Часть 28

После рождественского бала в министерстве Гермиона как-то спонтанно решила остаться ночевать в гостинице в самом центре Лондона. И именно маггловской его части, а не волшебной. Грейнджер долго бродила по пустынным улицам, предварительно наложив на себя чары быстрого забвения, а не невидимости. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь ненароком в неё врезался, да и переходить дорогу под чарами невидимости было не самым мудрым решением. А чары забвения давали возможность расслабиться, ведь прохожие и водители автомобилей прекрасно видели задумчивую, красивую девушку, но просто уже через несколько секунд не могли бы вспомнить о её существовании. Наблюдая за ночным городом с балкона своего дорогого номера в гостинице, Гермиона задумчиво смотрела на отблески звёзд в бокале с вином, вновь и вновь мыслями возвращаясь в прошлое. Этот год не прошел для неё бесследно, как и постоянные встречи с довольно многими из бывших однокурсников и обучение их детей постоянно заставляли возвращаться в прошлое. И к зимним каникулам Гермиона поняла, что хочет вновь посетить Австралию и увидеть родителей и сестру, хотя не делала этого с того самого дня, когда в родильном отделении больницы удостоверилась, что девочка абсолютно лишена магии. И наутро, насладившись изысканным завтраком и оплатив счёт, Гермиона аппарировала в Министерство Магии, использовала свои многочисленные рычаги и уже через несколько часов держала в руках портключ в Австралию. Грейнджер даже не подумала напоследок заглянуть в Хогвартс: какие-то вещи первой необходимости по-прежнему всегда лежали уже приготовленными в её бисерной сумочке, а Минерву она осведомила письмом, что вернётся к началу учебного года. Австралия встретила англичанку прекрасной погодой, безоблачным небом и ярким солнцем - такая долгожданная и разительная перемена по сравнению с пасмурным Лондоном. А потом Гермиона долго бродила по торговому центру, покупая все необходимое, ведь приехала она практически с пустыми руками. Приобретя несколько приглянувшихся ей летних сарафанов от довольно дорогого бренда, Грейнджер впоследствии скидывала все остальные покупки в первый пакет, предварительно наложив на него чары невесомости и незримого расширения. Проведя в торговом центре довольно много часов, буквально обновив свой гардероб и порядком приустав, Гермиона остановилась на ланч в небольшом, уютном кафе, с удовольствием потягивая неплохой чай и наслаждаясь своим заказом, в то же время тщательно избегая думать, что эта задержка для покупок всего лишь откладывает неизбежное. Её встречу с родителями и сестрой, ради которой молодая волшебница и прибыла в Австралию. Хорошенько отдохнув после трудоемкого утра и набравшись храбрости для следующего шага - а Гермиона и сама не смогла бы сказать, почему так долго сидела за столиком кафе, заказав ещё одну чашку чая, к которой практически не притронулась, волшебница уже было собралась расплатиться за свой заказ и незаметно отойти за угол высокого здания, произнести заклинание отвода глаз и аппарировать. Переместиться туда, куда звало её собственное сердце. Прекрасно осознавая, что за одиннадцать лет её семья могла сменить место жительства, Грейнджер должна была сформулировать цель своего перемещения соответственно. А после стольких лет в волшебном мире давно уже канули в Лету те времена, когда для перемещения куда-либо ей требовалось чётко видеть место назначения. Талантливая волшебница всегда умела находить окольные пути и постепенно вычислила способы перемещаться даже туда, где никогда раньше бывать ей не пригодилось. Вот только это совершенно не понадобилось. Родителей и сестрёнку Гермиона заметила практически мгновенно. Годы, проведённые в солнечной и безоблачной Австралии в совокупности с наложенными когда-то самой Гермионой защитными чарами оказались милосердны к её родителям, а младшая Грейнджер очень сильно внешне напоминала старшую. Вот только своему внешнему виду сестра когда-то признанной самой блистательной среди своего поколения ведьмы Англии явно уделяла намного больше внимания. Непослушные кудри, так характерные для Гермионы в её возрасте, у сестрёнки были заплетены в гладкую косичку, и почему-то старшая мисс Грейнджер совершенно не сомневалась: если бы девочка решила их распустить или собрать в хвост, они бы оказались безупречно-гладкими в результате применения маггловских выпрямляющих средств. Действие, которое