Часть 35

Когда много лет назад, в самом начале своей преподавательской карьеры Гермиона впервые вошла в комнату заседаний Попечительского Совета, она обратила внимание, с какой-то тщательностью все собравшиеся здесь волшебники стратегически занимали места вокруг стола. Скорее это напоминало Грейнджер расстановку сил, чем просто собрание. Преподаватели Хогвартса за исключением Горация Слизнорта держались вместе, и чистокровные попечители сидели отдельно. Впрочем, Гораций, каждый раз устраиваясь рядом с одним из седовласых «сильных мира сего», и зачастую – его хорошим знакомым, однокурсником, одноклассником, или воспитанником – тоже не двусмысленно давал понять именно расстановку сил. Практически полвека служивший деканом Слизерина, Слизнорт никогда не упускал возможности подчеркнуть свои связи. Исключением уже тогда стали Джастин Финч-Флетчли и Криви. Магглорождённые парни подчёркнуто держались возле Лонгботтома и Минервы МакГонагалл. Словно одновременно подчёркивая свои Гриффиндорские корни и новое расположение сил в этой изменённый после победы над Волан-де-Мортом волшебной Англии. Поначалу Гермиона держалась Слизнорта, и не в последнюю очередь – благодаря усилиям самого Горация. Каждый раз декан Слизерина и её непосредственный ментор подгадывал время их прибытия так, чтобы в комнату они зашли вместе. А потом направлялся к креслу возле какого нибудь чистокровного сноба, возле которых по странному совпадению оказывалось именно два места, и недвусмысленно-приглашающим жестом постукивал по сидению возле себя, при этом воркуя: – Гермиона, дорогая, присаживайтесь возле меня! Здесь как раз сохранили местечко для нас обоих! Постепенно, словно чувствуя её неудобство, а скорее всего – именно по этой причине, Невилл взял в привычку садиться с другой стороны от Гермионы, а уже возле него пристраивались Финч-Флетчли и Криви. Все это происходило постепенно и практически незаметно, но к моменту прибытия в Хогвартс Драко Малфоя все члены попечительского совета и профессора Хогвартса уже практически сидели вперемешку. Грейнджер прекрасно помнила, как впервые войдя в комнату вместе с ней, ведь именно в то утро Малфой выбрал появиться в её кабинете (или напросился проводить на заседание Попечительского совета), он, словно остолбенев, остановился в дверях. Окинул комнату внимательным взглядом, в принципе, мало чем отличавшемся от того, каким в свое время оценила расстановку сил и всех присутствующих сама Гермиона, и усмехнулся, пробормотав себе под нос: – А если судить по рассказам моего отца, свидетелем которых я был ещё в детстве, то здесь довольно многое изменилось. – Что ты говоришь, Малфой? – насмешливо проговорил Джастин Финч-Флетчли, уже давно не удивляя Гермиону ни своим небрежным тоном, ни практически Слизеринскими выражениями. – Не ожидал увидеть в святая святых руководства Хогвартса грязнокровок? – Магглорождённых, Финч-Флетчли, – поморщившись словно от зубной боли, холодно поправил его Драко. – И твои замечания давно уже не уместны. Но в одном ты прав: я задолжал вам всем извинения. Что ж, позволь их официально принести и тебе, и Криви. Мне на самом деле от всего сердца жаль за свое поведение в детстве. – Вот уж не напрашивался на эти самые извинения, – как-то сходу смутившись от этой прямолинейности, которую он явно не ожидал от бывшего слизеринца, пошёл на попятную Джастин. И мгновенно поймал насмешливый взгляд Гермионы. Впрочем, декан Слизерина и не собиралась спустить подобное с рук. – Джастин, как бы ты не притворялся слизеринцем, а Хаффлпафф периодически, да поднимает голову. А вот от тебя, Малфой, я такого гриффиндорства не ожидала. Прям разочаровываешь декана собственного факультета. – Разочаровываю, профессор Грейнджер, или наоборот, впечатляю? – усмехнувшись, подмигнул ей Драко и опустился на стул возле одного из более старших представителей Попечительского Совета. Таким образом оказавшись напротив Гермионы, поспешившей устроиться между Невиллом и Криви. Тем самым занимая единственный свободный стул и не давая Малфою возможность сесть рядом с ней. – Туше’, мистер Малфой, – рассмеявшись, кивнула головой Гермиона. – Признаю вашу принадлежность Слизерину. И как я могла даже на мгновение засомневаться? – Благодарю, конечно, – покачал