Часть 39

Гермиона Грейнджер никогда в жизни даже в мечтах не представляла себя героиней тех странных любовных романов, где все начиналось с ненависти. «От врагов к возлюбленным» – вот просто ни разу не завлекало девочку, от природы наделённую довольно логичным и острым умом. Грейнджер откровенно не понимала, как, находясь в здравом уме и трезвой памяти, можно увлечься человеком, который долгие годы тебя, например, оскорблял? Всячески придирался и находил в тебе недостатки? Более того, постоянно напоминал о них тебе самой и окружающим. Потому что видеть недостатки в людях – это ещё пол проблемы, но намного хуже, когда этот «не в меру зрячий и проницательный» постоянно тыкает тебя в них носом. И будь то твои волосы или происхождение, какая, в принципе, разница? Если этот человек не боится причинить тебе боль, оскорбить или обидеть тебя, если без каких-либо внутренних тормозов постоянно это делал в прошлом, что остановит его в будущем?  Или во всяком случае, так она считала, и судя по всему, была далеко не одна… Что в результате и привело к жаркой дискуссии на кухне дома на Гриммо 12, когда Гермиона рассказала о своём внезапном «сближении» с Малфоем лучшим друзьям и практически своей семье, коими давно уже считала Джинни и Гарри.  А Поттеры в последнее время довольно часто общались с Малфоями. Альбус был дружен со Скорпиусом, и их родителям ничего не оставалось, как тоже сблизиться. Или по крайней мере проводить хоть какое-то время в одной комнате, старательно поддерживая культурную беседу. Гермиона пыталась себя убедить, что это их почти дружеское общение обозначало, что Гарри и Джинни зарыли топор войны? Или, все-таки, как минимум это сделали не оба..  – Ты хочешь мне сказать, Гермиона, что повелась на сомнительные чары Малфоя? Подруга, ты сейчас серьёзно? – откровенно недоумевала Джинни-в-прошлом-Уизли, а сейчас мадам Поттер. – Ты же никогда, вообще никогда не велась на плохих мальчиков! Даже смазливый и в принципе безобидный «игрок»-МакЛагген тебе был совершенно безразличен! И я уже не говорю о том, что ты всегда выбирала только «хороших» парней, которых даже представить себе в чем либо, кроме исключительно белой шляпе, было бы невозможно! И ты, Гермиона Грейнджер, хочешь мне сказать, что влюбилась в Драко Малфоя? Откровенно отрицательного героя любого романа и просто плохого мальчика? – Ну, во-первых, я бы уже давно не называл его мальчиком, – метко подметил Гарри, профессионально обращая внимание на детали. – Да и честно говоря, уже не такой он, по всей видимости, и плохой… – Ты мне ещё скажи, – воинственно сверкнула глазами его супруга и даже для пущего эффекта скрестила руки на груди. – Что он всего лишь в детстве поддался плохому влиянию! Серьёзно? А собственную голову на плечах когда отменили? – Собственная голова на плечах по всем свидетельствам очевидцев начинает работать только тогда, когда либо это необходимо, либо жареный петух за противоположную точку клюнет, либо внезапно твой мир перевернулся с ног на голову, и тебе срочно необходимо подстраиваться, – похоже, тактики запугивания Джинни-в-девичестве-Уизли, обычно работавшие безотказно, на её супруга не действовали. – И если ты спросишь меня, то как раз наоборот, переосмыслить свои приоритеты, взглянуть на мир по-новому и принять совершенно иную точку зрения, чем вбитая в тебя на протяжении долгих лет, и особенно родителями, да еще с самого раннего детства, это намного более ценно, чем изначально быть либерально настроенным. Особенно если это принято в твоей семье. А вот если это обозначает, что ты должен идти против течения… – Ладно, мы тебя прекрасно поняли, – вздохнув, фыркнула Джинни. – Можешь прекращать разливаться соловьём, это не предвыборная кампания, а ты не на пост министра магии претендуешь. Мы уже догадались, что свое мнение о Малфое ты изменил. – А ты не изменила? – Гарри довольно редко так неприкрыто и даже не пытаясь облегчить удар вступал в словесные бои с собственной супругой.  