Глава 8 : «ТЫ НЕ ОТЕЦ!» МЕСТНЫЙ МУЖЧИНА ЛИШЕН РОДИТЕЛЬСКИХ ПРАВ В ЗАХВАТЫВАЮЩИХ ДЕБАТАХ ОБ УСЫНОВЛЕНИИ

Гарри не искал Луну Лавгуд. Она нашла его. Это была еще одна беспокойная ночь кошмаров. Он застрял внутри шкафа, стены казались все меньше и меньше, и он был заперт без палочки, без своей магии, и что бы он ни делал, дверь не открывалась. И когда это наконец произошло — после того, как паника стала настолько сильной, что стала ощущаться почти физически — Гарри вышел в лабиринт, окруженный живой изгородью со всех сторон, конца которой не было видно. От этого легче не стало. Все это привело к тому, что Гарри проснулся в безбожный час — в половину пятого утра. Солнце еще даже не вышло из-за горизонта и появится не раньше, чем через час, но Гарри все же надел мантию-невидимку и вышел на территорию замка. Прогулка вокруг озера на пронизывающем холодном воздухе вытряхнет из него последние остатки сна и, он надеялся, сотрет из его памяти воспоминания о драконах, пауках и смертоносном зеленом свете. Он не прошел и половины пути к озеру, когда понял, что больше не один. Копна светлых серебристо-светлых волос, светящихся лунным светом, будто материализовалась прямо рядом с ним, и хотя Гарри знал, что ни одна нормальная ведьма или волшебник не может видеть сквозь мантию, нельзя было отрицать, что девушка следовала именно за ним. С пугающей точностью. Она не повернулась, чтобы посмотреть на него или попытаться заговорить с ним, и все же Гарри не мог избавиться от ощущения, что она знает, что он здесь. Она та самая странная девушка из прошлого, заметил крестраж с подозрением. Та, чья теория о том, как можно разговаривать со змеями, была слишком… точной. Луна, нежно произнесло дежавю. Луна, более известная как Полоумная Лавгуд. И именно она была тем человеком, с которым Гарри нужно было поговорить, нужно было выяснить, не наткнулась ли она каким-то образом на еще один крестраж и не была ли она одержима им. Они добрались до озера, и когда Луна продолжила идти, Гарри последовал за ней, вместо того, чтобы свернуть на тропинку вокруг озера, как он собирался. Вместе они шли, пока не оказались на краю Запретного леса, а затем прошли еще немного до красивой маленькой полянки. Что она задумала? Задавался он вопросом. Что-то вроде одержимости… ритуала? Луна стояла в центре поляны, выглядя как какое-то странное фейри, ее светлые волосы блестели в сумраке утра, босые пальцы ног упирались в грязь, бледно-розовый комбинезон, слишком большой радужный свитер с подвернутыми рукавами. Она вытащила внушительный кусок сырого мяса из сшитой вручную сумки на боку. Она держала мясо перед собой — что-то в этом кольнуло Гарри, что-то в этом было почти… знакомым — и там, на самом краю поляны, что-то зашуршало. В утреннем воздухе раздалось тихое фырканье, слабое ржание. Листья зашуршали под ногами, когда из глубины леса вышла почти дюжина жемчужноглазых фестралов, направляясь к девушке в центре. Один из младших — меньшего размера и даже более хрупкий на вид, чем остальные — шагнул вперед и аккуратно выхватил мясо из руки Луны, сделав несколько быстрых укусов, прежде чем проглотить. — Они уже знают, что ты здесь, — внезапно сказала Луна, ее голос был легким и воздушным. — Ты вполне можешь снять мантию. Гарри сглотнул и стянул мантию-невидимку. Он игнорировал то, как эти белые, молочные глаза фестралов смотрели на него в тот момент, когда они отвернулись от Луны. Относительно безобидные или нет, эти существа все равно немного нервировали его. Хотя они, может быть, немного милые, подумал он, когда один из ближайших фестралов толкнул его по руке кожистой мордочкой, вызвав у него лёгкую улыбку. — Привет, Гарри Поттер, — сказала Луна, когда он снова стал видимым. — Привет, Луна Лавгуд, — если она собиралась звучать загадочно и всезнающе, то, черт возьми, он тоже так может. — Твоя мантия хорошо тебя скрывает, но в твоей голове полно мозгошмыгов. — Хорошо, — он не был уверен, что сможет достичь такого уровня таинственного всезнания. Что