Глава 6: ПОДРОСТКА ОБВИНЯЮТ В ПРОВОЦИРОВАНИИ ТРЕХ ПСИХИЧЕСКИХ РАССТРОЙСТВ И НЕЗНАЧИТЕЛЬНОГО КОЛЛАПСА В ПРАВИТЕЛЬСТВЕ НА ВЕЧЕРИНКЕ ВЧЕРА ВЕЧЕРОМ

Сначала он бежал по Комнате, влажный воздух давил со всех сторон, а тяжелая чешуя сверкала слишком близко позади него. Под его ногами плескались лужи почти черной воды — грязной и вонючей, Мерлин — и когда он посмотрел на журчащую воду, он увидел луну: полную и жемчужно-белую. Воздух еще больше похолодел, на его ресницах собрались кусочки льда, и он понял, что его сон изменился. Кружащиеся фигуры, словно дым, словно тени, заволокли небо над головой, отражаясь в неподвижном обсидиановом зеркале Черного озера. Дементоры. Их сотни. И Гарри был беспомощен перед ними, опускаясь на колени на каменистом, галечном берегу. Сириус рядом с ним, уже павший — не мертвый, не здесь, слишком рано, арка, Беллатриса, красный луч проклятия, сорвавшееся с уст Гарри — а затем призрак на воде. Нет, не призрак. Серебристый олень. И за ним стоит Гарри — но если Гарри был на берегу, как он мог… Гарри вздрогнул, в его ушах зазвенело эхо воя оборотня. Он провел рукой по лицу, откинув назад потные волосы, и вылез из постели, несмотря на ранний час. Он сомневался, что снова заснет, потому что его сердце все еще колотилось в груди, сопровождаемое странной болью тоски и потери. И гнев тоже кипел под всем этим. Гнев, достаточно сильный, чтобы разжечь круциатус? Гарри выбросил из головы тревожную мысль, ступив под почти дымящиеся струи душа. Были более важные части его сна, о которых нужно было подумать. Во-первых, кем, черт возьми, был Сириус?

***

Рождественские каникулы принесли долгожданное облегчение. Как и в прошлом году, большинство студентов решили вернуться домой на каникулы, оставив после себя лишь несколько человек из каждого факультета. Рон и Гермиона тоже остались, и сначала Гарри не мог понять, почему. В отличие от других воспоминаний Гарри, здесь не было никакого секретного проекта Оборотного зелья, которым можно было бы воспользоваться, никакого плана, который позволил бы довести дело до конца. Гермиона многострадально вздохнула (Рон закатил глаза рядом с ней), когда Гарри спросил, почему никто из них не поехал домой на каникулы. — Удивительно, что такой умный человек иногда может быть таким идиотом, — с любовью сказала Гермиона. — Никто не должен оставаться один на Рождество, — добавил Рон, пожав плечами.

***

Гарри мысленно благодарил всех, кто был дома на каникулах: библиотека была блаженно пуста, за исключением вечно маячащей фигуры мадам Пинс и горстки семикурсников Рейвенкло, готовящихся к своим ТРИТОНАМ где-то в дальнем углу библиотеки. Было достаточно легко найти укромный столик между редко посещаемыми проходами истории и политики, который не был виден из холла. Действительно, идеально подходит для небольшого… тайного исследования. Или так было бы, если бы они смогли найти буквально что-нибудь полезное. Гермиона была единственной, кто смог найти хоть что-то, хотя бы отдаленно имеющее отношение к тому, что они искали, и, как оказалось, увесистый том, который она вытащила из отдела политики, на самом деле только описывал процесс заседания Визенгамота, а не историю законов. К чести Рона, он каким-то образом наткнулся на брошюру министерства, использовавшуюся в качестве закладки, в которой содержалось краткое описание того, как сообщать о подозрительной «темной» деятельности соответствующим властям, но не было никакого намека на то, как классифицируется магия. Гарри, со своей стороны, начал составлять список вещей, о которых они, похоже, не смогли найти никакой информации: — Пожиратели смерти: кто они, почему образовались и чем занимались — Что считается темной магией? Кто решает? Существуют ли какие-либо правила относительно светлой магии? — Законы, принятые за последние 20-50-100 лет — кто за что голосовал? Светлые и темные политические платформы? — Роль Дамблдора в первой магической войне — Газеты/информация о общественных мероприятиях 1960-х гг.? -1981 г. Гарри вздохнул. Он знал, что информацию, которую они хотят, будет трудно найти в школьной библиотеке — он понял это в первый год обучения — но он думал, что Гермиона сможет что-нибудь откопать. Если Гермиона не смогла что-то найти, значит, его просто не было. Это означало, что им придется искать за пределами Хогвартса. Тем временем, однако, Гарри довольствовался книгами из раздела защиты. В конце концов, он мог узнать, какие заклинания, чары и информация были сочтены приемлемыми, и, возможно, работать в обратном направлении, находя пробелы в знаниях, чтобы выяснить, что ему не хотели рассказывать. Гарри был уже на середине книги о Темных Существах — и, по крайней мере, при тринадцатом или четырнадцатом повторении какого-либо варианта строки «это опасное существо представляет серьезную угрозу для волшебников, и его следует убить, как только увидишь», — когда он понял, что у противоположного края стола кто-то стоит. Перо Гермионы остановилось, Рон напрягся на своем стуле рядом с ней, а Гарри поднял глаза. Перед ними стоял мальчик, одетый в слизеринскую мантию, выше большинства второкурсников, но Гарри смутно узнал в нем одного из слизеринцев с их общих уроков. Он был худым, почти жилистым, с длинными, долговязыми конечностями, темными волосами и еще более темными глазами. Выражение лица мальчика было неразличимо, взгляд словно был направлен в пустоту — это Гарри называл маской Слизерина. Мальчик напряженно сжимал лямку сумки, висящей на плече. — Могу ли я к Вам присоединиться? — спросил он. В его тоне не было ни высокомерия Малфоя, ни намека на снисходительность или злобу. По крайней мере, пока. — Если ты здесь только потому, что думаешь, что я наследник Слизерина, то это не так, — сказал Гарри, сузив глаза, наблюдая за мальчиком. Уголок рта слизеринца слегка изогнулся. — Нет, конечно. Нотт. Теодор Нотт. — И затем он протянул руку. Гарри тупо смотрел на него какое-то время, моргнул, а затем пожал протянутую ладонь. — Гарри Поттер. Нотт поднял бровь, как бы говоря: «А кто не знает?», прежде чем повернуться к остальным. Неудивительно, что