собственные кудряшки Гермионы в этом возрасте воспринимали, как ужасное преступление против себя, и сопротивлялись ему всеми возможными способами. – Доброе утро, мисс, – погруженная в собственные мысли, Гермиона совершенно не обратила внимания, когда её маленькая сестрёнка успела отделиться от родителей и подойти к ней. – Доброе утро, дорогая, – мягко улыбнувшись, Гермиона встретила взгляд широко распахнутых шоколадных глаз своими собственными, точь-в-точь такими же. – А вы так уверены, что ваше обращение верно? – Да, – по-детски добродушно, но абсолютно уверенно кивнула головой младшая Грейнджер. И, даже не обеспокоившись предоставить своей новой знакомой хоть какие-то аргументы этой уверенности, продолжила. – Меня зовут Генриетта, или просто Рита. Потому что все мои друзья говорят, что Генриетта – это очень долго и вычурно. – Я бы сказала, что у тебя очень красивое имя, Генриетта. Но я прекрасно понимаю, каково это, иметь необычное имя. Меня зовут Гермиона, и все мои друзья пытаются каким-нибудь образом его сократить, - улыбнулась Гермиона и незаметно дотронулась до своей волшебной палочки, повинуясь внезапному порыву и с помощью магии заказав пирожные. – А вам это не нравится, – спокойно кивнула Генриетта. И вновь она не задавала вопросов, всего лишь констатировала очевидный факт. – Сказать по правде, я совершенно не против, когда друзья зовут меня Рита. Хотя мама и предпочитает Генриетта. Ваши родители тоже поклонники Шекспира? Я имею в виду, что вас назвали, как одну из его героинь. – А ты знакома с произведениями Шекспира, Генриетта? Это очень похвально, – буквально на автомате похвалила девочку Гермиона и чуть не ударила себя рукой по лбу. Конечно же Генриетта знакома с этим автором. Учитывая безмерную любовь именно к его произведениям их матери, которая в конечном результате назвала обеих дочерей довольно схожими именами. – Конечно, – прищурившись, проговорила её младшая сестрёнка, и внутренне Грейнджер насторожилась. Уже не первый раз ей казалось, что Рита буквально видит её насквозь, или во всяком случае, довольно чувствительна к полунамеками. А ещё, что девочка явно не считает нужным констатировать очевидное или приводить какие-то аргументы, если ей и так предельно понятно: её собеседник всё и сам понимает. – А ещё мне кажется, мисс Гермиона, что мы с вами подружимся. И моим родителям вы тоже очень понравитесь, – внезапно добавила девочка и обернулась к бывшим мистеру и миссис Грейнджер, теперь свято верящим, что они Вилкинсы. – Мама, папа, идите сюда! Это Гермиона, её тоже назвали в честь героини Шекспира! Она вам понравится! – Генриетта, дорогая, сколько раз тебе можно повторять, чтобы ты не морочила голову незнакомым людям. Простите её, мисс, – улыбнувшись, подняла глаза на Гермиону её собственная мать, признося собственные извинения совершенно иным тоном, чем обращалась к Рите. - Наша Генриетта замечательная девочка, но она считает, что некоторые правила приличий к ней не относятся. Например, она спокойно заговаривает с незнакомцами, если ей того хочется. И при этом утверждает, что они непременно станут замечательными друзьями. – Но ведь я оказываюсь права, мама, – прищурившись и с тем самым выражением на лице, которое друзья Гермионы с детства научились узнавать, как знак её абсолютной уверенности в своей правоте, проговорила её младшая сестра. – Я просто чувствую, что так оно и будет. И обычно не ошибаюсь. – Да, это правда, – вздохнув, неохотно согласилась миссис Вилкинс. – У Генриетты действительно какое-то чуть ли не сверхъестественное шестое чувство, и она на самом деле редко ошибается. – Вот только жаль, что на лотерейные билеты это её «сверхъестественное шестое чувство» совершенно не работает, – внезапно раздался с детства знакомый голос отца Гермионы, и девушка невольно вздрогнула. – Простите, мисс, я совсем не хотел вас испугать. Джон Вилкинс, отец этой непоседы. – Гермиона Грейнджер, – кивнув, протянула собственную руку волшебница, впрочем, периодически бросая пронзительные взгляды на Генриетту. – И вы меня совершенно не вспугнули. Очень приятно познакомиться. Не присоединитесь ли вы ко мне? Я только что заказала пирожные и совершенно не против приятной компании. В Австралии я совсем недавно и ещё никого не знаю. – А ты ведь знала, – как-то странно посмотрев на собственную дочь, покачала головой Моника Вилкинс. – Вот готова поспорить на что угодно, ты была в курсе, что