это за херня? сказал крестраж. Лучше не спрашивать, радостно ответило дежавю. — Ты очень рано встала, — сказал Гарри, не зная, о чем еще продолжить разговор. Было бы неловко — и, вероятно, не очень полезно — напрямую спрашивать, одержима ли Луна. — И без обуви? Тебе не холодно? Она что-то промычала, вытаскивая из сумки еще один кусок мяса. — Нарглы любят прятать мои вещи. На прошлой неделе они украли все мои оставшиеся носки… — Украли носки? — прошептал Гарри, нахмурив брови. Нарглы? спросил крестраж. — Вчера у меня забрали куртку, а сегодня утром пропали туфли, — Луна слабо улыбнулась через плечо. — Я уверена, что они появятся через несколько дней. Соседки по спальне издеваются над ней, напряженно и зло проговорило дежавю, и Гарри не в первый раз пришло в голову, что Луна Лавгуд была очень дорога для него в другой жизни. Дорога почти так же, как Рон и Гермиона. И если бы это было так… — Я уверен, что так и будет, — согласился Гарри. Даже если ему придется самому заставить «нарглов» вернуть вещи Луны. Ты слишком быстро привязываешься, крестраж попытался осадить его, но Гарри проигнорировал это. — Ты пришел поговорить со мной, не так ли? — спросила Луна, возвращая внимание Гарри к делу. — По поводу нападений. Он полагал, что не было смысла лгать об этом. — Да. Как ты узнала? Она что-то напевала, осторожно касаясь руками боков фестралов, и повернулась, чтобы посмотреть на него в упор. — Иногда я кое-что вижу. — Будущее? — Ммм. Ну, иногда это случается. — Она наклонила голову. — Но иногда нет. — Ага… Ты… ты только что… она провидица? Крестраж выплюнул проклятие. Ты, черт возьми, шутишь? Это нелепо, совершенно нелепо. Твоя удача должна быть незаконна. Только ты наткнулся на провидца, как некоторые люди спотыкаются о собственные ноги. Это абсурдно. Дежавю фыркнуло. Кто-то злится. Возможно, если бы ты умел заводить друзей, ты бы тоже нашел провидца. — И ты видела, как я пришёл поговорить с тобой? О нападениях. — Ммм… Но только после того, как ты позаботишься о дневнике. Это было умно с твоей стороны. Дневник был очень плохим. Гарри напрягся, попытался не показать этого, но, очевидно, ему это не удалось. Глаза Луны были огромныии и серыми, и казалось, что они могли смотреть сквозь него. Так трудно сказать, одержима ли она или просто… странная. — И что ты видишь сейчас? Теперь дневник больше не проблема. Она покачала головой. — О, я бы так не сказал. Будь осторожен, Гарри Поттер. — Звучит очень зловеще, — отметил он. Быть осторожным никогда не будет плохой идеей, сказало дежавю. Особенно с Томом. Крестраж что-то промычал в знак согласия. — Но что касается того, что я вижу… хм, — она улыбнулась, и на этот раз это было немного грустно. — Будущее постоянно меняется. Часто трудно предугадать, что произойдет, пока это не произойдет, не так ли? Она знает, подумал Гарри. Каким-то образом она знает обо мне, о моем шестом чувстве, о дежавю. Или ты просто параноик, возразило дежавю, но, вероятно, нет, поскольку твоя паранойя по большей части обоснована. — Да, я думаю, так и есть, — медленно согласился он, и она кивнула. — Знаешь, все не так, как ты думаешь. — Значит, ты не одержима? — Гарри тут же вздрогнул. Вот и все, а он так старался, чтобы не выпалить это просто так. Но Луна только рассмеялась. — Нет. По крайней мере, я так не думаю. Я тоже так не думаю, согласился крестраж. Я не чувствую себя рядом с ней. Этого было достаточно для Гарри. — Ладно, — если она не была одержима и не была ответственна за недавние нападения, то Гарри нужно было вернуться в замок и работать под новым углом. Гермионе и Рону тоже нужно было знать, и интуиция подсказывала ему доверять словам Луны. Если это не было одержимостью, то что было причиной нападений? — Ну, Луна, увидимся… — Конечно, мы увидимся, — она одарила его слишком понимающим взглядом, который на мгновение заморозил Гарри, а затем улыбнулась. — Хорошего дня, Гарри Поттер. Какая странная девчонка, подумал крестраж. Дежавю рассмеялось. Разве она не великолепна?