Гермиона первой оправилась от шока. — Гермиона Грейнджер, — она ткнула Рона локтем в бок. — Э… да, — сказал Рон, все еще глядя на Нотта, как будто у него было две головы. — Рон Уизли. — Очень приятно, — рука Нотта снова стиснула ремень сумки, когда он перенес свой вес на другую ногу. Он нервничает, понял Гарри, хотя и не мог понять почему. Возможно, слизеринцы относились к гриффиндорцам так же настороженно, как и гриффиндорцы к ним. В конце концов, Нотт в меньшинстве и находится на вражеской территории. Настоящий вопрос заключался в том, чего он хотел? Есть только один способ выяснить. — Добро пожаловать к нам, — сказал Гарри, кивнув на место рядом с ним. — Если ты не будешь создавать неприятности. — Гарри, — прошипел Рон, широко раскрыв глаза и ощетинившись, когда Нотт скользнул в кресло. — Рон, — ответил Гарри, саркастично подняв брови, словно ожидая объяснений. В основном это было для галочки: Гарри знал, что из них троих у Рона было больше всего претензий к слизеринцам. И он знал, что, хотя Рон был согласен с необходимостью исследования первой волшебной войны — даже взволнован, потому что в ней был некоторый элемент тайны и приключений — Рон в конечном итоге ожидал, что его собственные убеждения подтвердятся: что слизеринцы были Темными, что Тьма была злом, и что грань между добром и злом четко прочерчена на песке. Возможно, Гарри был циником, но почему-то он не думал, что все получится так гладко. — Он слизеринец, — прошептал Рон, как будто Нотт его не слышал. Гарри закатил глаза. — Я почти тоже им стал, но у тебя нет со мной проблем. — Он может шпионить! — настаивал Рон. — Для… для Малфоя. — Малфою не хватает ни тонкости, ни терпения, чтобы придумать такой план. Нотт горько фыркнул. — И он бы в любом случае не выбрал меня. Увидев вопросительные взгляды троицы, он нахмурился. — Вы не заметили? Мы не то чтобы друзья. Гарри на минуту ломал голову, пытаясь вспомнить, с кем он видел Нотта, но в голове ничего не было. Да, конечно, он достаточно хорошо помнил, как видел Нотта, когда действительно думал об этом: на зельеварении, в Большом зале, в библиотеке. Но обычно он был один или, по крайней мере, всегда молчал. Может, так себя обычно ведут слизеринцы, подумал Гарри на одну секунду, прежде чем осознал, что с Драко всегда были его тупоголовые телохранители. Паркинсон тоже была своего рода пиявкой. Да, Малфою нравилась публика, но у всех других слизеринцев были свои группы друзей. За исключением, пожалуй, Теодора Нотта. — Почему? — спросила Гермиона со своей обычной прямотой. Нотт моргнул и пробормотал что-то себе под нос, подозрительно похожее на «Гриффиндорцы». Он вздохнул, выпрямил спину, словно готовился к чему-то неприятному. — Как представители своей фамилии, мои соседи по факультету несут ответственность за поддержание определенной… репутации. Общение со мной им не совсем подходит. — Потому что? — нетерпеливо сказал Рон. — Потому что… — и это было сказано с напускной небрежностью, которую можно было опровергнуть только тем, что Нотт сжал стол побелевшими костяшками пальцев, — мой отец — осужденный Пожиратель Смерти. — Ха! — вырвалось у Рона, но Гарри почти не заметил. Он был слишком сосредоточен на подарке, который только что упал прямо ему в руки. Нотт мог бы стать отличным помощником, если бы Гарри смог привлечь его к работе. Это не стоило бы многих усилий, если бы мальчик был настолько одинок, как кажется. И он обращался к Гарри, а не ко всем людям. Наверное, потому что общение с змееустом пойдет на пользу его имиджу в Слизерине, подумал Гарри. Или он думает, что я стану следующим Темным лордом. Вряд ли имело значение, что думает Нотт. Слизеринец вырос в волшебном мире, в семье, которая, несомненно, была более чем знакома с темной магией и старыми традициями — он был ценен. (И, какая-то часть Гарри прониклась к Нотту сочувствием — у него, не имевшего друзей, было слишком много близкого Гарри опыта до Хогвартса. Ни один из детей в маггловской школе не пытался завести дружбу с Гарри, ведь никто не хотел рискнуть вызвать гнев Дадли — он знал, что значит быть одиноким.) Одним из первых моих последователей был Нотт, задумчиво сказал крестраж. Тем временем дежавю буквально жалобно вопило. Как я ничего не знаю об этом ребенке? Шесть лет в этой чертовой школе, и единственное, что я знаю о Теодоре Нотте, это то, что я узнал сегодня. Господь всемогущий. — Хорошо, — Гарри пожал плечами, привлекая внимание Нотта. — Я имею в виду. Чувствуешь ли ты необходимость отомстить за смерть лорда твоего отца? Не то чтобы Волдеморт был мертв, но Теодор не знал об этом. — Я… — Нотт, казалось, поперхнулся. — Что? — Мне просто любопытно, питаешь ли ты какие-либо… убийственные намерения по отношению ко мне, — пояснил Гарри, старательно игнорируя испуганные выражения лиц Рона и Гермионы — хотя было ли это результатом прямого допроса Гарри или возможности того, что Нотт мог захотеть убить Гарри, он не знал. — Нет! — сказал Нотт. — Что, черт возьми… — Это разумный вопрос, — Гарри вскинул руки в защитном жесте, прежде чем улыбнуться. — Но я рад это слышать. Итак, Тео — могу я звать тебя Тео? — ты уже начал эссе по трансфигурации? Бедный мальчик тупо смотрел на него еще мгновение, прежде чем поразительно быстро взять себя в руки. — Хм, я пока сделал только введение. — Отлично! Мы как раз собирались заняться этим сами, — Гарри отложил книгу о Темных Существах на потом и достал свежий пергамент. — Мы? — спросил Рон, голосом, граничащим с нытьем. — Но каникулы только начались! Домашку нужно сдавать только через две недели! — Честно говоря, Рональд, — поучительно начала Гермиона, уже складывая свои книги по трансфигурации и дополнительное легкое чтение. — Как ты собираешься все это сдавать, если не начнешь сейчас? Только профессор Снейп задал нам три фута пергамента. — Черт возьми, — пробормотал Рон. — Я забыл об этом. Краем глаза Гарри почувствовал, что Тео с любопытством наблюдает за ним, но пока проигнорировал это. Кроме того, если бы все сложилось так, как надеялся Гарри, слизеринец довольно скоро привыкнет к странностям Гарри.