мисс Грейнджер заказала пирожные. – Я знала, что пирожные будут, – довольно целенаправленно перефразировала собственную мать Генриетта, тут же вновь удостоившись пронзительного взгляда Гермионы. Которая буквально несколько секунд назад с помощью волшебства и сделала этот заказ, непосредственно вложив его в мозг официантки. Которая, несомненно, сейчас сверится со своей бумажкой и просто решит, что забыла написать пирожные на бумаге. – Но я просто уверена, мы все очень быстро подружимся и будем совсем как… – девочка сделала небольшую паузу, словно старательно подбирала слова, а потом пожала плечами и неожиданно добавила. – Даже не лучшие друзья, а родные. Снять гостиницу недалеко от места проживания родителей и сестры оказалось не так уж сложно. Конечно, Гермиона не упомянула в разговоре с матерью и отцом, что номер в упомянутой ею гостинице она ещё не зарезервировала. Генриетта мгновенно подняла на сестру свои огромные, практически идентичные ей самой глаза, и хотя Гермиона была готова поклясться: девочка знала намного больше, чем должна была, та промолчала. Распрощавшись с Вилкинсами, Грейнджер направилась в один из самых дорогих отелей города и без труда зарезервировала себе номер. Конечно, волшебница была вполне готова при необходимости наложить какие-нибудь чары конфузии, но подобные чрезвычайные меры на этот раз совершенно не понадобились. Деньги оказались вполне достаточным колдовством, а как раз в них профессор Хогвартса стеснена не была. Одной из первых покупок, сделанных Гермионой в не волшебном мире, был сотовый телефон, и уже на утро следующего дня девушка получила звонок от собственных родителей с приглашением присоединиться к ним на барбекью. Мысленно улыбнувшись – Гермиона обожала мясо на гриле в исполнении своего отца – волшебница с радостью согласилась, даже не удивившись, когда в ответ послышался всё-таки слегка изумлённый голос матери: – А Генриетта сказала, что от барбекью вы не откажетесь, моя дорогая. Понимаете ли, она просто уверена, что это ваше любимое блюдо… – И Генриетта действительно оказалась права, – тяжело сглотнув, проговорила волшебница. – Я очень люблю мясо на гриле. Удивительно, как она догадалась… – Сказать по правде, моя дорогая, я бы не стала придавать этой догадке Генриетты уж слишком много значения или пытаться что-то в ней разглядеть, – вмиг поучительно проговорила мать самым менторским тоном, на который только была способна. – Очень много людей на самом деле любят барбекю. Так что, я бы сказала, это была просто удачная догадка с её стороны. – Несомненно, миссис Вилкинс. Вы, конечно же, безусловно правы, - не стала спорить Гермиона. Но про себя мгновенно решила уделять Генриетте побольше внимания. Блюда, приготовленные отцом, и на самом деле были такими же вкусными, как Гермиона помнила из детства. И уже давно смирилась, что ей никогда не придётся попробовать в реальности. Мать приготовила несколько салатов, один из которых тоже оказался самым любимым лакомством её старшей дочери, и который, как Грейнджер отчётливое помнила, сами родители обычно не жаловали и готовили исключительно для неё. Логически предположив, что этот салат наверняка должен был нравиться Генриетте, Гермиона с изумлением обнаружила, что девочка довольно подчёркнуто не взяла себе ни ложки угощения. Но прежде, чем Грейнджер могла что-либо сказать по этому поводу, младшая сестра её опередила. – Этот салат мама обычно готовит для гостей. Почему-то она просто уверена, что кому-нибудь из посещающих нас друзей, знакомых или просто приглашенных он обязательно должен прийтись по вкусу, – Генриетта странно прищурилась и продолжила, оценив уже третью добавку, которую её старшая сестра положила на собственную тарелку. – И мне кажется, что на этот раз она не ошиблась. – И ты будешь совершенно права, моя дорогая, – мягко проговорила Гермиона и, только когда слова уже сорвались с её губ, обратила внимание, насколько она напоминала построение фраз её матери. – Салат действительно мне не только пришелся очень по вкусу, но я сказала, даже очень напомнил одно из любимых блюд из детства. Моя мама готовила точно такой же. – Так, замечательно, – странно поджав губы, словно вся эта тема способностей её дочери что либо предсказывать, и при этом не ошибаться, была для неё довольно неудобной, попыталась перевести разговор на другую тему миссис Вилкинс. – Так чем вы говорите, что занимаетесь в Англии, мисс