Часть 37

Гермиона и сама не смогла бы объяснить подобный парадокс, но внимание Малфоя и, что уж греха таить, его напор и открытые, без каких-то игр и недосказанности ухаживания ей были приятны. Более того, хорошенько обдумав собственную реакцию, Грейнджер пришла к довольно удивившему её выводу: они ей не просто льстили, а были именно по душе.  Словно где-то очень глубоко внутри, там, где Гермиона обычно скрывала вещи от самой себя, они получили тот самый отклик, облачить который в слова она по-прежнему боялась. Но один факт оставался для неё предельно ясным: ухаживал Малфой красиво, и ей это нравилось. Более того, явно вопреки всем гласным и негласным законам и правилам ухаживаний, Драко не играл ни в какие игры, не выдерживал каких-нибудь «обязательных» периодов времени перед следующим визитом или звонком, а в открытую назначал свидания на шесть месяцев вперёд.  Как он, например, и сделал, когда уведомил Грейнджер, что приобрёл для них билеты на гастроли Большого Театра, при этом отметив, что «Щелкунчика» предпочитает смотреть исключительно в их исполнении. А потом перечислил ещё несколько спектаклей, каким-то само собой разумеющимся тоном добавив, что приобретёт билеты и на них, едва ему предоставится такая возможность. Впрочем, если учесть, что Грейнджер очень сильно подозревала: порт ключ он теперь способен достать хоть в Москву, хоть в Китай, это вряд ли стало бы сдерживающим фактором. А походы в рестораны, кинотеатры и на другие представления, регулярно предпринимаемые ими чуть ли не несколько раз в неделю, уже практически входили в рутину.  Конечно же, оставаясь самой собой, Грейнджер не преминула насмешливо подчеркнуть именно поймавший её внимание нюанс:  – Малфой, а ты вот прямо так смело назначаешь свидания на полгода вперёд? Настолько уверен в себе? Или просто рассудил, что в противном случае пригласишь какую-нибудь другую волшебницу? – Гермиона, уж поверь мне: после всех этих лет, в себе я как раз уверен, – вновь без всякого сарказма или иронии, совершенно серьёзно проговорил Драко. – Мои единственные сомнения в тебе, но тут я намерен приложить любые усилия, чтобы и через шесть месяцев, и шесть лет, и шесть десятилетий мы по-прежнему делали эти планы вместе. В общем, со своей стороны могу абсолютно точно сказать, что хоть сейчас готов заказать для нас билеты куда угодно и через сколько угодно лет. – А заминка только во мне, – пробормотала Гермиона, но Драко лишь улыбнулся в ответ. Словно говорить и вправду было не о чем, потому как все было ясно без слов. И в какой-то момент Гермиона отчётливо поняла: Драко умудрился приручить её сердце и проникнуть в душу, как не смог до него никто другой. А потом в один прекрасный день ей доставили официальное письмо из Министерства с просьбой посетить Люциуса Малфоя в Азкабане. Целые несколько минут Гермиона непонимающе пялилась на официальный пергамент, в душе против воли задаваясь справедливым вопросом: как Люциусу удалось провернуть такой гамбит, и какие же у него остались до сих пор связи? А потом тяжело вздохнула и отчётливо поняла: она непременно навестит патриарха Малфоев в волшебной тюрьме хотя бы для того, чтобы поставить в известность: запугивать нужно не её, а собственного сына. Гермиону встретил у самой точки аппарации высокий волшебник средних лет, чья прямая осанка и пружинистая, собранная походка безошибочно выдавали в нём видавшего виды аврора. Мужчина коротким кивком головы поприветствовал Гермиону, представился начальником Азкабана и коротко уведомил о процедуре посещения, а потом буквально ошарашил внезапной новостью: – А знаете, что самое забавное, мисс Грейнджер? К вашему посещению мистер Малфой основательно подготовился, и ему это разрешили из Министерства. Привёл в порядок свою гриву, выбрился так, словно ему шестнадцать лет и он собирается на первое в жизни свидание с ведьмой своей мечты, и даже