головой Малфой, вот только выражение его лица не отражало ни капли насмешки. Он был смертельно серьезным. – Но вот только мои извинения на самом деле были от всего сердца. А не стратегически просчитанный ход. – Мы не сомневаемся, Малфой, – вновь показал свою Хаффлпаффскую сущность Джастин. – Изменившееся время требует изменившихся взглядов. Или уж во всяком случае, изменившихся слов. Но извинения принимаю и очень надеюсь, что они от всего сердца. Хотя уж если совсем начистоту, то мне они даже не нужны. Кроме Гермионы тебе, если уж честно, извиняться не перед кем. – Дела давно минувших дней, господа, – резко перебила Джастина Грейнджер, многозначительно сжав его предплечье пальцами, и парень как-то сразу утих. – А кто прошлое помянет, как говорится… В общем, думаю, у нас есть и более насущные дела, кроме как обмениваться весьма сомнительными любезностями. Больше с ней никто не спорил, через несколько минут Минерва, многозначительно прочистив горло, объявила собрание Попечительского Совета открытым и перешла к обсуждению актуальных вопросов на повестке дня… *** На этот раз Гермиона прибыла в зал собрания Попечительского Совета заранее. Старательно удостоверившись, что у неё есть возможность самой выбирать, где сесть, и надёжно устроившись между Невиллом и Джастином. Парни не спорили, а если Лонгботтом что-то и заподозрил, ведь в конце концов, он тоже был чистокровным волшебником из «священных 28», то избрал промолчать. А то, что все слухи их общества до него прекрасно доходили благодаря собственной бабушке, Гермиона поняла ещё в самом начале работы в Хогвартсе вообще, и сотрудничества с профессором Гербологии в частности. Как и подчёркнуто не обсуждалась среди профессоров Хогвартса практически перевернувшая волшебный мир Англии новость о разводе Малфоев. Драко прибыл на заседание Попечительского Совета к самому его началу, и к огромному удивлению Грейнджер мгновенно отыскал глазами Лонгботтома. Который понимающе кивнул Малфою и поднялся со своего места, присоединяясь к бывшему слизеринцу в коридоре. Где они переговорили всего несколько минут, а потом Невилл, словно у него появились дела неотложной важности, пересел на стул возле Минервы МакГонагалл, тут же заводя с ней беседу. А Малфой уселся в оставленное Лонгботтомом свободным кресло возле Гермионы. Насмешливо покачав головой, давно уже привыкшая к подобным стратегическим выходкам своих змеенышей, декан Слизерина только хмыкнула. – Ну, и к чему был такой сложный гамбит, Малфой? Ты же явно связался с ним заранее и намекнул, что тебе просто жизненно необходимо перед собранием Совета сообщить ему что-то необыкновенной важности, которое он должен непременно в ту же минуту сообщить Минерве. Честно говоря, даже самой любопытно, что же такое ты успел придумать? – Долго ли умеючи и при средствах? – небрежно пожал плечами Драко. – В любом случае, пусть это будет небольшим сюрпризом и для тебя тоже. Могу только убедительно намекнуть, что ничего из ряда вон выходящего или опасного я ему не сказал. Так, просто небольшое предложение. – Которое ты поддержал увесистым мешком золотых галлеонов, – закончила за него фразу Гермиона. – А ведь и действительно, ничего особенного. Решил купить метлы для всего Хогвартса, но только если Минерва услышит об этом исключительно в следующую минуту? Решил отвести всех на ланч в Париж, и снова исключительно в следующий час? Просто интересно, сколько стоит этот стул. – Ничего такого драматичного, не беспокойся, – все тем же спокойным голосом проговорил Малфой, а потом его губы тронула коварная улыбка, а в глазах сверкнул озорной огонёк. – Но мне нравится, в какую сторону обернулись твои мысли. Потому что ланч в несколько экзотической локации подразумевался, правда, исключительно для нас с тобой. И к слову, как истинный декан Слизерина, не хочешь сделать комплимент моему истинно-слизеринскому менталитету? Ты же это ценишь, если можно судить по той лекции, которую ты прочла Скорпиусу и Альбусу в самом начале года про «вестись на слабо» и попадаться с поличными. – Сказать по правде, не особенно, – выдохнула Грейнджер практически на самой грани слуха, но Малфой всё равно расхохотался. – Ладно, чтобы ты там не затеял, Минерва явно это одобрила, и