***

То, что Луна Лавгуд на самом деле не была одержима крестражем, было одновременно и хорошей, и плохой новостью. Гермиона была расстроена своей ошибкой, но они с Роном были согласны с тем, что слова Луны предполагали, что это вовсе не было еще одной одержимостью. И это было очень хорошо. Проблема теперь заключалась в том, что если это был не очередной крестраж, овладевший учеником, то окаменение было вызвано чем-то другим, и Гарри понятия не имел, с чего начать. Еще один змееуст? задавался вопросом он, возвращаясь к идее, которая пришла ему в голову несколько недель назад. Но возникли те же проблемы, что и раньше. Если в школе и был еще один Змееуст, то он очень хорошо это скрывал. И крестраж настаивал на том, что у него не было никакой возможности когда-либо стать отцом ребенка. Никогда? Ты абсолютно уверен? спросило дежавю. Нет. Может быть, ты однажды бросил какую-нибудь бедную девушку, которая решила, что не хочет рассказывать тебе о ребенке. Дежавю фыркнуло. Я имею в виду, я встретил тебя еще подростком. Ты был привлекательным, но ты был настоящим придурком. Если бы нефизическая сущность, такая как крестраж, могла стиснуть зубы, она бы сделала именно это. Когда я говорю, что для меня буквально невозможно иметь тайного ребенка, я имею в виду, что я никогда не участвовал в процессе создания ребенка с кем-либо, способным забеременеть. Ой. Дежавю, кажется, смутилось. Хм. Наверное, я никогда особо не задумывался о том, был ли… Ну, знаешь… Крестраж не впечатлился. Был ли у меня секс и с кем? — Слишком много информации, — сказал Гарри вслух, морща нос. — Что? — Тео оторвался от стопки бумаг, и Гарри моргнул, счастливый, что его внутренние голоса наконец утихли. Когда они все время ссорились, было намного труднее сосредоточиться. — Ничего, — сказал Гарри, покачав головой. — Ну, у меня кое-что есть. — Рон подтолкнул Гермиону. — Твои заглушающие заклинания все еще в порядке? Она кивнула, слегка сморщив нос от обиды. — Конечно. — Отлично. Потому что я только что заметил, что протокола судебного разбирательства над Сириусом Блэком нет. Гарри замер. — Повтори. — Нет никаких записей о том, что Сириус Блэк когда-либо подвергался судебному разбирательству. Я проверил. Три раза. Сначала я подумал, что, может быть, это не было включено в публичные записи — может быть, это было слишком ужасно, или, может быть, по какой-то причине оно было засекречено. Но это… маловероятно. Я имею в виду, что у меня есть графические изображения убийств и некоторых… очень серьезных магических происшествий, и по крайней мере один случай каннибализма, и на самом деле, я имею в виду, Сириус Блэк взорвал только нескольких людей. Его дело не входит даже в десятку самых отвратительных. — Значит, оно пропало. Может быть, это случайность? — предложил Тео, хотя и выглядел скептически. — Потеряли документы? — Или, может быть, они что-то скрывают. — Гермиона поджала губы и нахмурила брови, размышляя. — Как ты и сказал, кое-что в этом суде может быть засекречено. — Может быть, — Рон пожал плечами. — Но у меня есть записи судебных процессов над Пожирателями Смерти, где перечисляются имена и преступления, а также указывается, кто за что отвечал. Так что, если только Сириус Блэк не был тайно Невыразимцем или кем-то вроде того, я не могу придумать ничего более секретного. Гарри нахмурился. Как он мог узнать больше о Сириусе, как он должен был освободить Сириуса, если они не смогли найти о нем даже самую элементарную информацию? Что-то терзало его в глубине души, щекоча почти как выбившаяся из свитера нитка, которая была вне досягаемости. Это было самое неприятное, подумал Гарри: знать, что ты знаешь что-то важное, но не иметь возможности достичь этого. — Ну всё. Я пишу напрямую Департамент Магического правопорядка, — сказала Гермиона, вытаскивая свежий кусок пергамента. — Если мы пойдем по официальным каналам, то чтобы получить ответ, потребуются месяцы, Может быть, мы ничего не получим даже до следующего года. Я просто скажу, что мы работаем над классным проектом о системе уголовного правосудия и заметили, что не можем найти судебное дело Сириуса Блэка. Если это засекречено, они скажут нам опустить это. Если документы потеряны, они перешлют их нам. Легко. Гарри закусил нижнюю губу. Легко? Вряд ли.

