. – Удивлена, но не впечатлена, – хмыкнув, подчеркнул разницу Малфой. – Но отвечая на твой вопрос, скажу. Прожив столько лет в Америке и общаясь практически исключительно с не волшебниками, было бы странно не знать подобные ссылки к популярной культуре. – Именно поэтому я не впечатлена, – улыбнувшись, Гермиона кивнула. – Всё-таки вы реально прожили слишком долго среди магглов. Впрочем, ладно, и удивлена, и впечатлена. Потому что это однозначно дает мне понять, что снобизму в тебе поубавилось, если ты опустился даже до таких забав, как телевизор. И умудрился посмотреть довольно старую классику. – А я в свою очередь впечатлен и удивлён, что смог впечатлить и удивить тебя, – подмигнув, выдал незатейливый каламбур Малфой и продолжил. – Так выпьем же, чтобы это был не последний раз, как говорит наш общий друг Блейз Забини. – Малфой, угомонись. Можно подумать, что ты действительно добился чего-то существенного, таким тоном ты сейчас все это выдаёшь. И даже не буду указывать, что как раз-таки с «выпить» дела сейчас обстоят туго. Потому что деканю на Слизерине уже достаточно долго, чтобы прекрасно знать: ты сейчас просто щелкнешь пальцами, и тут моментально окажется какой-нибудь несчастный эльф с шикарной выпивкой в руках. – А ты действительно довольно неплохо изучила нашего брата, – вполне добродушно рассмеявшись, кивнул ей Малфой. – Впрочем, ты сама можешь щелкнуть пальцами, и всё, что угодно, будет тебе доставлено с кухни Хогвартса. Но если что, это было для красного словца. Не нужно щелкать пальцами, не нужно никого вызывать, не нужно даже предлагать что-либо из произведений искусства Забини и его виньярдов. Впрочем, если их ещё не вылакала рыжая «половинка» Поттера. – Поскольку мы уже предварительно установили, что мысли ты не читаешь, тебе причитаются баллы за прозорливость. Впрочем, самое смешное, что если я сейчас решу их присудить «мистеру Малфою», то они как раз-таки будут добавлены в копилку Слизерина. – Мудрый Хогвартс не видит разницы между отцами и детьми? – от такой новости Малфой даже всем телом подался вперёд. – Иронично, конечно, но… Как тебе удалось это выяснить? Нет, серьёзно, как!? Я подобного никогда прежде не слышал. – Да честно говоря, я тоже. Более того, меня никто не предупреждал. Ни Минерва, ни один портрет, никто. Но мы с Гарри годами дурачились на эту тему, он ведь в начале моего деканства практически перекочевал сюда в первые месяцы школьного года, чтобы преподавать «Защиту от Тёмных Искусств», – Гермиона перевела вопросительный взгляд на Малфоя, но тот лишь кивнул в ответ, избрав никоим образом не комментировать её фразу. То есть, не отмечать очевидное, что самой вероятной причиной этого выбора Поттера после назначения Грейнджер деканом Слизерина была отнюдь не горячая любовь к преподаванию или стремление на несколько месяцев занять некогда проклятую Волан-де-Мортом должность. А защитить свою подругу, волею попечительского совета заброшенную в логово к змеенышам. Тем временем Гермиона продолжила: – В общем, мы довольно часто дурачились, каждый раз между делом вставляя, что присуждаем друг другу баллы. И все было нормально до того момента, когда на Гриффиндор был распределён Джеймс. А тут и оказалось, что когда я присудила десяток рубинов «мистеру Поттеру», Хогвартс принял их на счёт Джеймса. В общем, пришлось от шутки отказаться. – Забавно, конечно, – ухмыльнувшись, кивнул Малфой, а потом подозрительно прищурился. – Дай-ка, угадаю? Поттер предложил ничего не менять и инцидент проигнорировать, оставив баллы, как есть. Но ты мгновенно исправила ситуацию, сняв их с Гриффиндора. Потому как подобное было бы «неправильно и несправедливо». - Последние слова Драко подчеркнул не только насмешливым тоном голоса, но даже в воздухе нарисовал кавычки. – Совершенно верно, – в свою очередь прищурившись, кивнула Грейнджер. – Впрочем, Гарри считает, что я это сделала исключительно по той причине, что сейчас являюсь деканом Слизерина. И поэтому дарить баллы сопернику, да ещё и ни за что, не стану. – Что ж, и это логично, – несколько мгновений серьёзно обдумав этот аргумент, согласился Малфой. – Но все же стоит отметить, что ты и так справедливо и без какого-либо фаворитизма присуждаешь баллы не