наше собрание начинается в любой момент. Поэтому, будь добр, ты сейчас заткнись, а мы обсудим все остальные нюансы, как и продолжим обмен колкостями уже после Попечительского Совета. Малфой кивнул и обернулся к МакГонагалл, всем своим видом давая понять, что «он весь внимание», а вот Гермиона Грейнджер обнаружила, что едва могла сосредоточиться. А также, что никогда в жизни она ещё не ощущала присутствия представителя противоположного пола так остро, как сейчас. Даже Крам, с которым ее связывали довольно длительные отношения и бессчетное количество жарких ночей, не вызывал в душе такого отклика. Даже Рональд Уизли, о котором она мечтала столько лет, и интимные отношения с которым по логике должны были восприниматься, как исполнения всех самых сокровенных желаний, всегда на каком-то уровне оставался прежде всего другом. И что уже говорить об остальных её временных связях, которые, к слову сказать, прежде всего строились исключительно на физическом влечении? И поэтому реакция на близость Малфоя, долгое время вообще воспринимавшегося, как некая бесполая и враждебная сущность, по меньшей мере оказалась шоком. Вот только каждое случайное прикосновение его руки, когда почему-то бесконечно ёрзавший на своем стуле именно во время этого заседания, Малфой задевал её локтем или длинными, цепкими пальцами, заставляло что-то внутри живота сжаться в тугой комок. И что уж говорить о тех самых «нечаянных» прикосновениях коленом или бедром, тоже по какой-то непонятной причине случавшихся сегодня намного чаще обычного. «Да что тебе сегодня не сидится спокойно? Что ты все ерзаешь и вертишься, как уж на сковородке? То тебе чернильница нужна, то пергамент с другого конца стола, а то стул вдруг кажется неудобным, и ты непременно должен перекинуть ногу на ногу сто раз и обязательно в разных направлениях?», – так и хотелось в сердцах воскликнуть Гермионе и при этом еще одарить хорошим подзатыльником, но Грейнджер, естественно, промолчала. Впрочем, не удержавшись от внутренней ухмылки при одной только мысли, какую реакцию вызвало бы у Малфоя такое поистине «чистосердечное признание». А вот на Драко судя по всем признакам близость Гермионы не производила абсолютно никакого впечатления. Малфой оставался абсолютно бесстрастным и совершенно холодным, или во всяком случае, так казалось Гермионе, когда она изредка и словно бы невзначай позволяла себе бросать на молодого мужчину осторожные, но полные огня взгляды. Которые, Грейнджер очень сильно надеялась, были воплощением исключительно праведного гнева и поистине заслуженного возмущения. – Грейнджер, могу я внести деловое предложение? – склонив голову к ее уху, абсолютно серьёзно поинтересовался Драко, при этом скрестив руки на груди. Наконец, после чуть ли не самых долгих двух часов в ее жизни Собрание Попечительского Совета закончилось, и все принимавшие в нём участие волшебники и волшебницы поспешно покидали комнату. Или во всяком случае так казалось Малфою, в отличие от Грейнджер прекрасно видевшему, как заученно все присутствующие отводят от них взгляд и спешат убраться восвояси. Вздохнув и проводив ухмылявшегося от уха до уха Невилла кивком головы, Драко продолжил: – А давай мы переместимся куда-нибудь в другое место, намного более уединённое, где ты сможешь продолжить пытаться испепелить меня взглядом. И если можно, мне бы очень хотелось, чтобы это было подальше от Хогвартса. Потому что даже если все наши «коллеги» сейчас и поспешили так предусмотрительно покинуть помещение и оставить нас наедине, то я очень сильно подозреваю, что в этой комнате уже в следующие несколько минут появятся с десяток волшебных «ушей и языков», торопящихся как можно скорее поделиться любыми новостями со всей остальной волшебной Англией. – Малфой, а тебе никогда не приходило в голову, что как раз уединяться с тобой мне совершенно не улыбается? Как и куда-либо отправляться. И вообще, с чего ты решил что я хочу с тобой сейчас общаться? – Гермиона, а может быть хватит уже притворяться ушлой слизеринкой? Нет, я абсолютно не утверждаю, что у тебя не получается. Мы все знаем, что тебе хватило бы ума раствориться и не привлекать к себе внимание где угодно, хоть среди аборигенов Австралии двести лет назад, хоть при дворе