***

Февраль прошёл как в тумане. Они изо всех сил старались притвориться, что все в порядке: ходили на занятия, проводили дни в библиотеке, вместе делая домашнее задание и читая отчеты Министерства, ходили на тренировки по квиддичу (в случае Гарри) или играли в шахматы в свободное время. Но ничего не было в порядке. Джинни вместе с другими окаменевшими студентами все еще находилась в больничном крыле и, вероятно, она не оживет до конца года, когда мандрагоры достигнут той стадии, когда зелье подействует. Рон держался так, словно все было нормально, но Гарри был уверен, что Рона это волнует намного больше, чем он показывает. Тот факт, что они до сих пор не знали причину нападений, сводил Гарри с ума. Ему казалось, что он обошел каждый дюйм Хогвартса в поисках каких-либо признаков очередного крестража, но ничего не нашел. Одержимость казалась все более маловероятной, и Гарри снова остался с пустыми руками. Как он мог исправить ситуацию, если ничего из того, что он сделал, не имело никакого эффекта? Или, что еще хуже, выбор, который он сделал в попытке исправить ситуацию, на самом деле усложнил ситуацию? Никто еще не умер, по крайней мере, пыталось успокоить дежавю. И мы знаем, что причиной всего этого является не дневниковый крестраж, поэтому, что бы ни случилось дальше, вероятно, будет не так плохо. Гарри сделал паузу, вспоминая свой разговор с Луной в лесу. «И что ты видишь сейчас? Теперь дневник больше не проблема.» «О, я бы так не сказал. Будь осторожен, Гарри Поттер.» Может быть… может быть, все так просто? Он так быстро отказался от дневника, так быстро поверил, что запереть его в сундуке и отказаться подавать в него какую-либо магическую энергию будет достаточно, чтобы удержать Тома от разрушения Хогвартса. Но что, если предположения Гарри ошибочны? Он был так уверен, что это не могло быть делом рук дневника, но что, если эта чрезмерная самоуверенность ослепила его? Кроме того, Гарри уже несколько месяцев избегал Тома, считая ненужным продолжать с ним разговор, хотя крестраж и его дежавю были более чем готовы предоставить массу информации. Но, возможно, пришло время положить конец уловке, заключающейся в том, что Гарри был невинным, обычным двенадцатилетним мальчиком, которого он играл ради Тома, и посмотреть, сможет ли он при этом раскрыть несколько собственных секретов молодого Темного лорда. Если бы был хоть какой-то шанс, что дневник был замешан в этом, Гарри не мог бы рисковать и ждать, чтобы увидеть, удастся ли Тому каким-то образом напасть на еще большее количество учеников, возможно, даже дойти до убийства кого-нибудь. Ему нужно было противостоять Тому сейчас.