приоделся в ту самую мантию, в которой его сюда и доставили. Вот честно скажу, я уже было вполне ожидал, что он затребуют последний каталог модного ателье с доставкой на дом, но он внезапно оказался удовлетворён и своими старыми вещами. Впрочем, качество у них безусловно отменное, а из моды в волшебном мире ничего не выходит веками, – внезапно разоткровенничавшись, хмыкнул аврор. – Вы магглорождённый, – с внезапным осознанием ахнула Гермиона, переводя полный изумленния взгляд на своего сопровождающего. Хотя, по совести удивляться не стоило. – Или хотя бы один из ваших родителей был не волшебником. Потому как я уже давно заметила, подобные наблюдения обычно делаются только теми, кто не вырос в волшебном мире. – Магглорождённый, – усмехнувшись, согласно кивнул мужчина. – И в свое время провёл в Азкабане довольно долгое время по обвинениям в «краже магии». Как вы понимаете, оказался недостаточно дальновидным, чтобы при первых признаках опасности уйти в подполье.  – Ну, по всей справедливости все-таки стоит заметить, – Гермиона пожала плечами. – Что в то время довольно многие в Министерстве были под влиянием  пожирателей, включая и начальника Аврората. Уверена, ему и в мысли не приходило заранее предупредить некоторых своих подчинённых. – Более того, – голос волшебника вдруг принял суровые нотки. – Когда Кингсли как-то внезапно исчез с нашего радара, я конкретно спросил, стоит ли мне уйти в подполье. Мне ответили отрицательно. Хорошо, хоть не предложили присоединиться к Ордену, иначе ещё бы докладывал врагу и сам об этом не подозревал. Но забавно, что мы вспомнили Кингсли, ведь именно его я и хотел упомянуть. – Ну, не стоит корить себя уж слишком сильно, – Гермиона пожала плечами. – На самом деле, если бы вы оказались в Ордене, то вероятнее всего Кингсли предотвратил бы неосознанное шпионство. Там имели довольно неплохое представление, кто в Министерстве может находиться под «империусом». Вам бы не позволили выдавать информацию. Так что вы хотели сказать о Кингсли? – Только то, что наш глубокоуважаемый Шекелболт не далее, как на прошлой неделе собственнолично посетил мистера Малфоя. И как раз через несколько дней после этого визита Люциус и потребовал встретиться с вами. Так вот, для встречи с Кингсли Люциус не особенно принаряживался и не приводил себя в порядок. И не нужно предполагать, что его могли не предупредить. Я сам ему сообщил о предстоящем визите, Малфой только плечами пожал. – Ну, его «особенная» симпатия к таким волшебникам, как мы с вами, не то, чтобы была огромным секретом, – хмыкнув, Гермиона бросила быстрый взгляд на своего спутника. – Что на самом деле вызывает у меня довольно много вопросов, что ему могло понадобиться лично от меня. И скажу вам по правде,  ничего хорошего на ум не приходит. – Что ж, у вас довольно скоро появится возможность все разузнать самой, – внезапно остановившись возле тяжелой, кованой железом и покрытой несколькими слоями волшебства двери проговорил начальник Азкабана. – Мы уже пришли. Прошу. И с этими словами он распахнул перед Гермионой дверь, предварительно сняв с неё несколько довольно существенных запирающих заклинаний. Тех самых, которые простой «Алохоморой» не снимешь. Вот только в комнату он зашёл вместе с Грейнджер, не сдержав насмешливо приподнятой брови, когда при появлении магглорождённой волшебницы Люциус Малфой галантно поднялся со своего места. Во всяком случае настолько, насколько позволили ему удерживающие чары. – Люциус, – голос волшебника передавал весь сарказм, который до этого отразился на его лице и скрыть который он, естественно, даже не потрудился. – К вам посетительница. Неожиданная с моей точки зрения, конечно, но явно ожидаемая вами. Так вот, предупреждаю сходу: я буду за дверью и поэтому готов вмешаться в любую минуту. Более того, о её посещении знает начальник Аврората мистер Гарри Поттер, и к вашему сведению, когда