***

Как это было типично для праздников, факультетские столы были заменены одним длинным столом прямо в центре зала, и Гарри воспользовался этой системой, настояв на том, чтобы Тео ел с ними. Это оказалось благословением утром 23-го числа. — Ну, ты не можешь надеть школьную форму, — медленно произнес Тео — очевидно, он переоценивал, стоит ли на самом деле дружить с Гарри — и, конечно, теперь, когда он это сказал, это казалось самой очевидной вещью на свете. — Как ты думаешь, что ты наденешь? — Я не думал, — простонал Гарри в стол. Рождественская вечеринка у Малфоев была на следующий вечер, и Гарри думал, что готов ко всему. То есть ко всему, кроме парадной мантии. — Как ты думаешь, я еще смогу сделать какой-нибудь заказ? Успеют ли они вовремя? Я даже не знаю, где берут парадные мантии! Теодор вздохнул, хотя небольшая ухмылка в уголке его рта выдавала его веселье. — Ты беспомощен. Я отправлю сову своему портному. — Он многозначительно посмотрел на Гарри. — Ты случайно не знаешь своих мерок? Для измерения потребовалось, чтобы Гермиона наколдовала рулетку, Тео обернул эту чертову штуку вокруг каждой мыслимой части тела Гарри, а Рон послушно записывал цифры. Это не тот опыт, который Гарри очень хотелось повторить — волшебная рулетка мадам Малкин оказалась гораздо более эффективной, — но он не мог отрицать результаты. Портной Тео обладает каким-то высшим уровнем магии, подумал Гарри, глядя на себя в зеркало. Его мантия была темного изумрудно-зеленого цвета, каким-то образом идеально сидящая на нем и блаженно мягкая на ощупь. Серебряная вышивка на подоле, воротнике и рукавах только добавляла слизеринские настроения его образу — инструкции Тео, можно было догадаться, — но Гарри не мог не позабавиться и, что греха таить, обрадоваться. Боевая броня, сухо произнесло дежавю. Хотя я не могу сказать, что это поле боя, к которому я привык. Зато я — да, радостно сказал крестраж. Он был в приподнятом настроении с тех пор, как Гарри распаковал мантию, злорадствуя над слегка недовольным дежавю. Со своей стороны, Гарри чувствовал, как что-то сжимается узлом в центре груди. Почему он согласился на это? Он не знал, что делает, каковы правильные манеры и как вести беседу с такими людьми, как министр магии. Ему было двенадцать, черт возьми. Может быть, ему стоит притвориться больным — если бы он послал Нарциссе сову и, возможно, лично извинился… Мы идем, твердо сказал крестраж. И затем добавил немного мягче, если так можно вообще сказать про интонацию крестража, я не позволю тебе выставить нас дураками. Эти слова успокоили Гарри, как бы странно это ни казалось. Я не одинок, сказал он себе. Со мной все будет в порядке. С тобой все будет лучше, чем хорошо, заверил его крестраж, насмешливо фыркая. — Гарри? — Раздался голос Гермионы. — Профессор МакГонагалл ждет тебя… ох. Он повернулся туда, где она стояла в дверном проеме, и застенчиво улыбнулся. — Как я выгляжу? — Как принц, — выдохнула она, широко раскрыв глаза — по крайней мере, пока ее взгляд не задержался на его волосах. — Ну, почти. — Хорошо. — Гарри рассмеялся. — Мне бы не хотелось произвести на кого-либо неправильное впечатление. Они спустились в гостиную, где Рон бездельничал в одном из кресел. Он едва не подскочил, когда увидел Гарри. Брови поползли вверх, когда он увидел мантию. — Ты определенно выглядишь соответствующе, — сказал Рон, слегка поморщившись, глядя на серебряную отделку. Он резко выдохнул. — Ну тогда удачи. Постарайся, чтобы тебя не убили. — Конечно, это самый главный приоритет, — Гарри улыбнулся с радостью, которой он не чувствовал. С этими словами он вышел через проем за портретом и остановился рядом с профессором МакГонагалл. Она слегка вздрогнула от его появления, поджала губы, разглядев цвет его парадной мантии, а затем вздохнула. — Я очень надеюсь, что вы готовы, мистер Поттер, — сказала она более чем устало. — Надеюсь, вы будете вести себя наилучшим образом? Он кивнул. — Да, профессор. — И вы помните, что я буду ждать вашего возвращения ровно в девять часов? Это явно был не вопрос. Гарри все равно кивнул. — Да, профессор. Я не опоздаю. Она провела его в кабинет Дамблдора, на этот раз войдя в комнату вместе с ним. Сам Дамблдор напряженно стоял у большого камина с таким видом, словно хотел что-то сказать, и, судя по его хмурому лицу, это, вероятно, было что-то не очень приятное. Что бы ни было на уме у старика, Гарри никогда не узнает, потому что МакГонагалл бросила на директора совершенно испепеляющий взгляд, и он тут же захлопнул рот. На мгновение профессор МакГонагалл попыталась пригладить волосы Гарри (бесполезное занятие), а затем фыркнула, кажется, поняв, что с этим ничего нельзя сделать. — Думаю, вам пора, — сказала она, протягивая ему горшок с летучим порохом. — Просто скажите «Малфой-Мэнор» совершенно четко, мистер Поттер. А когда вы будете возвращаться, скажите «Хогвартс, кабинет директора». Затем ее лицо мгновенно смягчилось. — Развлекайся, Гарри. Он улыбнулся, позволяя нотке нервозности проявиться. — Я постараюсь. Мгновение спустя он бросил порох в камин, произнес адрес и шагнул в зеленое пламя. Гарри