Обычно Поттер предпочитал вообще уходить от конфликтов, в крайнем случае ограничиваясь иронией или сарказмом, а дома в кругу собственной семьи всячески пытался избежать даже тени ссор. Но не сейчас. Сейчас от исхода этого словесного боя зависело счастье Гермионы, или во всяком случае, Гарри так казалось, и поэтому он решительно шел в наступление. – Вот ты серьёзно не изменила свое мнение о нём, Джинни? Ни после всех наших встреч и того времени, которое мы провели с ним и Асторией? И не после того, как познакомилась со Скорпиусом и имела возможность воочию убедиться, насколько Малфой воспитал его отлично от самого себя? Вот ничего из упомянутого не изменило твоего предвзятого мнения? – Так вот что мы теперь вспомнили, исторически-сложные отношения моей семьи и Малфоев, – подбоченившись, прищурилась младшая из своего поколения Уизли. – Теперь в ход пошли даже такие коврижки? – Ребята, не ссорьтесь, – вздохнув, прервала быстро набирающий обороты конфликт Гермиона, и оба Поттера обернулись к ней, переводя внимание на изначальную причину этой дискуссии. – Ты же понимаешь, Джинни, что твое мнение, безусловно, академически мне очень интересно, но в конечном итоге решение я буду принимать сама? И честно говоря, я не спрашивала разрешения, а всего лишь делилась тем, что уже произошло. – А что, собственно, произошло? – все ещё не собираясь сдавать позиций, но заметно «поубавив обороты», подытожила Джинни. – Ты и Малфой участвовали в совместном проекте, в результате чего тебе предоставилась возможность убедиться в его уме, знаниях и талантах? Ну, так некоторые из нас ещё со школьной скамьи были в курсе, что Малфой никогда в хвосте табеля не плёлся. А в любых рангах классов он немногим уступал тебе, и даже если брать во внимание наших теоретических умников с Рейвенкло, благодаря характерным его факультету амбициям, мало кто умудрился его опережать. А ты вдруг повелась на стимулирующую дискуссию? Или его амбиции распространяются и на другие сферы деятельности? – А вот на этой увлекательной ноте, дорогие дамы, позвольте вас покинуть. Потому как мне совершенно, абсолютно, вот ни капельки не улыбается слушать рассказы о «достижениях» хорька именно в этих сферах, – подняв обе руки вверх в знак полной капитуляции, мгновенно посчитал нужным прервать дальнейшие рассказы Поттер.  – Не волнуйся, Гарри, я совершенно не собиралась делиться подобными моментами, – рассмеявшись, разуверила друга Грейнджер. – Вот даже и в планы не входило. – Но тем не менее, они уже имели место быть и предоставили тебе возможность оценить его потуги, – явно не собиралась униматься неугомонная мадам Поттер. – А учитывая, как скрупулёзно ты подходишь к своей работе, могу поспорить на что угодно: с системой оценок у тебя тоже всё довольно чётко.  – Джинни Уизли, я повторюсь: я не намерена это здесь обсуждать, – предостерегающе подняла на подругу глаза Гермиона и прищурилась. Впрочем, в отличие от других волшебников и волшебниц, которых Грейнджер удостаивала подобными взглядами в прошлом, Джинни совершенно не стушевалась. Пожав плечами, рыжая только хмыкнула в ответ. – Но и факт, что все это на самом деле уже произошло, тоже не отрицаешь. Ладно, будем считать, что свои выводы из «стратегически несказанного» тобой я сделала, и считай, что все поняла. Слухи, которыми в свое время Хогвартс полнился, и которые, безусловно, дошли и до моих ушей, правда. Хорёк-альбинос на самом деле впечатляет. Всплеснув руками, Гарри всё-таки сделал, как обещал, и поспешно покинул комнату. Сказать по правде, Грейнджер этому совершенно не удивлялась: он никогда не принимал участие в подобных обсуждениях, да и вообще, свои «дела сердечные» Гермиона вынесла на суд лучших друзей практических впервые за много лет.  