Часть 25

Занятая своей ежедневной рутиной, в дополнение к которой сейчас прибавились регулярные занятия с Скорпиусом и Альбусом и вместе с которыми Грейнджер уже на следующий день приступила к варке модифицированного зелья, Гермиона совершенно не заметила, как пролетели недели. Драко больше в Хогвартсе не появлялся, но совы с регулярными уведомлениями о состоянии здоровья Астории теперь Гермиона получала не только от Джона, но и от самой бывшей Гринграсс. В каждом собственном послании Астория бесконечно благодарила «свою спасительницу», регулярно присылала корзины с экзотическими сладостями, фруктами и прочей ерундой. И глядя в полные мольбы и благодарности огромные глаза домашних эльфов, которые каждый раз доставляли ей эти подарки, у Гермионы буквально не хватало духа отослать всё обратно. Как и избавиться от букетов шикарнейших цветов, тоже присылаемых ей с завидной регулярностью, каждый из которых – в свою очередь «небольшой токен благодарности от мадам Малфой». Таким образом промчались недели, и наступило время не только экзаменов за первое полугодие, но и Рождественского бала в Министерстве Магии. Гарри и Джинни, конечно же, пригласили Гермиону присоединиться к ним, но буквально за несколько недель до праздника Грейнджер получила сову от Виктора. Крам, молчавший всё это время и объяснивший отсутствие сообщений занятостью на сборах с командой Болгарии, уведомлял Грейнджер, что тоже получил приглашение на Рождественский Бал в Министерство Магии Великобритании, и предлагал Гермионе идти на вечер вместе, или, выражаясь его собственными словами: «сопровождать её на вышеупомянутое мероприятие». В душе вздохнув, ведь все вновь возвращалось «на круги своя» – Виктор явно не отступился полностью, а всего лишь избрал сделать небольшой перерыв в достижении собственных целей – Грейнджер все-таки согласилась. В письме Виктора отчётливо сквозило, что никакие планы с другими «юными особами» делать он не намерен, как и прекрасно осведомлён: у Гермионы в данный момент никого нет. На шоппинг за вечерним платьем Грейнджер, как обычно, отправилась вместе с Джинни, да и давно уже прошли те времена, когда магглорождённая волшебница считала подобные вещи напрасной тратой времени. Опыт и годы, проведённые в должности декана Слизерина, давно уже окончательно уверили девушку в несомненных достоинствах идеального внешнего вида и необходимости его поддерживать всегда. В результате выбранное ею вместе с Джинни платье как всегда отличалось строгой элегантностью и подчёркивало все достоинства фигуры. Как и идеально сочеталось с тоном кожи и цветом глаз и волос Гермионы. Драко отнёсся к приглашению на Рождественский Бал в Министерстве Магии с некоторым сарказмом и иронией. Пожав плечами и вздохнув, он обмакнул перо в чернила и ответил согласием, как и полагалось в подобном случае. Поставленная в известность о предстоящем светском мероприятии, Астория только кивнула в ответ, как и её супруг прекрасно понимая: посещать подобные рауты было не просто ожидаемо для волшебников их положения. Это полагалось по статусу, а отказ элементарно не рассматривался. В каком-то отношении, все это было давно и основательно вбито им в голову с детства, и поэтому воспринималось, как само собой разумеющееся. В отличие от Гермионы Грейнджер или Джинни Уизли, Астория не отправилась в магазин на поиски платья. Во-первых, это просто не входило в список её приоритетов, а во-вторых, дорогая и довольно элитная модистка нанесла визит ей самой и одновременно Дафне прямо в гостиной Малфой-менора. А потом они вместе перемерили несколько подобающих случаю нарядов, впрочем, старшая из сестёр – намного больше младшей. Что ж, это тоже было вполне ожидаемо: Дафна подходила к этому мероприятию намного серьёзнее, чем Астория, как и была значительно более заинтересована в конечном исходе и идеальном внешнем виде. Вот только из приглянувшихся Астории в каталоге трёх платьев одно пришлось моментально исключить: элегантный наряд темно-изумрудного цвета со строгим вырезом – лодочкой спереди и открытой спиной оказался уже недоступен. Точнее, модистка дала понять, что именно это платье выбрала «мадам нынешний декан Слизерина» Гермиона Грейнджер. А учитывая известность вышеупомянутой особы в светских кругах, явиться на вечер в идентичном наряде было бы по меньшей мере неразумно, а по большому счету - просто не комильфо. – А у Грейнджер отличный вкус, – констатировала очевидный факт Астория, хладнокровно указав модистке на три других варианта. А потом, немного подумав, добавила четвёртый: атласный наряд ярко