он  приходит сюда за информацией, обычно свидетелей не находится. Или, если мисс Грейнджер предпочитает, я просто могу остаться в комнате. – Думаю, мистер Смитт, ни ваше присутствие, ни вмешательство, – Люциус многозначительно хмыкнул и продолжил. – Ни какие-либо допросы с пристрастием мистера Поттера не понадобятся. Я всего лишь хотел поговорить с мисс Грейнджер несколько минут наедине. – Я буду в полном порядке, – переведя серьезный взгляд с Малфоя на ожидавшего именно её ответа начальника Азкабана, кивнула Гермиона. – Его слова уже очень давно не имеют для меня никакого значения, а ни на что более он сейчас не способен. Я ведь прекрасно ощущаю как минимум с десяток сдерживающих чар. Мистер Малфой не только проклясть, он и пожелать ничего с волшебным подтекстом здесь не будет способен. А те проклятия, которые он мог бы наложить с помощью фамильной магии, на меня не распространяются. – Наблюдательная девочка. Как и умная, начитанная и грамотная, – выслушав её слова, усмехнулся Люциус, и, дождавшись, когда они останутся одни, продолжил. – Но я на самом деле не желаю вам ничего дурного. Ни сейчас, ни в каком либо будущем, когда, скажем, подобное могло бы на вас распространяться. Я действительно хотел бы с вами серьёзно поговорить, и этот разговор лучше всего проводить без лишних ушей и длинных языков, особенно тех, которые довольно легко можно развязать вполне конкретным приказом. – Что ж, я слушаю вас, мистер Малфой, – с самым слизеринским видом сдержанно кивнула Гермиона и опустилась на стул напротив Люциуса. – Конечно, у меня довольно много вопросов по поводу моего присутствия здесь, но поскольку именно вы его потребовали, вам и предоставляется слово. Ведь даже вы не настолько нарциссист, чтобы пригласить меня сюда рассказать об академических успехах вашего внука. – Совершенно верно, – Люциус усмехнулся. – Я пригласил вас сюда отнюдь не для того, чтобы задавать вопросы о Скорпиусе. Хотя должен признать, что если таким образом вы перевели разговор на чистокровность и наследование нашего рода, то мои аплодисменты. Это было сделано довольно тонко. – Благодарю вас? – Гермиона небрежно пожала плечами. – Но если вы не против, давайте перейдём к более актуальным вопросам. И вопреки любым правилам хитрости, я поставлю вас сходу в известность, что если причиной моего визита стали дошедшие до вас и насторожившие сведения о том времени, которое я провожу с вашим сыном, то вам следует говорить не со мной, а с ним. – Поскольку инициатива всецело принадлежит Драко, а не вам. Я прекрасно осведомлён об этом, мисс Грейнджер, можете не волноваться, – довольно серьёзно и без тени иронии проговорил Люциус и сделал попытку скрестить руки на груди. Тут же обнаружив, что удерживающие его волшебные кандалы подобное не позволяют. – Но на самом деле я хотел сказать, что не имею ничего против подобной связи. – Неожиданно, – вопреки ожиданиям Люциуса сбросила с себя маску «холодной слизеринки» Гермиона и в свою очередь успешно переместила руки на стол, сплетая пальцы в замок на разделявшей их столешнице. – Вот уж поистине не ожидала таких заявлений. Но позвольте все же осведомиться: это искренняя смена убеждений или всего лишь приспособленчество к изменившимся обстоятельствам в мире? – Скажем, что у меня просто было достаточно времени здесь в тишине переосмыслить свои убеждения и ценности, – Люциус растянул губы в подобии улыбки, в любом случае не затронувшей его прищуренных глаз. – Но факт остается фактом. Я не просто не намерен каким-либо образом препятствовать вашему сближению с моим сыном, но и всячески его приветствую. Ведь, как несомненно уже успел поведать вам Драко, в некотором смысле свои обязательства перед родом он хоть и без особого желания, но исполнил. У нас есть Скорпиус, на сегодняшний момент чистокровный волшебник и следующее поколение Малфоев. А что будет потом, это уже вопрос