И не потому, что от мнения Гарри или Джинни на самом деле что-то зависело. Просто ей нужно было знать, как ко всему этому отнесутся лучшие друзья. И сама она в данный момент в мыслях перебирала те же самые пункты в списке аргументов «за и против», которые и озвучили супруги Поттер. Да и сколько Гермиона себя помнила, практически с самых первых моментов её прибытия в Хогвартс, Малфой всегда позиционировал себя её врагом. Непримиримым ненавистником магглорождённых и приверженцем доктрины чистоты крови. Никогда не упускавшим возможности напомнить «выскочке», коей её и провозглашал, ни её места, ни происхождения. Никогда даже намёком не показывая, что на самом деле способен изменить свое отношение и посмотреть на мир совершенно с иной точки зрения. Тот, кто не моргнув глазом наблюдал, как его сумасшедшая тётушка пытает её на полу собственного дома… Или на самом деле это было не совсем так? И корчившаяся под изысканными заклинаниями боли, Гермиона в принципе не могла видеть её отражение в глазах якобы недруга? А на самом деле мишенью каждого Круциатуса Беллатрикс была не только сама Гермиона, но и Драко Малфой? И на самом деле все конфликты между ними тоже были отражением не истинных чувств сына Люциуса, а всего лишь цитированием взглядов его собственного отца, и в душе Драко считал совершенно иначе? Да и ненавидела ли Малфоя сама Гермиона? Сказать по правде, теперь Грейнджер затруднилась бы ответить на этот вопрос. Ведь не могла с точностью сказать, что искренне, от всей души испытывала к нему ненависть. Даже на шестом курсе, когда Гарри был уверен, что Малфой стал пожирателем смерти, принял чёрную метку и скрывается за всеми страшными событиями, происходившими в школе, Гермиона не верила. Каждый раз защищала его, пытаясь привести логические аргументы к обратному. Так быть может, они никогда и не были настоящими врагами? Во всяком случае, не испытывали искренней ненависти друг к другу, хотя именно так и казалось со стороны. И как, несомненно, сейчас кажется, что они преодолели сомнительный путь от врагов к возлюбленным, в который в конечном итоге некоторые просто не верят. Как, если уж быть совершенно откровенной с самой собой, раньше никогда не верила Гермиона… *** Гарри появился возле кабинета Зелий на следующий же день, каким-то образом подгадав свое прибытие к окончанию урока первого курса. Учащиеся Слизерина и Гриффиндора как раз неспешным ручейком и постоянно переговариваясь друг с другом покидали помещение, довольно многие – застыв на полуслове, когда прямо перед их глазами в мгновенно узнаваемой мантии аврора предстал суровый глава соответствующего департамента министерства.  А Поттер стоял, невозмутимо скрестив руки на груди и оперевшись спиной о стену, вся его поза – воплощение видимой расслабленности, впрочем, ни на мгновение этим никого не обманывая. Аврор был готов при первых же знаках опасности ожить, словно готовый к прыжку хищник. Молча кивнув собственному сыну и его одноклассникам, одним небрежным кивком головы давая понять, что он здесь не для беседы с собственным отпрыском, Гарри дождался, когда класс опустеет – а при виде его сурового лица это произошло намного быстрее – и решительно зашёл в помещение. Последние несколько секунд не без интереса наблюдавшая за развернувшейся перед ней сценой, Гермиона деловито кивнула лучшему другу. – Не буду спрашивать, какими судьбами, – поднявшись с собственного стула, Грейнджер всё-таки обняла молодого мужчину. – Потому как маленькая птичка мне подсказывает,  что тебе просто любопытно взглянуть на моё Зеркало. Профессиональный интерес или что-то личное? – Маленький змееныш сомнения или червячок логики тебе всё нашептали совершенно верно, – ответив на дружеские объятия Гермионы, улыбнулся Гарри. – И ничего профессионального здесь нет. Просто у меня сейчас обеденный перерыв, и я решил по старой привычке заглянуть к тебе. В Аврорате меня не хватятся ещё довольно долго, а если память не изменяет, то домашние эльфы Хогвартса вполне могут быть убеждены доставить еду и сюда. – Совершенно верно, – широко улыбнувшись, согласилась Гермиона и щелчком позвала одного из упомянутых созданий, а потом приказала принести им ланч в кабинет.  