королевы английской. Но давай ты на минуточку всё-таки вспомнишь, что в конечном итоге Шляпа отправила тебя на Гриффиндор, и мы просто поговорим? – Шляпа предлагала мне Рейвенкло, Малфой, если что. И довольно многие в волшебном обществе считают, что единственная причина, по которой меня в конечном итоге распределили на Гриффиндор, таилась отнюдь не в доминирующих чертах моего характера. Так что, уж прости, если это для тебя новость, – с самым профессорским видом, на которой она только была способна, поучительно проговорила Грейнджер, но Малфой её перебил. – Знаю, знаю, можешь расслабиться. Довольно многие действительно считают, что на Гриффиндоре ты «засланный казачок». И исключительно потому, что для операции по свержению Тёмного Лорда, планируемой Дамблдором, ещё когда Поттер пешком в дайперсах под стол разгуливал, нашему избранному нужен был «мозг». И нет, я отнюдь не утверждаю, что Поттер был глуп, но ты ведь согласишься, что в отличие от тебя, выдающимися академическими способностями наш избранный не блистал? К слову, как и какими-то исключительными стратегическими дарами, а вот шестой Уизли даже в Хогвартсе был известен, как лучший игрок в шахматы сразу нескольких потоков на всех факультетах. – Салазар великий, что я слышу? Драко Малфой делает комплимент Рональду Уизли? Этот момент непременно должен войти в историю! Или быть запечатлен на картине, как самый немыслимый сюжет тысячелетия. Например, рядом с историческим натюрмортом: Слизерин и Гриффиндор выпивают на брудершафт. – Грейнджер, угомонись уже, – голос Малфоя внезапно зазвучал с теми самыми нотками, которые Гермиона привыкла слышать от белобрысого слизеринца ещё с детства. – Если что, то я уверен, что в свое время эти двое основателей Хогвартса «сообразили на двоих» далеко не одну бутылку медовухи. К слову, готов поспорить, что добрейшая леди Хельга вполне вероятно не раз к ним присоединилась. Вот за Ровену Рейвенкло не скажу. Основательница факультета умных слишком ценила неприкосновенность своего ума, чтобы позволить ему быть затуманенным алкогольными напитками. – Малфой, ты серьёзно хочешь мне сказать, что предлагаешь удалиться в какое-то уединённое место, чтобы вести философские дискуссии на тему взаимоотношений между четырьмя основателем и Хогвартса и вероятности застолий с распитиями алкогольных напитков между ними? Но если на то пошло, то создание антипохмельного зелья по легенде приписывают именно Ровене Рейвенкло. И я тебе это точно говорю, потому что… – Прочитала об этом в книге по истории Зельеварения. Знаю, знаю, – беззлобно и довольно добродушно закатил глаза Малфой. – И к слову, я тоже это читал. Правда, Снейп всегда утверждал, что леди Ровена изобрела это зелье не для собственного употребления, а чтобы её трое несомненно многоуважаемых co-основателей вместо того, чтобы тратить ценное время на борьбу с похмельем, могли вернуться к работе. – Вот почему это меня тоже не удивляет, – на самой грани слуха выдохнула Гермиона, и Драко опять добродушно рассмеялся. – Но в любом случае, Малфой, у меня на сегодня ещё запланировано очень много дел, и я совершенно не планировала покидать территорию Хогвартса. Уроки, знаешь ли. Да и деканство никто не отменял. – Да брось ты, – небрежно отмахнулся от неё Драко. – Если я тебя знаю достаточно хорошо, а уж поверь мне, я тешу себя мыслями, что это именно так, то позволю себе утверждать, что к своим урокам как минимум на две недели вперёд ты уже готова. Никаких трапез у Поттеров сегодня не намечается, это я тоже проверил, и поэтому единственное, что ты могла сегодня планировать, это вечер с книгой. Я, конечно, не спорю, что в твоих списках приоритетов вероятнее всего числюсь намного ниже упомянутого объекта, но всё-таки посмею вновь сделать дерзкое предположение, что провести вечер за чтением ты сможешь и в другое время. – Что ж, в одном ты несомненно прав, Малфой, – покачав головой, с наигранным сожалением в голосе признала его правоту Гермиона. Впрочем, когда глаза Драко уже загорелись от явного желания подчеркнуть, насколько же он счастлив, что Грейнджер тоже считает, что вечер у камина с книгой и шоколадным мороженым можно перенести на другой день, декан Слизерина самым коварным голосом, на которой она была