красного цвета в пол. – В этом очень давно уже никто в волшебном мире не сомневается, Тори, – пожала плечами её старшая сестра, в свою очередь заказав модистке с десяток платьев для примерки. – Но я вполне могу тебя понять. Ведь учитывая, что вероятнее всего последним, что ты помнишь о Грейнджер в школе, было это ее непонятное увлечение шестым из Уизли. Странный выбор, конечно же, даже учитывая теоретически возможных кандидатов в то время. Один только Гарри Поттер представлял из себя намного лучший вариант. – Я помню, – Астория как-то странно поджала губы, при этом одарив сестру пронзительным взглядом, и пожала плечами. – Драко тоже всё никак не может успокоиться, что вы все так прогадали в своих предположениях. Впрочем, в отличие от вас я никогда не сомневалась, что вкус у нее есть. В конце концов, тот прикид, в котором Гермиона появилась на рождественском балу во время Турнира Волшебников как-то сходу убеждал именно в этом. А потом, если ты вспомнишь, то и на вашем шестом курсе в «клуб слизней» она всегда приходила, выглядя просто идеально. Да и вообще, насколько я понимаю, Гермиона никогда не страдала недостатком средств или умением ими пользоваться. – И это, сестрёнка, ты подметила ещё в Хогвартсе? – и снова Дафна лишь покачала головой. В который раз горько дивясь несправедливости судьбы. Из них всех именно Астория отличалась наименьшей предвзятостью в отношении магглорождённых волшебников и волшебниц, и поэтому участь стать жертвой их семейного проклятия каждый раз била по живому. Астория просто не заслуживала подобный жребий. Впрочем, несмотря на отсутствие рвения выглядеть на Рождественском Балу в министерстве абсолютно идеально, именно этого в конечном итоге Астория и добилась. С достоинством войдя в зал под руку с собственным мужем, младшая леди Малфой выглядела безукоризненно. Если и выглядела все-таки немного бледной, несмотря на к этому моменту значительно улучшившееся самочувствие и отсутствие недостатка макияжа. – Грейнджер выглядит шикарно, – уже в следующую минуту констатировала Астория, даже не пытаясь скрыть восхищение из голоса. Взгляд сам собой отыскал причину тайной одержимости её мужа, и молодая женщина даже не пыталась этого скрывать. – Конечно, вполне ожидаемо. Я ведь уже знала, какое платье она выберет, но сейчас должна признать: весь образ просто безукоризнен. – Ах, да, ты же тоже изначально обратила внимание на это платье, – тщательно сохраняя невозмутимость и прилагая все усилия, чтобы его истинные эмоции не просочились в голос или отразились на лице, кивнул Малфой. – Забавно, что ваши вкусы настолько схожи. Впрочем, хотя бы это ограничивается выбором вечерних нарядов. – Ну, от чего же, – насмешливо приподняв бровь, усмехнулась Астория. – Должна признать, что Виктор Крам, под руку с которым она прибыла на этот вечер, очень даже ничего. Я ведь тоже когда-то была им увлечена… Да и смотрятся они вместе шикарно, какие бы колкости ты не решил отвесить по этому поводу. Но в одном ты прав, Драко, – немного подумав, примирительно добавила леди Малфой. – Увлечение Грейнджер Рональдом Уизли в школе я всё-таки никогда не пойму. – Ну, и то хорошо, – пожав плечами, Драко избрал не поддерживать эту довольно опасную тему разговора, плавно увлекая супругу к уже успевшей собраться возле стола с напитками группе быших слизеринцев-однокурсников. И с заученной с детства лёгкостью вливаясь в их ленивый, светский разговор ни о чем. Впрочем, ни сам Малфой, ни его супруга не были многословны. Скорее они просто для вида поддерживали беседу, каждый при этом сканируя публику внимательным взглядом. Конечно, полностью избежать разговор «ни о чем» Малфой смог не так уж и долго, и вскоре ему пришлось принять более активное участие в беседе со своими бывшими сокурсниками. Через несколько бессмысленных фраз о последних событиях в Министерстве и результатах матчей по квиддичу, Блейз Забини, усмехнувшись, обернулся к Драко. – Я слышал, дружище, что наша общая старая знакомая, лучший преподаватель «Зелий» всех времён и народов, а так же единогласно почитаемая нашими отпрысками декан Слизерина, Грейнджер уже успела втянуть тебя в свое излюбленное детище. То есть, ты уже успел принять участие в одном из её уроков. Другими словами, «забаве для родителей», которую большинству в кошмарном сне не снилось повторить после выпускного. То есть, уроках зельеварения. – А ты слишком много слышишь,Забини, – хмыкнув, Драко покачал головой и пригубил бокал с довольно неплохим огневиски. – По прежнему держишь руку на пульсе событий, так сказать? Или другими