Расплывшийся в широкой и счастливой улыбке, домашний эльф мгновенно и радостно согласился, пообещав принести «все любимые блюда мистера Гарри Поттера и профессора Грейнджер». Проводив его взглядом, Гермиона вновь обернулась к Гарри.  – Хочешь взглянуть на моё Зеркало сейчас или сперва пообедаешь? – Давай сейчас, – Гарри внезапно улыбнулся почти робкой, мальчишеской улыбкой, которая теперь довольно странно смотрелось в сочетании с его аврорской мантией. – Сказать по правде, мне действительно очень любопытно. А ещё немного обидно, что ты никогда раньше не рассказывала мне об этом твоем творении. А я ведь далеко не раз про себя задавался вопросами, чем именно ты руководишься в своих решениях отбрить практически всех несчастных юношей, с таким обожанием и вообще щенячими глазами смотревшими на тебя, и ловивших каждое твоё слово. Включая, между прочим, и Виктора Крама.  – Зеркало в подсобке, – Гермиона избрала ответить только на часть замечаний Гарри и жестом пригласила друга следовать за ней. – Зеркало заколдовано показывать только твои самые сокровенные желания. Те, которые живут в твоей душе с самого раннего детства, отображаются наиболее чёткой картиной. Вещи, которые появились по ходу твоей жизни, видны в зеркале штрихами, а если уж совсем по справедливости, то для их появления нужно добавлять ещё одно специальное заклинание. Изначально я заколдовала зеркало показывать только самые сокровенные и изначальные желания. – И дай, угадаю, – уже принимая зеркало из рук Грейнджер, усмехнулся Гарри Поттер. – Именно эти желания ты принимала во внимание, когда отшивала практически всех влюблённых в тебя парней. Не могу сказать, что удивлён. – А это ещё что значит? – воинственно скрестила на груди руки Грейнджер, впрочем, при этом звуча абсолютно спокойно и невозмутимо. – Всего лишь то, Гермиона, что ты всегда была максималисткой. И идеалисткой, если уж на то пошло. А жизнь не идеальна, как и ничто в ней не идёт по плану. Мы всегда должны приспосабливаться, а порой менять коней на самых непредвиденных переправах. И даже если упустить из виду, что ты вновь практически жертвовала собственными амбициями и желаниями, узнавая исключительно сокровенные мечты этих потенциальных женихов, то намного более уместным был бы вопрос: что сделает их счастливыми. Потому как эти изначально самые сокровенные желания действительно ничего порой не значат в прямом смысле этого слова. Не зря же когда-то профессор Дамблдор, обнаружив меня возле своего зеркала Еиналеж, сказал, что многие люди потратили жизнь впустую, пялясь именно в эту зачарованную гладь. – Забавно, но Малфой тоже аналогично прокомментировал разницу между «самыми сокровенными желаниями» и «тем, что на самом деле может сделать человека счастливым». Что ж, не буду акцентировать внимание, что теоретически второй вариант подразумевает совершенно иное колдовство, на самом деле включающее в себя способность видеть альтернативные реальности, предвидеть будущее и много чего другого. А вот первое, на самом деле - это исключительно отражение мыслей, а прочитать их значительно проще.  – Абсолютно уверен, что это именно так, – задумчиво проговорил Гарри, все это время сосредоточенно смотревший в Зеркало, а потом отложил волшебный артефакт в сторону. – Что ж, никаких сюрпризов. Для меня по-прежнему самое важное в жизни - это семья.  – Вот только сейчас Зеркало показывает тебе вместе с родителями Джинни и детей? У Малфоя тоже по ходу жизни прибавился Скорпиус. Как я теперь понимаю, некоторые вещи Еиналеж добавляет в процессе. – А ещё, Гермиона, для меня это ты, – подняв на подругу серьезный, немигающий взгляд, мягко проговорил Гарри. – И именно поэтому я и сказал, что намного интереснее было бы рассмотреть альтернативные реальности. Ведь порой мне кажется, что только по странной воле какого-то рока судьба непонятно почему приняла решение свести не нас с тобой, а найти для нас другие пары. Ну, серьёзно? Рональд? Я ведь никогда не мог понять этот твой выбор. – Признаться, теперь я и сама его не понимаю, Гарри, но тогда все казалось так ясно, – усмехнувшись, пожала плечами Гермиона. – В отличие от Джинни, которая для тебя действительно была отличным выбором. Другими словами, Гарри, у меня никогда не возникало вопросов, почему ты выбрал именно её.  – Даже так? – Гарри насмешливо приподнял бровь и вновь скрестил руки на груди, осознанно или подсознательно, но принимая классическую позу аврора на допросе. – Может, просветишь меня? Я имею в виду, чем Джинни настолько лучше тебя, что подобное казалось неоспоримым.  Как с моей колокольни, так на её чаше весов против тебя только исключительно игра в квиддич. – И это тоже, – невозмутимо пожала плечами Гермиона, в свою очередь демонстрируя, что проведённые на Слизерине годы не прошли для неё даром. – И не надо принижать эти её способности тоже. В какой-то момент тебе это было важно,  как и тот неоспоримый факт, что в отличие от меня Джинни не пыталась быть тебе мамой. Не читала нотации, не заставляла учиться, не давала советы, не опекала. Вместо этого она заставляла тебя смеяться и предоставляла возможность весело провести время. А именно это было тогда для тебя бесценно. – И сколько времени тебе понадобилось, чтобы убедить саму себя в этом взгляде на вещи? – Поттер насмешливо изогнул бровь, продолжая смотреть на Грейнджер пронзительным взглядом. – Или ты просто подводила логическую основу под тот простой факт, что сама непонятно почему изначально прикипела к Рону?  – Какая разница? – в голосе Гермионы проскользнули раздраженные нотки, и прекрасно знавший её к этому моменту, Поттер безошибочно понял: этот разговор она считала оконченным. – Джинни сделала тебя счастливым, что бы там ни показывало Зеркало, и какие альтернативы ты бы сейчас ни решил рассматривать. Все сложилось наилучшим образом, и я уже не говорю о том, что она подарила тебе троих прекрасных детей. К слову, ещё одна вещь, которую я бы предоставить не смогла. – И мы вновь успешно забудем упомянуть, что случилось это «недоразумение» исключительно по моей вине? – Поттер серьёзно приподнял бровь, по-прежнему не отводя глаз с лица Гермионы. – Или ты вновь начнешь убеждать меня, что это не так, и ты приняла свои решения самостоятельно? – Не буду я тебя ни в чем убеждать, Гарри, ты и сам всё знаешь, – Гермиона приняла их сражение взглядами, в свою очередь не отводя глаз с лица Поттера. – Но как не так давно подчеркнул Люциус Малфой, в моем случае следовать за тобой ведь ещё и значило бороться за собственное существование и место под солнцем. Так что можешь уже успокоиться, ничего такого страшного в конечном итоге не произошло. А если верить моему собственному Зеркалу, то материнство вообще никогда не входило в число моих самых сокровенных стремлений и желаний, даже дополнявшихся по ходу жизни. – Ты наконец сама посмотрела в это зеркало и поняла, что заслуживаешь большего? – мгновенно выхватил основную мысль из слов Гермионы Поттер. – И пойми меня правильно, я отнюдь не утверждаю, что сейчас ты теряешь время или занимаешься «ничем». Уверен, при желании ты и на этой стезе достигнешь самых высоких вершин, вот только вопрос в том, чего на самом деле хочешь ты. – Вот именно, – мягко улыбнувшись, согласно кивнула Гермиона. – И как оказалось, мои стремления и амбиции на самом деле с детства довольно мало изменились, хотя некоторые штрихи и добавились. – Что ж, скажу лишь, что я очень рад, что ты наконец позволила себе заглянуть в Зеркало и решиться следовать собственным амбициям. И добавлю со своей стороны, что готов поддерживать тебя во всём, что бы ты ни решила, – наконец разорвав зрительный контакт и в некотором смысле «поединок силы воли», кивнул Поттер и улыбнулся. – А теперь предлагаю поесть. Мой обеденный перерыв подходит к концу, а у тебя довольно скоро следующий класс.  И, лёгким взмахом волшебной палочки очистив рабочий стол Гермионы, впрочем, при этом всего лишь переместив все пергаменты на кресло, Гарри жестом приказал как раз в этот момент появившемуся в комнате домашнему эльфу накрывать на стол.