только Слизерину, но и другим факультетам. А из моих личных наблюдений это уже довольно существенно отличная практика от всех предыдущих деканов. Даже профессор Спраут с дружелюбного Хаффлпаффа не очень охотно разбрасывалась баллами для других факультетов. Зато своим давала даже за «пол-заслуги». – И всё-таки, Малфой, мы сегодня уже подойдём к истинной причине твоего визита, или ты просто потратил моё ценное время? – явно посчитав, что светскую беседу можно заканчивать, Грейнджер скрестила руки на груди и вопросительно склонила голову набок. – На самом деле, да, – придав своему голосу серьезной тон, кивнул ей Малфой и вынул из кармана пиджака свиток пергамента. – Пришел новый отчёт из Святого Мунго от колдомедиков. Я думаю, тебе следует с ним ознакомиться, быть может, ты решишь что-нибудь изменить в зелье для Астории. Естественно, Скорпиуса я не посвящал в эти новые нюансы, потому что просто не хотел разочаровывать парня. Молча кивнув, Гермиона приняла свиток из рук Драко и углубилась в чтение, все больше хмурясь по мере того, как осознавала смысл написанного. Ознакомившись с текстом, она вернулась в самое начало и прочла заключение Джона ещё несколько раз, пытаясь проанализировать подтекст каждого из его слов. На поверхности и вправду все выглядело не очень хорошо, но Гермионе казалось, что между строчками она начинала угадывать скрытый смысл: Джон намекал на какую-то зацепку. Делал он это довольно не прозрачно, но всё-таки делал. В тексте проклятия был оставлен какой-то намёк, что любой из отпрысков провинившегося волшебника всё-таки имеет возможность снять его с себя. Вот только с точки зрения Грейнджер поистине отрицательным было, что осознать это должна именно Астория. Впрочем, Гермиона очень сильно подозревала, что если Джон и в самом деле нашел какую-то лазейку или хотя бы намёк на неё, то он сам скажет Астории. А вот в отношении зелья или каких-либо необходимых модификации к нему Гермиона ничего не видела, хотя судя по напряженному выражению лица Малфоя, Драко умудрился что-то там углядеть. – Давай уже, колись, – отложив пергамент в сторону, тяжело вздохнула Гермиона и вновь подняла глаза на Малфоя. – Я же вижу, что ты там что-то унюхал. Скажу сразу, я не вижу ничего, что должно навести меня на мысль о модификациях к зелью. – Тогда почему ты перечитала пергамент раз пять, а потом ещё приблизительно столько же времени молча пялишься вдаль, словно просчитываешь какие-то варианты? И явно тоже углядела что-то, поэтому, выражаюсь твоими собственными словами, колись первая. – Мне всего лишь показалось, что Джон намекает на какую-то лазейку, нюанс, – избрав не спорить, пожала плечами Гермиона. – Но если это и так, то здесь явно сквозит, что выход должна найти сама Астория. То есть, следующий шаг за ней, а не за нами. И уж прости, но эта информация меня совершенно не успокаивает. Потому что при таком раскладе именно Астория должна додуматься, что именно ей нужно делать. И поверь мне на слово, я не сомневаюсь в умственных способностях твоей супруги, ничего личного, так сказать, но за последние несколько веков Гринграссы явно ничего не придумали. После чего Гермиона внезапно прищурилась, озарённая догадкой. Все это время она не сводила глаз с Малфоя, и поэтому безошибочно распознала лёгкие изменения в выражении его лица. Покачав головой, Грейнджер усмехнулась. – А ты ведь это тоже понял, и именно поэтому избрал не делиться новой информацией со Скорпиусом. Но тогда мой вопрос остается в силе: что именно ты хочешь от меня и причём здесь зелье? Или ты хочешь, чтобы я добавила туда что-нибудь для обострения ума и увеличения догадливости? Потому как в таком случае сходу разочарую: магия так не работает. Астория должна додуматься сама, а подобное будет воспринято, как помощь извне. То есть, оно не сработает, даже если каким-то образом она и так додумается до правильного ответа. И к слову, тем самым даже потенциальная лазейка для неё перманентно захлопнется. – Признаюсь, этого я не знал, – задумчиво потерев подбородок, процедил Малфой. – Но я подразумевал кое-что другое. Тебе придётся слегка изменить формулу основы зелья. С «жертвы-невинной овечки» на «все-таки рядом-крокодил, или другими словами: у жертвы