словами, дружище, ты в курсе всех сплетен? – Признаю вину в полном соответствии с обвинениями, – разведя руки в самом театральном жесте признания «той самой вины», расхохотался Блейз. – А если серьёзно, то не все так плохо. На самом деле я совсем не возражаю изредка появляться на этих ее нововведениях и представлять лучшее из Слизерина. – Он имеет в виду, отдуваться за всех нас, бывших слизеринцев, – хлопнув идеально накрашенными ресницами, провозгласила Панси. – Но должна признать, слухи о том, как быстро оттуда смотался Поттер, когда его попросили подменить Забини, уже давно стали достоянием гласности. Правда, народ все ещё делает ставки, было ли появление патронуса, срочно вызывавшего его обратно в Аврорат «просто для неотложного дела», заранее подстроенным или настоящим. – А я смотрю, что эти слухи по-прежнему целенаправленно останавливаются и возле твоих ушей, – усмехнулся Малфой, про себя подивившись, насколько же всё в волшебном мире, меняясь и развиваясь, всё-таки остается неизменным. – И ты по-прежнему в курсе всех событий, Паркинсон? – Дракуся, дорогой, напоминаю: я уже довольно много лет не Паркинсон, – прищурившись, процедила Панси, ткнув пальцем в Малфоя. – И если уж говорить начистоту, то не зря существует поговорка, что в Хогвартсе и у стен есть уши. Они у них реально имеются, как и довольно длинные языки. – Болтливые портреты, жадные до сплетен, – хладнокровно проконстатировала Астория, незаметно притягивая внимание на себя и одновременно приостанавливая уже назревающей обмен колкостями между бывшими сокурсниками. – Но ты права, Панси. Слухи в школе действительно разлетаются со скоростью патронуса, и я уже слышала, что твоя Дейзи неравнодушна к Скорпиусу? – Ты шутишь! – всплеснув руками, воскликнул Блейз. – Это просто какое-то проклятье рода! Я уже молчу про легендарную одержимость нашей общей знакомой, бывшей мисс Паркинсон, - слово «бывшей» Забини подчеркнуто выделил. - Тоже нашим общим знакомым Драко Малфоем, невольными свидетелями которой мы все имели сомнительное удовольствие являться в Хогвартсе, но если верить слухам, то миссис Паркинсон тоже в детстве заглядывалась на Люциуса. Панси, ты уверена, что ведьм вашего рода просто не прокляли? – Особенно если учесть, что тоже мало чем отличаясь от своего папаши, Скорпиус уже успел помешаться на очередном Поттере. Или я что-то не понял? – опасно сверкнув глазами, процедил оскорблённый всеми предыдущими намёками Грэхэм Монтегю. А если супруг Панси в свое время и являлся свидетелем той самой «одержимости» своей собственной жены Драко Малфоем, то выслушивать намёки ему совершенно не хотелось. – Я имею в виду, конечно же, Альбуса. С которым, если верить не только ушам и языкам портретов, но и рассказам наших собственных детишек, Скорпиус буквально неразлучен. Судя по выражению его лица, Малфой уже на полном серьезе намеревался если и не одарить бывшего капитана команды по квиддичу парой-тройкой хоть и не являвшихся непростительными, но всё равно неприятных проклятий, в разговор вновь вмешалась Астория. И в который раз всем вокруг стало предельно ясно, что нынешняя леди Малфой не пустышка с идеальным внешним видом, а довольно умная молодая женщина. Которая в иной жизни и при других обстоятельствах вполне могла бы в детстве поставить перед собой цели и отличные от вбитого юным аристократкам в голову «выгодно выйти замуж за чистокровного». – Скорпиус действительно неравнодушен к одному из представителей семейства Поттеров, - Астория выдержала театральную паузу и продолжила. - Правда, и в этом твои источники доставили тебе неверную информацию, на самом деле ему нравится младшая дочка Гарри, Лили. К слову сказать, очень яркая и смышленая девочка, если только можно судить по тому общению, которое между нами уже было. – Да, я уже неоднократно слышал, что юная Лили Поттер обещает не посрамить ни одну из фамилий, которые представляет, – неожиданно вновь вмешался в разговор Забини, поддерживая Асторию и прекращая все дальнейшие пререкания. Впрочем, едва Малфой успел это подумать, Блейз уже продолжим. – Так что, Панси, может быть тебе и правда следует обратиться в Святого Мунго? Потому как реально напоминает проклятие рода. – Да заткнись ты, Забини, – очевидно теряя терпение, огрызнулась бывшая Паркинсон. – Можно подумать, что это не облом и для твоей дочурки. Ты же не забыл, что те самые стены с ушами в Хогвартсе, которые разбалтывают тебе последние сплетни, делятся ими и со мной? – А может, вы все просто позволите своим детям решать за себя? – неожиданно раздался за спиной группы