знал, что ему следовало ожидать показного поведения. Это были Малфои. Любой, кто встречал Драко, знал, что склонность к драматургии где-то должна была быть в крови. (Лично Гарри подозревал, что это было от Люциуса, учитывая, что Малфой-старший подрался с мистером Уизли на полу переполненного магазина средь бела дня. Не говоря уже о чертовой сутенёрской трости с серебряным наконечником.) Дом Малфоев, если это вообще можно было назвать домом, был за пределами его понимания. Зал будто бы состоял только из перламутрового блеска и серебряного мерцания, волшебные снежинки падали с потолка и исчезали, не успев приземлиться. Над головой блестели хрустальные люстры, а по краям зала были расставлены ледяные скульптуры замысловатой резьбы. Это было красиво, волшебно, и Гарри оторвал взгляд от этой сцены только потому, что к нему с легкой улыбкой приближалась высокая, элегантная женщина, бархатное платье цвета лесной зелени изящно развевалось у ее ног. Нарцисса Малфой, прошептало дежавю, хотя Гарри мог и сам догадаться об этом. Хотя Драко во многом благоволил своему отцу, было что-то в чертах его лица, несомненно, похожее на черты его матери. Крестраж отвлек его от мыслей. Когда она протянет руку, возьми ее, поклонись и поцелуй ее тыльную сторону. — Ты, должно быть, Гарри, — сказала она, окинув его острым и оценивающим взглядом, ее бровь слегка дернулась, когда ее глаза остановились на его прическе. — Приятно наконец встретиться с тобой лично. Она протянула руку в знак приветствия, и Гарри сделал, как велел крестраж, несмотря на то, что чувствовал себя немного неловко. — Миссис Малфой, для меня большая честь быть гостем в вашем доме, — сказал он, выпрямившись. — Спасибо, за ваше приглашение. Молодец, похвалил крестраж, нотка удивления в его тоне показалась Гарри крайне оскорбительной. У меня всегда были хорошие манеры, попыталось защититься дежавю. Крестраж на это лишь фыркнул, и Гарри насильно попытался сосредоточиться на настоящем. — Как официально, — она сдержанно улыбнулась. — Но как член семьи, Гарри, ты должен называть меня Цисса. Все кузены так делают. Просьба застала Гарри врасплох, но он лишь отвел взгляд, словно смущенный и нерешительный. — Конечно, — когда он снова поднял глаза, ее улыбка стала мягче. — Что ж, тогда, пожалуйста, угощайся прохладительными напитками и не стесняйся обращаться ко мне, если тебе что-нибудь понадобится. Я думаю, что несколько твоих одноклассников сейчас неподалеку. Так же быстро, как и появилась, она ушла, лавируя между различными группами и лично приветствуя каждого гостя. Крестраж задумчиво загудел. Должно быть, она очень хочет этой связи, раз так скоро предлагает вам использовать ее семейное прозвище. Вопрос «с какой целью» остался невысказанным. Значит, это не… ожидаемое поведение? спросил Гарри просто ради подтверждения. Нет, согласилось дежавю напряженно. Нисколько. Тогда, скорее всего, это потому, что я напугал Люциуса разговорами о Волдеморте, предположил Гарри, и чем больше он об этом думал, тем больше это имело смысл. Я дал понять, что Волдеморт не умер и что меня это не беспокоит. Люциус и, в некоторой степени, Драко пытались выяснить, кем я являюсь по отношению к Волдеморту, и я подозреваю, что Нарцисса пришла к выводу, что я, по крайней мере, возможно, являюсь союзником. Тот, с кем стоит быть в хороших отношениях, чтобы заслужить расположение своего господина. Она всегда была более политически подкованной, чем ей приписывают, пробормотал крестраж. Гарри спрятал эту информацию вместе с невысказанным предупреждением, что не стоит ее недооценивать. Затем он перевел настороженный взгляд на бальный зал. Как и сказала Цисса, в дальнем углу сидела группа полузнакомых лиц, Драко занимал видное место в центре группы, состоящей преимущественно из Слизерина. Гарри не особо хотелось попадать в эту змеиную яму. В конце концов ему придется это сделать, но это может подождать. Выпей чего-нибудь, приказал крестраж. Лучше чем-нибудь занять руки, чтобы не ерзать. Гарри нашел чашу для пунша у основания одной из ледяных скульптур — прекрасное резное изображение фейри, сидящего на скачущей лошади с луком в руке, стрелой натянутой и готовой выстрелить — и наполнил себе стакан. Куда сначала? подумал он, еще раз осматривая комнату. Мозг крестража уже вбил ему, что крайне важно поговорить с несколькими важными фигурами, пусть даже кратко. Министр магии, глава Департамента Магического правопорядка, несколько глав старых семей — особенно тех, которые имеют места в Визенгамоте — и так далее. Лично он боялся такого взаимодействия, но понимал выгоду. Гарри, возможно, было всего двенадцать, но его молодость не помешала прессе клеветать на него, не помешала Дамблдору манипулировать им и заставить его встретиться с Темным лордом, не помешала людям ожидать слишком многого. И он чувствовал, что дальше будет только хуже. Было бы глупо ждать и позволять взрослым составить о нем собственное дезинформированное мнение, когда у него была такая прекрасная возможность заложить основу того образа, который он хотел, чтобы они увидели. Будучи Мальчиком-который-выжил, Гарри