был выбор». Потому что колдомедики все свои укрепляющие зелья для Астории строили по первому принципу, и ты тоже в своих расчетах использовала ту же формулу. - Малфой, что ты имеешь в виду? - нахмуривались, Грейнджер подняла на мужчину вопросительный и полный непонимания взгляд. - Зелья Астории были классическими лечебными зельями. Все снадобья от тёмных проклятий строятся именно по этому шаблону. Да, они существенно отличаются от таких, как «противозачаточное» или «зелье сна без сновидений»… - А еще, – Драко как-то странно усмехнулся ей, вот только улыбка на этот раз совершенно не затронула его глаз. – От зелий, которые используются на жертвах пыток или когда в волшебника прилетело контрзаклинание в дуэли. И если ты задумаешься, то в отличие от первого случая, во втором подразумевается, что какой-то выбор со стороны потерпевшего был. Малфой несколько мгновений помолчал, сканируя Гермиону изучающим взглядом, но не дождавшись от нее ответа, продолжил: - Только задумайся об этом, Грейнджер… Волшебница сама выбирает, принимать ли ей противозачаточное. Волшебник, страдающий от бессонницы по какой-то причине, чаще всего личной для него, принимает решение выпить зелье и забыться, тот, к кому применяли пытки, выбирает молчать… – Забавно, – Гермиона сейчас казалась полностью погруженной в свои мысли, вот только они явно были далеко не весёлыми. – Я никогда не думала об аналогии создания подобных зелий в этом ключе. И уже во всяком случае не делила их на такие категории, как ты. – Ну, как бы мне ни хотелось тебя впечатлить или воспользоваться кредитом за подобное наблюдение, заслуга не моя. На самом деле, это градация Снейпа. Я всего лишь повторяю его слова, и должен признаться, что изначально тоже долго качал головой. А точнее, головой я начал качать уже когда стал намного старше, а в детстве просто впитал всё, что он говорил, как губка под действием заклинания бесконечного расширения пространства. К слову, – Малфой вновь невесело усмехнулся. – Указание просто следовать инструкциям Снейпа, которым напутствовал меня мой отец, можно отнести в довольно небольшую, но всё-таки категорию полезных жизненных советов от Люциуса. – Учтём, – с отсутствующим видом кивнула Гермиона и деловито поднялась с места. – Что же, заканчиваем с лирическими отступлениями и приступаем к практической части. Мне кажется, я понимаю, о чем ты сейчас говоришь. Это слегка смещенное ударение в пропорциях ингредиентов. Действительно, формулы соотношения нейтральной основы к активным компонентом несколько разные у этих категорий зелий, поэтому нам действительно нужно внести кое-какие изменения. Хочешь составить мне компанию? Или найдутся дела поинтереснее, чем корпеть над кипящим котлом? – Занятия, поинтереснее чем варка зелий? – Драко наиграно ахнул, округлил глаза с видом полного шока и оскорблённого достоинства и прижал руку к груди. Словно Гермиона сейчас сказала что-то абсолютно шокирующее. – Как ты можешь даже предполагать подобное? Что может быть интереснее варки зелий? – Ладно, ладно, ты сейчас уже явно переигрываешь. Поубавь энтузиазм, а то я действительно решу, что тебе нужно навестить Святого Мунго. Вместо той самой варки зелий, – на этот раз вполне добродушно рассмеявшись, Гермиона закатила глаза. – Но я уже поняла. Ты намереваешься составить мне компанию. Вот уж никогда не думала, что увижу такой уровень энтузиазма всего лишь от предложения поэкспериментировать с зельями. Пойми меня правильно, но даже портрет Снейпа ведёт себя посдержаннее, когда я обсуждаю с ним подобные вещи. – Ну, не стоит забывать, что Снейп всё-таки стал профессором зельеварения не совсем по собственному желанию, так сказать, а по необходимости. Конечно, он был довольно талантлив в зельях, но я далеко не уверен, что сам он бы выбрал для себя именно эту стезю. А во-вторых, ключевое слово здесь «компания». Если что, то я сейчас о тебе, – многозначительно приподнял бровь Малфой и даже для пущего эффекта ткнул в Грейнджер указательным пальцем. – Всегда было любопытно, каково это: мозговой штурм в твоей компании. – Ладно уже, пошли, – закатив глаза, процедила Гермиона и направилась к двери. Не заставляя себя упрашивать или долго ждать, Малфой последовал за ней.