слизеринцев насмешливый голос Джинни Поттер, в девичестве Уизли. – Потому как если верить тем слухам, которые доходили до меня, большинство ваших несчастий именно из-за того, что собственные решения вы никогда не принимали. Как вас запрограммировали родители, так и поступаете, а потом не понимаете, за что вам прилетает и приходится отдуваться. – Мадам Поттер, – мгновенно превратившись в воплощение подчёркнутой галантности, впрочем, при этом умудрившись не потерять насмешливых интонаций в собственном голосе, торжественно поклонился рыжей Блейз Забини. – Какое непростительное упущение, заставить вас скучать в одиночестве во время этого сомнительного праздника жизни. Не окажите ли вы мне честь и одновременно станете моей спасительницей от этого болота желчи и составите мне компанию в туре вальса? – Забини, вот скажи мне честно: ты всегда так вычурно выражался, или это после Хогвартса развилось? – вновь насмешливо изогнув бровь, скрестила руки на груди Джинни, при этом одарив скользкого слизеринца таким взглядом, что в её истинных чувствах по поводу его тирады никто элементарно не сомневался. – Но в любом случае, как ты прекрасно знаешь, от одиночества я не страдаю и прибыла сюда с собственным мужем. – Ну, мы же все прекрасно понимаем, что эти вещи друг друга не исключают, – даже глазом не моргнув, пожал плечами Блейз. – Помнится, не так давно ты точно так же прибыла в Хогвартс вместе с нашим спасителем для излюбленного проекта Грейнджер, но в результате Гриффиндор под твоим руководством зелья варил против Слизерина во главе с Малфоем. Так что, только потому, что ты куда-то прибыла вместе с Поттером, абсолютно не исключает варианта, что тебе всё равно нужна пара. – Забини, а ты нарываешься, – подключился к разговору ещё один не то, чтобы совершенно неожиданный при этих обстоятельствах, но всё-таки заставивший довольно многих из присутствующих вздрогнуть, голос. – Но в любом случае, благодарим за твоё предложение, но подменять меня в танцах совершенно не понадобится. Без тебя отлично справлюсь. – Ну, не скажи, Поттер, – умудрившись одновременно протянуть Гарри руку для рукопожатия, которую глава Аврората совершенно машинально принял, насмешливо продолжил Блейз. – Если память не изменяет, то с танцами у тебя всё не намного менее трагично, чем с «Зельями». А позволь заметить, что память мне редко изменяет, господин начальник Аврората. – Какая у тебя интересная память, – Гарри прищурился, всем своим видом давая окружающим понять, что за последние годы в совершенстве освоил науку держать лицо игрока в покер. – А тебе не напомнить, кто обошел тебя в «Зельях» на нашем шестом курсе, кого первым пригласили в «Клуб Слизней», и кого профессор Слизнорт однозначно считал лучшим учеником? – И я до сих пор требую реванша. Потому как старик однозначно страдал от одноимённого маразма. Ведь ладно я, он Грейнджер тоже ценил меньше тебя. – Что ж, увы тебе, – равнодушно пожал плечами Гарри и протянул руку собственной супруге, одновременно давая всем понять, что этот разговор подошел к концу, и приглашая Джинни на танец. – На седьмой курс я не вернулся, на восьмой тоже, и теперь ты будешь всю жизнь страдать в неведении. А теперь, уж извините нас, господа, но я обещал супруге танец и намерен свое обещание выполнить. И с этими словами, сверкнув самой широкой улыбкой, которую присутствующие когда-либо видели на лице всегда сдержанного парня, Гарри увлек Джинни на танцпол. Проводив чету Поттеров задумчивым взглядом, Малфой пожал плечами. – Блейз, а ты не нарываешься? Поттер уже давным-давно не маленький, скромный мальчик. Он прекрасно знает себе цену, как и свои возможности. Ровно как, и я абсолютно в этом уверен, знает, что и мы не забыли, кто именно победил Тёмного Лорда. – Не бери в голову, Драко, – небрежно отмахнулся от него Забини, пожимая плечами. – У Поттера прекрасное чувство юмора и он отлично чувствует, когда ему на самом деле противоречат, а когда просто подкалывают. И на второе он уже очень давно не ведётся. Конечно, не могу сказать, что мы друзья, ровно как и признаю, что открыто флиртовать с рыжей у меня кишка тонка, а это всё безобидно и Поттер в курсе. Малфой только задумчиво кивнул в ответ, вновь переводя взгляд с уже принявших исходную позицию и закружившихся в туре вальса Гарри и Джинни на основной предмет своего внимания. Гермиону Грейнджер, которая как раз в этот момент вышла на середину паркета и которую торжественно и чопорно, придерживаясь старомодных манер и создавая впечатление, что они сейчас веке в восемнадцатом, под руку вёл Виктор Крам.