не пришлось долго ждать, прежде чем к нему подошли. — Мистер Поттер, — захихикал чересчур веселый голос. Двуличний мешок со слизью, произнесло дежавю с немалой долей отвращения. — Министр Фадж, — вежливо поприветствовал Гарри, примеряя вежливую улыбку, которой его научил крестраж. На лице Гарри она смотрелась иначе, чем на образе Тома из дневника, чуть менее «обезоруживающе красиво и обаятельно» и чуть более «юношески невинно», но в конечном итоге это было в пользу Гарри как двенадцатилетнего мальчика. Мальчика-спасителя. Пусть они его пока недооценивают. — Когда Люциус сказал, что вы будете здесь сегодня вечером, мистер Поттер, я был уверен, что он ошибается. После того, как Дамблдор прятал вас все эти годы, — усмехнулся Фадж. В словах министра была легкая резкость и невысказанный вопрос. Он исследует твою реакцию на старика, сказал крестраж. Потому что он неуверен в себе, добавило дежавю с насмешливым фырканьем. Он уже обеспокоен тем, что влияние и популярность Дамблдора могут оказаться больше, чем его собственные. Серьезно? спросил Гарри. Дамблдор более влиятельный, чем министр? Ответом дежавю было мрачное да. Это тревожит, и над этим стоит задуматься дальше. Гарри, конечно, задавался вопросом об авторитете, которым, казалось, обладал Дамблдор, но он объяснял это тем фактом, что Дамблдор руководил единственной школой волшебства в Британии. Но чем больше Гарри узнавал, тем больше он был уверен, что в этом есть что-то еще. Сосредоточься на министре, напомнил крестраж. — Правда? — сказал Гарри, изображая замешательство. Легко было впасть в роль невинного и сбитого с толку ребенка-спасителя, которого держали в неведении ради собственной безопасности. В конце концов, именно таким он был бы без своего шестого чувства, учитывая, что авторитетные фигуры имели привычку ни черта ему не говорить. — Мне очень жаль, министр. Я не понимаю, что вы имеете в виду, говоря, что директор Дамблдор спрятал меня. — Где вы жили после смерти ваших родителей, — сказал мужчина с соответствующим сочувствием на лице. — Он никому не сказал, где вы. Мы все были очень обеспокоены, но вот вы здесь, так что, полагаю, все получилось наилучшим образом. Фадж помолчал, нахмурившись. — Вы не знали? В голове Гарри расцвело маленькое семя идеи, и он мог слышать, как его дежавю практически хохочет над ней. Гарри слегка нахмурился, чуть больше, чем следует. — Нет, — на мгновение он помолчал, как будто глубоко задумавшись, а затем сказал почти рассеянно. — Хотя немного странно, что ему разрешили просто взять меня. И никто из вас не знал, где я был? Я имею в виду, вы — правительство, и он вам не сказал. Это кажется довольно странным. Гарри пожал плечами со старательной небрежностью, типичной для маленьких детей, особенно для гриффиндорцев. — Но, как вы сказали, все разрешилось хорошо. Хотя мне бы хотелось, чтобы меня поместили к моим магическим родственникам, а не к тете. Хогвартс потрясающий, но мне хотелось бы знать о магии до того, как я получил письмо. Фадж, который немного побледнел от обманчиво наивной болтовни Гарри, теперь, казалось, снова пришел в себя, пробормотав: — Вы не знали о магии? Гарри подавил улыбку и позволил Фаджу перевести разговор на менее бурные темы, хотя любопытство все еще явно терзало его. Было слишком легко привести человека туда, куда Гарри хотел, под прикрытием детского волнения и склонности к чрезмерному откровению, и к тому времени, когда министр ушел, слегка похлопав Гарри по плечу, Гарри сделал достаточно намеков, чтобы посеять сомнения. Насчёт способностей Дамблдора присматривать за детьми. Радость дежавю была ощутима. Я не знаю, гордиться ли, что тебе только что сошло с рук обвинение Министерства в соучастии в похищении людей, или ужасаться тому, как этот змеиный воздыхатель на тебя повлиял. Пожалуйста, самодовольно сказал крестраж, и Гарри отключился от возникших пререканий, еще раз осматривая толпу. Вечеринки утомительны, решил Гарри. Когда он был моложе, он так думал, потому что тетя Петуния заставляла его убирать весь дом, прежде чем кто-нибудь приходил, а иногда она заставляла его еще и готовить, потому что ей нравилось хвастаться изысканным обедом из пяти блюд. Но ему никогда не разрешали присутствовать ни на одной из этих вечеринок — не то чтобы он жаловался, особенно на то, какую компанию составляли Дурсли — так что его ожидания от самих вечеринок во многом основывались на восхищенных вскриках Дадли во время его дня рождения и смехе, который доносился до Гарри во время других общественных мероприятий. Это был другой ад. Проблема заключалась в том, что здесь было так много людей, и почти все хотели встретиться с Мальчиком-который-выжил. Гарри с трудом мог уследить, с кем он разговаривал: полчаса болтовни со старухой, от которой Гарри сбежал только потому, что она начала задавать, как минимум четырнадцать различных вопросов о его образовании — любимые предметы и тому подобное — краткая беседа о квиддиче и один слегка тревожный разговор с человеком, явно пытающимся притвориться, что он не Невыразимец. Не говоря уже о тысяче рукопожатий с потными ладонями