способна, продолжила. – В списке моих приоритетов ты числишься намного ниже, чем абсолютно любая книга. Даже «Практические пособие по прорицаниям и предсказанию будущего». – Грейнджер, как же ты ранишь! – Драко наиграно прижал обе ладони к груди и для пущего эффекта сделал шаг назад, словно Гермиона и впрямь пронзила его клинком в самое сердце. – Ну, просто насмерть! И не хуже любой Авады. Но ведь о твоей меткости и так всегда ходили легенды. Гермиона явно хотела продолжить эту быстро набирающую обороты перепалку, даже воинственно прищурилась и уже было открыла рот, но интернациональным жестом безоговорочной капитуляции Малфой её остановил. Выставив перед собой обе руки ладонями вперёд и беззлобно улыбнувшись, он проговорил абсолютно серьезным голосом, вмиг утерявшим любой намек на шутливая нотки. – Гермиона, а давай всё-таки отбросим весь этот цирк Шапито. Потому что я ни на минуту не сомневаюсь, что ты всё-таки уже успела просмотреть мои самые сокровенные желания в твоем Зеркале Еиналеж. Не знаю, как ты все это устроила, но вероятнее всего существует какое-то заклинание, произнеся которое ты способна словно по видео просматривать желание тех, кто полюбопытствовал заглянуть в Зеркало. И поэтому к чему весь этот театр? Ты же знаешь, чего я хочу на самом деле, и о чем мечтал всю свою жизнь. Потому что я лично прекрасно помню, что показало мне зеркало, а следовательно, не имею ни малейших сомнений, что тебе это тоже известно. И да, я на самом деле считаю, что нам лучше поговорить где-нибудь вдали от Хогвартса. А поскольку события «Второй Магической» ещё достаточно свежи в моей памяти, вполне логично могу предположить, что и в Хогсмиде тоже имеются «уши с длинными языками», способные раструбить обо всём быстрее, чем маггловский сотовый телефон. – Что ж, вынуждена с тобой согласиться. Наш разговор намного более уместен где-нибудь в привате и вдали от нежелательных «ушей с длинными языками». Потому как уверена, это сплетни тебе абсолютно ни к чему, особенно в свете совсем недавно прогремевшей на весь волшебный мир новости о твоем разводе, – насмешливо проговорила Гермиона. А потом щелчком пальцев приказала появиться одному из домашних эльфов Хогвартса и велела ему доставить все её пергаменты и пишущие принадлежности в собственный кабинет, при этом полностью игнорируя изумлённо приподнятую бровь Малфоя. Коротко кивнув, эльф с громким хлопком удалился выполнять поручение профессора Зелий и декана Слизерина, а Малфой только проводил его взглядом, оставив все сверкнувшие в голове «блистательные» мысли не высказанными. Впрочем, на кое-что в самой тираде Грейнджер он всё-таки ответил. – Сплетни ни к чему не мне, а тебе, Гермиона. Если можно судить по твоей реакции и тем усилиям, которые даже сегодня ты уже успела приложить, чтобы оказаться на заседании Совета как можно дальше от меня. Мне как раз на все эти сплетни глубоко наплевать, а поскольку они бы полностью совпадали с моими намерениями, то тем больше безразличны. Как по мне, весь Магический мир может уже сейчас обсуждать дату нашей свадьбы. – Извини, поперхнулась, – откашлявшись и все ещё прижимая руку груди, словно и правда серьёзно подавилась чем-то твёрдым, покачала головой Гермиона. – Но подобные слова от тебя мне лично и впрямь довольно сложно проглотить. – Ни на минуту в этом не сомневаюсь, – холодно отрезал Малфой и поджал губы. – И думаю, что именно поэтому нам и следует переговорить где-нибудь наедине. И желательно, где нас никто не узнает, а все газеты не напечатают сенсационную новости о нашем романтическом рандеву уже в вечернем выпуске. И поэтому даже взял на себя дерзость заказать нам порт ключ. – Что ж, тогда действительно следует для начала покинуть территорию Хогвартса, ведь перемещаться отсюда запрещено, – избрав больше не спорить, Гермиона сдержанно кивнула и только усмехнулась, когда, галантно указав широким жестом руки на дверь, Малфой склонился в самом чопорном поклоне, который Гермиона только могла себе представить. – Следую за вами, профессор Грейнджер. Только укажите дорогу. – Шут гороховый, – не удержавшись, покачала головой, закатила глаза и прокомментировала его жест Гермиона, но всё-таки направилась к выходу. Не медля ни секунды, Малфой последовал за ней.