Грейнджер? – Я преподаю в школе-интернате, – мгновенно ответила Гермиона уже много лет заученной фразой. – Преподаю химию. – А как называется эта школа? – встрепенувшись, с неожиданным интересом переспросила девушку миссис Вилкинс. Словно как раз эта тема мгновенно нашла в её душе отклик. – Это довольно эксклюзивная школа-интернат, – пытаясь придать своему голосу самый будничный тон, проговорила Грейнджер и положила в рот следующий кусочек идеально приготовленного на гриле шашлыка. – Я не думаю, что её название вам о чем-либо скажет. – Ну, не говорите, – добродушно улыбнувшись, разубедил ее отец. – Моника на самом деле очень интересуется школами-интернатами именно в Англии. Честно говоря, она и сама не знает, почему, но когда мы переехали в Австралию, ещё долгое время разыскивала всевозможную информацию о них. Поэтому я совершенно не удивлён, что сейчас она попросит вас рассказать абсолютно всё о той, где вы работаете. – Это довольно эксклюзивная школа, поэтому её название вам вряд ли о чем-либо скажет. Да и более того, на самом деле она находится в Шотландии, – тем же будничным голосом пояснила Гермиона, мысленно просчитывая варианты, будет ли чревато последствиями назвать имя Хогвартса. В принципе, это название магглам ни о чем не скажет, да и вероятнее всего, они его довольно быстро забудут. – Мне почему-то кажется, что это очень красивое и старинное место, – внезапно задумчиво проговорила Генриетта. – Наподобие старинной крепости? Вот даже не знаю… – после своих последних слов девочка сделала многозначительную паузу, заговорщицки прищурилась и только после этого продолжила. – Но мне видится какой-то заброшенный замок. – Хогвартс действительно находится на территории старинного замка, – не сводя глаз с собственной сестры, согласилась Гермиона, логически предположив, что вызовет намного больше подозрений, если будет продолжать избегать называть свою школу. В конце концов, Вилкинсам это название действительно ничего не скажет, и они его довольно быстро забудут. А вот заставить кого-то не вспоминать об эмоциональной подноготной разговора было намного сложнее: чувства вообще плохо поддавались магии или влиянию колдовства. – Я действительно никогда не слышала об этой школе, – тем временем с некоторым сожалением в голосе призналась её мать. – Этот ваш Хогвартс, наверное, и правда довольно эксклюзивный. – Увы, – Гермиона улыбнулась. – Но вы совершенно правы. В основном там учатся дети довольно ограниченного количества семей, правда, со всей Англии, Шотландии и Ирландии. И туда довольно редко принимают аутсайдеров, хотя и такие случаи тоже бывают. – Мне бы очень хотелось туда попасть, – мечтательно проговорила Генриетта. – И мне кажется, что там я наконец нашла бы себе друзей. – Если бы ты меньше наводила таинственного тумана в каждом слове со сверстниками, котёнок, – не без горечи в голосе проговорила Моника Вилкинс. – То тебе было бы легче подружиться с детьми и в твоей школе. – У Генриетты сложности с друзьями? – продолжая пристально наблюдать за сестрой, поинтересовалась Грейнджер. – Ну, как вам сказать, – мгновенно замявшись, словно уже успев пожалеть о сорвавшихся с собственных губ словах, пожала плечами мать. После чего Моника несколько мгновений молчала, словно подбирая слова, но её перебила собственная дочь. Отвечая на пристальный взгляд Грейнджер своим собственным, не менее пристальным или внимательным, Генриетта проговорила так спокойно, словно констатировала всем известный факт. – Остальные дети считают меня странной, мягко говоря. Поэтому мне сложно с кем-то подружиться. А если бы я попала в твою школу, Гермиона, – Грейнджер и сама бы не припомнила, когда позволила девочке обращаться к ней на ты, но именно это сейчас и делала её младшая сестра. – То у меня была бы уже как минимум одна подруга. Ты. И мне кажется, что я там нашла бы и других друзей. Я ведь не ошибаюсь, да? – В Хогвартс принимают с одиннадцати лет, – по-прежнему не сводя глаз с Генриетты, серьезным голосом проговорила Грейнджер. – Поэтому тебе в любом случае нужно немножко подождать. Услышав ее довольно нейтрально сформулированный ответ, Генриетта счастливо улыбнулась, а в глазах Моники Вилкинс мелькнуло какое-то странное выражение. Словно женщина уже предвидела разлуку или на каком-то глубоком уровне была уверена, что скоро потеряет и вторую дочь, даже если о существовании первой в этот момент совершенно ничего не помнила…