и о чрезмерно восторженных «спасибо» за «Победу над Сами-знаете-кем». Гарри украдкой проверил часы. Только восемь вечера. Мы всегда можем уйти пораньше, попыталось дежавю. Абсолютно нет, отрезал крестраж. Гарри пришлось согласиться. Как бы ни было заманчиво вернуться в Хогвартс, он твердо решил не грубить Циссе и не доставлять Дамблдору удовольствие появившись хотя бы на минуту раньше, чем нужно. Кроме того, единственный человек, которого Гарри надеялся увидеть сегодня вечером, так и не появился. То есть, если он вообще решит приехать. — Поттер. И это не ты, подумал Гарри, поворачиваясь и вежливо улыбаясь Малфою. Он задавался вопросом, когда же ему придется иметь дело с блондином, и Гарри был несколько доволен, что Малфою пришлось подойти к нему, а не наоборот. Возможно, это было мелочно, но Гарри обнаружил, что с мелочами он справляется очень хорошо. — Драко, — Гарри наклонил голову, как бы приветствуя остальных, окружавших Малфоя — Крэбба и Гойла, конечно, вместе с Паркинсон и теми, кто стоял немного дальше, все еще в пределах слышимости, но не создавая впечатления, будто они в группе Малфоя. Гарри смутно понимал, что небольшая горстка гостей позади Драко — слизеринцы третьего и четвертого курсов. — В конце концов, я удивлен видеть тебя здесь, — сказал он, высокомерно задрав нос, хотя его глаза проницательно скользили по мантии Гарри. — Должно быть, это сильно отличается от лачуги, которую твои друзья называют домом. Чертово отродье Малфоев, выплюнуло дежавю. Никогда не встречал человека, которому так сильно хотелось бы врезать по лицу. Нет, упрекнул крестраж, здесь слишком много людей. Гарри тихонько вздохнул и сдержал улыбку. — Твоя мать была так любезна, что пригласила меня, поскольку мы с ней кузены. Все моргнули, и Гарри наблюдал, как информация пыталась улечься в их головах, их слизеринские маски еще не были достаточно совершенны, чтобы скрыть волну шока и беспокойства. Получается, Цисса не подумала поделиться этим потрясающим фактом с Драко, а если и подумала, то он явно не обратил внимания. Интересно. Или она играет в свои игры, осторожно сказало дежавю. Но это забота на другой раз. — Невозможно! — Драко чуть не вскрикнул. — Мы с тобой не можем быть родственниками. — Судя по всему, через Блэков, — бесстрастно сказал Гарри — как будто ему не хотелось заполучить генеалогическое древо и выследить других потенциальных родственников — и сделал вид, что осматривает комнату, как будто ему уже наскучили разговоры Драко и его присутствие в целом. И тут он увидел его. Мужчина был высокий, хорошо одетый, красивый — темно-каштановые волосы, светлые серо-зеленые глаза, острая челюсть. Каким-то образом одновременно и совершенно незнакомый человек, и все же до ужаса знакомый. Это защекотало его разум, напомнив Гарри те странные произведения искусства: переверни их в одну сторону, и они станут похожи на абажур, переверни в другую, и появятся два лица. Как будто он смотрел на что-то не под тем углом, чтобы вспомнить, где он это видел раньше. Мужчина слегка повернулся, показывая большую часть своего профиля, и мозг Гарри как будто остановился. Измените оттенок волос, цвет глаз, сделайте нос немного прямее, а щеки чуть острее, и вы получите Тома Риддла. Похожий, знакомый, но не совсем тот. Взгляд мужчины окинул комнату — похоже, ему тоже наскучил собеседник — и на мгновение остановился на Гарри. Крестраж покалывал, кружился так же возбужденно, как это иногда происходило вокруг дневника, и ноги Гарри почти начали двигаться без его разрешения, притягиваясь почти как магнитом к мужчине… — …в любом случае, это не имеет значения, потому что Блэки никогда бы не приняли бы тебя, предатель крови. Если бы тетя Вальбурга была еще жива, она бы выжгла тебя с дерева… Имя «Вальбурга» привлекло внимание Гарри, его голова дернулась назад в сторону Малфоя, сильное чувство неприязни захлестнуло его мозг дежавю, но не более того. — Тетя Вальбурга, — повторил Гарри, прерывая Драко на полуслове. — Значит, она была главой семьи? — Не будь идиотом, — Драко закатил глаза. — Главой был дядя Орион. — А кто сейчас? — Серьезно, Поттер, ты ничего не знаешь? — Драко фыркнул, пытаясь выглядеть обиженным, но на самом деле это было скорее злорадством. — Кузен Сириус, но он в тюрьме за то, что взорвал группу магглов, а это значит, что мы все ждем его смерти, чтобы выяснить, у кого больше прав. Нос Малфоя поднялся еще выше, он ухмыльнулся, как будто было очевидно, что он был очевидным выбором. Гарри едва это заметил, его мысли были сосредоточены на Сириусе. Собака, большая и лохматая, с зубами длиной с палец. Темные глаза. Острый толчок в ребра во время объятий. Вой, луна, ночной воздух хлещет по волосам и крадет воздух из легких. Холодная тьма, лед на озере, похожий на черное зеркало, призрак, мерцающая вуаль, нет… — Ой, Поттер, — Драко щелкнул пальцами перед лицом Гарри, ухмыляясь. — Я не думал, что твоя голова может стать ещё более пустой. Если бы только… подумал он с немалой долей веселья. — Прости, — весело сказал Гарри, покачав головой. — Должно быть, задремал, пока болтаешь. От оскорбления у