***

В первый вторник марта Гарри притворился больным посреди урока по чарам, потому что знал, что он настолько нравится Флитвику, что тот отправит его в лазарет. Его заявлений о сильной головной боли и головокружении было достаточно, чтобы убедить мадам Помфри, что он, возможно, страдает мигренью, вызванной стрессом. Она освободила его от занятий на оставшуюся часть дня, сказав, чтобы он как следует отдохнул, и Гарри вернулся в свою спальню, где он был совершенно, совершенно один. Ну, настолько один, насколько Гарри когда-либо был, учитывая голоса в его голове. Дневник выглядел таким же безобидным, как и прежде, он невинно лежал на подушке его кровати, но когда Гарри провел пальцами по обложке, он почувствовал волнующую, нетерпеливую энергию, исходящую от него. Наверное, злится из-за того, что так долго оставался один, догадалось дежавю. Крестраж загудел. Сейчас нет смысла откладывать. Гарри открыл книгу и приложил перо к странице. «Еще раз здравствуй, Том», — написал он. — «Я думаю, пришло время нам поговорить.» Чернила быстро исчезли на страницах, и у Гарри была всего лишь секунда, чтобы задаться вопросом, как Том отреагирует, прежде чем темная магическая энергия, пропитавшая дневник, хлынула наружу к нему, обертывая Гарри, как тиски. Оно неприятно струилось по его коже, словно пытаясь извиваться под ней, оно было сильным, более мощным, чем Гарри предполагал. Гарри казалось, что он пытается дышать через тяжелую ткань; да, это было возможно, но точно не легко, и каждый вдох требовал вдвое больше усилий, чем обычно. И все же, даже когда дневниковый крестраж попытался овладеть им (поскольку в его намерениях не было никаких сомнений), собственная магия Гарри сопротивлялась со злобной решимостью. С каждым приступом боли, когда часть души дневника пыталась взять под контроль разум Гарри, его собственная магия скручивалась, образуя щит. Единственная техника окклюменции, которая легко далась Гарри, заключалась в том, что вы бомбардировали незваного гостя множеством дезориентирующих воспоминаний, и, к счастью для Гарри, их у него было много. Сны о бесконечных проходах светящихся шаров, зеркальных залах, высоком лабиринте из живой изгороди, который так часто появлялся в его кошмарах. Потом моменты, вырванные из реальности: головокружительное ощущение полета на метле, визг мандрагор, когда их пересаживали в горшки, десятки и десятки фестральных глаз, смотрящих прямо на него. Гарри безжалостно швырял изображения в крестраж дневника и радовался, когда замешательство заставило его немного отступить. А потом произошло что-то мощное в его голове. Наглая мелочь, взревел крестраж, отталкивая другой крестраж назад своей энергией. В ту секунду, когда его душа коснулась части, застрявшей в дневнике, магия дневника утихла, и полностью отступила. В мягкой вспышке света внезапно Том Реддл сел на кровать напротив Гарри. Гарри моргнул. Юноша был не совсем материальным, его тело было несколько прозрачным и размытым по краям. Определенно не из плоти и крови, и это было хорошо, но тот факт, что он вообще мог проявляться за пределами дневника, вызывал немалое беспокойство. — Что ты такое? — спросил Том, его голос был воздушным и отдавался слабым эхом, как будто он был таким же призрачным и неосязаемым, как и его тело. Его глаза пронзили Гарри, темные, сосредоточенные и любопытные. Как будто он думал, что сможет расчленить Гарри, просто взглянув на него. Гарри ухмыльнулся. — Твоими словами: я невозможен. — Моими словами? — Том нахмурился. — Твоими словами. Это слова твоего… старшего «я». — Гарри пожал плечами. — Такие продвинутые технологии. Том с интересом наклонился вперед. — Значит, ты знаешь меня в старшем возрасте. И он не убил тебя? — У нас есть взаимовыгодное соглашение. — Потому что ты его кошмар, ты связан с ним, — заключил Том, только чтобы снова нахмуриться, когда Гарри тихо рассмеялся. — Его крестраж, ты хотел сказать? — Гарри снова едва не ухмыльнулся, увидев