другого дня. Более того, даже если у вас с Драко и будут дети, то вероятнее всего это будут девочки. А в сегодняшнем мире любые дочери Гермионы Грейнджер – это бесценное вложение в связи с другими родами. – Как же прямолинейно, мистер Малфой, – с нескрываемой насмешкой покачав головой, выдохнула Гермиона. – А вам в свое время Гриффиндор не предлагали? Потому что надень на вас сейчас Шляпу, такое вполне было бы вероятно. Или это по-прежнему Слизеринский расчёт? – Всему свое время, место и аудитория, мисс Грейнджер, – пожав плечами, проговорил Люциус Малфой. – И смею заметить, что здесь не место, сейчас не время, а вы, моя дорогая, отнюдь не та аудитория, перед которой мне как раз-таки и следует юлить и выпендриваться. Потому как позволю себе предположить, что подобное не приведёт ни к каким продуктивным результатам. Или во всяком случае не поможет мне достигнуть своей цели.  – Что ж, позвольте поинтересоваться, мистер Малфой, и какая же у вас сейчас цель? – в свою очередь отбросив в сторону любые намеки на игры или притворство, прямо поинтересовалась Гермиона.  А точнее, Грейнджер задала свой вопрос буквально в лоб, вполне ожидая, что Люциус каким-нибудь образом уйдёт от ответа или сформулирует его достаточно туманно, чтобы оставить многое интерпретации. И вновь с удивлением обнаружила, что ошиблась. – Моей целью сейчас является даже не понять, чего хотите вы от всей этой ситуации, – Люциус вновь неосознанно сделал попытку поднять руку, наверняка, чтобы сделать неопределённый жест кистью, который намекнул бы на всё не сказанное, но чары не позволили. – Потому как даже я, если выражаться вашими собственными словами, недостаточный нарсиссист, чтобы тешить себя не просто убеждениями, но неоправданными надеждами, что происходящее сейчас между вами и моим сыном даже в сотой мере является вашей инициативой. Я прекрасно осознаю, что это не вы, а Драко наконец избрал преследовать собственные мечты. И у меня нет на самом деле никаких возражений. В конце концов, если мой сын научился добиваться своего, я буду безумно счастлив. Но мне бы всё-таки хотелось, чтобы вы тоже хоть в какой-то мере честно признались самой себе, чего хотите на самом деле. – Что вы хотите этим сказать? – даже уже не пытаясь казаться учтивой или следовать каким-то правилам этикета, холодно поинтересовалась Гермиона. – Потому что, уж простите, мистер Малфой, но откуда вам знать, чего хочу я на самом деле?  – Моя дорогая мисс Грейнджер, а вам никогда не говорили, что довольно опасно смотреть в глаза легиллименту? Или, даже не так. Вас никогда в детстве не предупреждали, что этого делать совершенно не следует? – Мистер Малфой, при всём должном уважении и даже не призывая внимание к тому факту, что у вас сейчас нет волшебной палочки, позвольте вас уверить. Заглянуть в моё сознание вам в любом случае бы не удалось, поэтому можете даже не притворяться, что сейчас это сделали, пока я смотрела вам в глаза. Я давно уже освоила науку скрывать собственные мысли, и уж без ложной скромности, делаю это вполне отменно. Конечно, не стану утверждать, что смогла бы удержать напор такого легендарного легиллимента, как Волан-де-Морт, но уж вас я точно не пустила бы в своё сознание. – Вы думаете, что я имел в виду сейчас? – Люциус только усмехнулся и приподнял бровь. – Ни в коей мере. Но если вы припомните, перед вашим вторым курсом в Хогвартсе мы все встретились в книжной лавке, и вы, моя дорогая, так самонадеянно вещали о боязни имени? Тогда мне не составило огромного труда заглянуть к вам в голову. Хотя, не буду отрицать, подобное не рекомендуется делать с детьми, но уж простите меня тогдашнего, – Люциус самым театральным жестом пожал плечами, словно и впрямь искренне просил прощения. – Я предположил, что вас никто и никогда не предупреждал о подобных деталях, а следовательно, вы элементарно не поймёте, что произошло. А даже если после нашей с вами встречи у вас несколько дней и поболит голова, вам и в мысли не придёт истинная причина этого дискомфорта. – А даже если и придёт, скажем, натолкнись я случайно на подобную информацию в какой-нибудь книжке, –  по-прежнему не сводя пристального взгляда с лица Малфоя и практически глядя ему в самые зрачки, усмехнулась Гермиона. – Кому было бы дело до подобных заявлений грязнокровки?   – Мисс Грейнджер, не ожидал от вас подобного лексикона, – и вновь насмешливо покачав головой, практически пропел Люциус. – Но в любом случае, вот что я хочу сказать. Мне хватило той встречи и нашего недолгого разговора, чтобы прочесть ваши мысли и прекрасно понять, чего вы хотите на самом деле. Увидеть ваши самые сокровенные амбиции, так сказать. И уж позвольте заметить, что становиться не просто преподавателем в Хогвартсе, но даже его директором и вторым Дамблдором в ваши планы не входило. – Салазар великий, как же вы все уверены, что все за всех знаете! Позвольте ответить вам теми же словами, что и вашему сыну: наши цели и амбиции порой меняются. И уж поверьте, мистер Малфой, я вполне удовлетворена своим местом в жизни. – Ой ли, мисс Грейнджер? – Люциус прищурился, снова снисходительно усмехнувшись и щелкнув языком. – Уж уважте старика, расскажите, когда вы сами-то последний раз заглядывали в ваше легендарное «зеркало желаний»? Потому как мне кажется, что это было не просто «не в самом недалёком прошлом», а не произошло ни разу с того самого момента, как вы стали преподавать в Хогвартсе, и сдается, что на это были веские причины.  – Благодарю за ваше мнение и советы, мистер Малфой, но мне кажется, что мне пора, – внезапно резко поднявшись с места, засобиралась Гермиона. – Что ж, приму нашу дискуссию за ваше благословение, к слову, совершенно мне не нужное, но со своей жизнью разберусь, опять же с вашего позволения, сама. – Безусловно, мисс Грейнджер, моего совета просить вы не станете, – уже у самого выхода из комнаты догнал Гермиону спокойный голос Люциуса Малфоя. – Но я всё-таки позволю себе ещё одно замечание. У вас есть тенденция ставить желания окружающих выше своих собственных, и более того, отрицать это даже перед самой собой. Сперва вашей целью в жизни было помочь мистеру Поттеру, хотя если задуматься, то помогая ему, вы сражались за собственное будущее и место под солнцем. Что ж, допустим. Также не буду заострять внимание на том факте, что Рональд Уизли с точки зрения большинства в волшебном мире является довольно сомнительной «целью в жизни», и что мой сын в этой роли становится намного более логичным выбором, но да ладно. Будем считать, что это необъективное мнение отца. Но хотя бы подумайте обо всём, что я сейчас сказал, в свете выбора профессиональной стези и карьеры. Быть может, вы достаточно поплутали по тихим лужайкам, наслаждаясь «цветами жизни» и оказывая влияние на их будущее, и пора уже вернуться с этих окольных путей к дороге более прямой? То есть той самой, которая изначально и должна была привести к вашей цели? Просто задумайтесь над этим. – Ещё раз благодарю вас за вашу заботу о моем будущем, мистер Малфой, – обернувшись и встретив его взгляд, бросила через плечо Гермиона, практически одновременно открывая дверь. – А теперь, прощайте. – Надеюсь, что до новых встреч, мисс Грейнджер. Но напоследок хотел бы просто заронить ещё одно зёрнышко в ваш гениальный мозг. Как вы думаете, зачем давеча меня здесь навещал Кингсли? Мы ведь с ним отнюдь не друзья, приглашать его для встречи в моем нынешнем положении не в моем характере, а явиться просто для того, чтобы позлорадствовать – не в его. Просто подумайте об этом. На этот раз Гермиона не удостоила слова Люциуса ответом, только коротко кивнула головой и решительно потянула дверь на себя, плотно захлопнула её за собственной спиной. И уже не заметив самодовольную ухмылку, тронувшую уголки губ Люциуса Малфоя.