блондина отвисла челюсть. — Почему ты… — Ох, — Гарри заметил длинный светлые волосы в толпе и ухмыльнулся. Это был идеальный повод уйти, а Гарри уже более чем сыт по горло от своего так называемого соперника на вечер. — Прости, Драко, мне нужно поговорить с твоим отцом. Драко побледнел. — Подожди, Поттер, не надо… Но Гарри не интересовало остальное, что сказал блондин. Он легко проскользнул сквозь толпу, двигаясь быстро, но незаметно, пока не оказался прямо рядом с Люциусом Малфоем у стенда с чашами для пунша. — Прекрасная вечеринка, — невинно прокомментировал Гарри, когда мистер Малфой опрокидывал небольшую флягу в свой напиток. Мистер Малфой был слишком спокоен, чтобы подскочить от внезапного вмешательства, но его руки мгновенно дернулись, выплеснув на стол небольшое количество алкоголя. Его взгляд переместился на Гарри. — Это заслуга Нарциссы. Гарри хмыкнул. — У вас довольно обширный список гостей. Очень уважаемых. Мистер Малфой лишь приподнял бровь, и Гарри продолжил: — Мне интересно, не могли бы вы указать мне направление, где искать… нашего общего друга. Руки Люциуса снова дернулись, а затем он прошипел себе под нос: — Ты с ума сошёл, мальчик? Его здесь нет. Но это точно был он, подумал Гарри. Так должно было быть. Так оно и было, подтвердил крестраж. Ах. Значит, Люциуса по какой-то причине держат в стороне. Лояльность каждого под вопросом, сказало дежавю. Прошло уже больше десяти лет, и, кроме того, Люциус всегда был скользким ублюдком. Гарри снова что-то промычал, а затем спросил: — Вы совершенно уверены, мистер Малфой? — и прежде чем мужчина успел заговорить, Гарри улыбнулся. — Что ж, я полагаю, вы узнаете, когда он этого захочет. Он пробыл ровно столько, сколько нужно, чтобы увидеть, как Люциус пугающе побледнел, затем подмигнул ему и развернулся на пятках, снова проскользнув сквозь толпу. Теперь ты — угроза, сказал крестраж, хотя это и близко не было обвинением. Он унаследовал это от меня, просияло дежавю. — Ох… — Гарри, спеша избежать встречи не с одним, а с двумя блондинистыми придурками, врезался прямо в чью-то спину. — Очень сожалею, я… Мужчина, которого Гарри видел раньше — мужчина, который должен был быть им — повернулся и посмотрел на Гарри с плохо скрываемым весельем. — Мистер Поттер, я полагаю. — Ох, — сказал Гарри, что-то среднее между нервозностью и возбуждением быстро закипело в его груди. — Это ты. Гарри понял, что это было почти повторением тех самых слов, которые он сказал Квирреллу, увидев его, а не Снейпа, стоящего перед Зеркалом Еиналеж. И мужчина перед ним, кажется, тоже это понимал, если судить по малейшему подергиванию его глаз. — Простите, но я не верю, что мы встречались, — определенно попытался Волдеморт, но Гарри лишь изогнул бровь. — Не так ли? — сказал он задумчиво, а затем протянул, — Возможно, нет. Просто вы так сильно напоминаете мне моего бывшего профессора. Губы мужчины на мгновение сжались, прежде чем он резко выдохнул через нос. — Невозможный ребенок, — пробормотал он себе под нос. Гарри ухмыльнулся. — Так… — Гарри, — рука Нарциссы, появившейся из ниоткуда, мягко легла на его плечо, и Гарри подавил желание вздрогнуть от неожиданного прикосновения. — Простите, что прерываю, но уже почти пора возвращаться в Хогвартс. Быстрый взгляд на часы подтвердил, что это правда. Без десяти девять. Рот Гарри скривился, но как бы ему ни хотелось остаться и поговорить с Волдемортом, у него не было желания встречать гнев МакГонагалл, если бы он опоздал хотя бы на минуту. Лучше было следовать правилам сейчас, чтобы у него было больше свободы действий позже. — Конечно, Цисса, — сказал Гарри, застенчиво улыбаясь своей кузине. — Спасибо что сказали мне. Я потерял счет времени. — Мистер Сэйр, — сказала Нарцисса, окинув Волдеморта оценивающе холодными глазами и кивнула определенно ему, прежде чем увести Гарри. Когда они, предположительно, оказались вне пределов слышимости, Гарри спросил: — Вы хорошо знаете мистера Сейра? Он кажется интересным. — Полагаю, это так, ведь он довольно быстро поднялся в английском обществе, — нейтрально сказала Цисса. — Он прибыл только в прошлом месяце. Из Америки. Однако я не сомневаюсь, что мы еще увидим его. Гарри наклонил голову, пытаясь заглянуть под ее слова и оценить ее истинное мнение. — Вы ему не доверяете. Она не остановилась, но, несмотря на это, ее тело, казалось, на мгновение замерло. Затем она покачала головой, и легкая улыбка тронула ее губы. — Я почти забыла, что ты гриффиндорец. Они остановились перед большим камином, который горел, вероятно, для Гарри. Еще не было девяти часов, и в любом случае большинству гостей было слишком рано уходить, что давало им возможность уединиться. Глаза Нарциссы приковали его. — Многие люди будут стремиться использовать тебя, — сказала она в конце концов. — Многие из них находятся в этой комнате. Она повернула голову обратно в сторону бального зала, который они только что покинули. — Бывают ситуации, которые подходят для твоего гриффиндорского доверия, преданности и смелости. Но не забывай, что в некоторых обстоятельствах нужно полагаться только на хитрость. — Думаю, последнее будет чаще, — криво сказал Гарри, и Цисса рассмеялась. — В тебе есть некоторое упрямство, которое понравилось бы Блэкам, — всего на секунду она нежно положила руку на его волосы, нежное прикосновение, которое было ему совершенно чуждо. — Сохрани это. И используй. Чтобы выжить, чего бы это ни стоило. Гарри слегка нахмурился, еще раз задаваясь вопросом о скрытом значении ее слов, о настоящей причине, по которой она пригласила его сюда. На этот раз он не смог расшифровать. — Спасибо, Цисса. Часы пробили девять, и Цисса провела руками по плечам Гарри, поправляя его мантию — бесполезное занятие, учитывая, что довольно скоро его унесет камин. — Теперь ты должен вернуться. Она протянула ему порох. — И Гарри… Он остановился, порох слегка просачивался из его руки. — Да, Цисса? — Не… не стесняйся, напиши как-нибудь. Возможно, все это была уловка. Возможно, Нарцисса была превосходной лгуньей с гнусными намерениями. Возможно, ее так или иначе мало волновало, если Гарри упадет замертво. Возможно, ее странность была более зловещей, чем казалось, ее загадочный совет был предостережением против нее самой, как и всех остальных. Но он надеялся, что было хоть немного искреннего чувства в ее голосе, в ее руках, когда они касались его плеча, его волос. Гарри слегка улыбнулся. — Да, Цисса. Она улыбнулась в ответ, а затем он шагнул в зеленое пламя, которое унесло его обратно к замку в кабинет Дамблдора.

***

До Хогвартса Рождества для Гарри Поттера не существовало. Оно существовало для других людей, и Гарри разрешалось смотреть, разрешалось видеть, как зажигается свет, пластиковую, но очень реалистично выглядящую рождественскую елку, украшенную тем, что Петунья считала «в моде», колядующих, печенье и Рождественскую ветчину. И подарки, конечно. Но ничто из этого не предназначалось ему. На свое второе Рождество в Хогвартсе Гарри сидел на полу гостиной Гриффиндора с Роном и Гермионой, так рано, что солнце еще не взошло, но все трое были в восторге. И окружены кучей подарков. Гарри немедленно открыл от Рона «Берти Боттс» — а затем тут же выплюнул конфету со вкусом тухлого яйца. Каждый надел свой вязаный свитер Уизли, и они перешли к подарку Гермионы: маленькому ручному зеркалу для каждого из них. — Я заколдовала их, — горячо объяснила она, ее щеки покраснели, а глаза сияли. — Вы просто держите его за углом, и он говорит вам, что видит. Рот Рона открылся. Гарри уставился. — Ты имеешь в виду, что нам даже не придется смотреть самим, оно просто скажет? — Точно. — Гермиона, — начал Гарри. — Это… — Чертовски блестяще, — сказал Рон. Она покраснела еще больше. — Это ничего, правда. Но после того, как Гарри рассказал нам о василиске, я не хотела рисковать. Даже если при взгляде в его глаза через отражение мы только окаменеем, а не умрем. Кроме того, я нашла заклинание, когда искала способ имитировать ответы Риддла в дневнике. Я просто немного изменила его. — Чертовски блестяще, — согласился Гарри. Была еще одна посылка от Тео с небольшой запиской: «Тебе нужна одежда получше. ТН» Внутри был еще один комплект мантии, простой черной, за исключением золотых нитей и застежек, которые располагались спереди и по краю. Они были до смешного мягкими на ощупь и того же фасона, что и парадные мантии, которые он носил перед Малфоями. Последняя посылка была тонкой, красиво упакованной и без опознавательных знаков. Гарри разорвал упаковку и моргнул. — Что это, Гарри? — спросила Гермиона, с любопытством глядя на тонкую книгу в его руках. Она нахмурилась. — Что это за язык? Гарри недоверчиво рассмеялся. — Я думаю, это… это змеиный язык. Или… парселтанг. Как бы вы это ни называли. — Ой! Я никогда не думала, что он может иметь письменную форму… — начала Гермиона, но через мгновение ее энтузиазм угас, сменившись осторожностью. — Кто бы тебе это мог подарить? Он открыл внутреннюю обложку и был приятно удивлён, увидев там короткую записку, тоже на парселтанге: «Ходят слухи, что у нас есть ещё кое-что общее.» Снова? недоверчиво спросило дежавю. Теперь у нас будет приятельская переписка? Какого черта? Крестраж был задумчивым. Это интересно. Я не склонен и никогда не был особенно склонен дарить подарки. Какого черта. Дежавю, казалось, застряло на этой мысли. — Волдеморт, — ответил Гарри, сам немного ошеломленный. — В-Волдеморт? — Рон смотрел на книгу в руках Гарри так, словно она могла взорваться. — Он прислал тебе подарок? Темный Лорд прислал тебе рождественский подарок? — Он прислал книгу, — поправила Гермиона, всматриваясь в том более внимательно. — Судя по всему, очень редкую книгу. — Думаю, у меня психический срыв, — пробормотал Рон. — Какого черта? Он понял, проворчало дежавю. Гарри решил, что ему лучше не упоминать, что Волдеморт сделал ему подарок и в первый год, чтобы Рон не впал в кататоническое состояние, а кроме того, Гермиона уже выглядела немного… задумчивой. И это никогда не сулило ничего хорошего их трио. Гарри пролистал страницы, пока просто бегло просматривая. Позже ему придется тщательно перечитать. Но там, в конце книги, его внимание привлекла еще одна короткая рукописная строчка: «Удиви меня».