явное удивление на лице Тома. — Нет. На самом деле, я не совсем уверен, что он знает. — Тогда почему… — Потому что, вопреки всему, я думаю, что я ему нравлюсь. Или, по крайней мере, он находит меня… интересным. Том моргнул, наклонил голову, снова скользнув глазами по Гарри, как будто в поисках того самого, что якобы увлекло Волдеморта настолько, что позволило его прославленному победителю продолжать жить. — Он находит тебя интересным? — повторил Том с легким недоверием. Ну, можно ли его винить? самодовольно подумал крестраж. Ты проделал отличную работу, убедив его, что ты обычный. — Я напоминаю ему самого себя, по крайней мере, он так сказал. Том усмехнулся. — Неважно, — сказал Гарри, возвращая разговор в нужное русло. — Это не то, что нам нужно обсуждать. — Действительно? — Том протянул слово. — И о чем ты хочешь поговорить, Гарри? Еще приключения в женском туалете? — Ну, Том, я надеялся, что ты мне это скажешь, — любезно сказал Гарри. — Ты недавно был в Тайной комнате? Теперь Гарри полностью завладел вниманием Тома, его взгляд был острыми и пронизывающим, губы сжаты в тонкую полоску. — Что. — О, позволь мне уточнить. Ты бывал в Тайной комнате с тех пор, хм… примерно с октября? Ноября? Думаю, именно тогда я украл твой дневник у Джинни Уизли. — Гарри насмешливо и упрекающе посмотрел на Тома. — Знаешь, одержимость — это довольно грубо. — Ты знал, — пробормотал Том, на его лице отразилась смесь замешательства и удивления. — Но ты сказал, что нашел мой дневник в туалете для девочек. — Я солгал, — просто сказал Гарри, подняв бровь. — Теперь ответь на вопрос, Том. Медленная улыбка растянула рот Тома в нечто слишком хитрое, чтобы сойти за очаровательное. — Гарри Поттер. Действительно невозможен. Вероятно… хм, в конце концов, мы не так уж и сильно отличаемся. — Комната, Том. Том весело хмыкнул. — Я так не думаю, Гарри. Возможно, гриффиндорцы занимаются прямыми допросами, но в Слизерине мы заключаем сделки. — Хорошо. Ответь на мои вопросы, или я сам спущусь в Комнату, убью вашего василиска и использую немного этого яда, чтобы уничтожить тебя навсегда. Как насчет сделки? Глаза Тома сузились. — Но тогда ты не получишь ответов. — Возможно, не напрямую, но это устраняет тебя как потенциальную угрозу, — Гарри пожал плечами. — Я так или иначе узнаю то, что хочу знать. — Незачем быть таким жестоким… Не слишком ли жирно это будет для тебя, прорычало дежавю. — …когда я уверен, что мы сможем прийти к мировому соглашению. Нет ничего плохого в том, чтобы его выслушать, сказал крестраж. Кроме того, в конечном итоге вы только разозлите главную часть души, если убьете эту. — Чего же ты тогда хочешь? — спросил Гарри. — Ничего особенного, Гарри, — сказал Том, сохраняя очаровательную улыбку. И все же Гарри мог прочитать жадность на его лице так же ясно, как день, когда глаза Тома скользнули по шраму Гарри. — Я отвечу на твои вопросы , если ты поклянешься держать меня рядом. Что, сказало дежавю. — Держать тебя рядом? — осторожно спросил Гарри. Призрачная рука Тома протянулась, пальцы легко скользнули по шраму Гарри. Гарри позволил это, удивившись, когда почувствовал прикосновение Тома, прохладное и легкое. Рука Тома рассеянно отвела несколько прядей волос Гарри, прежде чем он откинулся немного назад. — Я чувствую себя более… настоящим, когда я рядом с тобой. Я подозреваю, что это близость к другому крестражу. Резонанс кусочков моей души, если хочешь. — Том сделал паузу, казалось, на мгновение обдумывал эту идею, прежде чем его глаза снова сфокусировались. — Пятьдесят лет воспоминаний, запертых в дневнике, — это большой срок, Гарри. Я обнаружил, что мне очень нравится возможность размять ноги. — Я не собираюсь носить тебя с собой, — многозначительно сказал Гарри. — Я не идиот, и я не рискну, чтобы ты впился когтями в кого-то еще. Том закатил глаза. — Я не имел в виду это так буквально. — Тогда выражайся яснее. — Сохрани меня, Гарри. Не запирай меня в чемодане и не отправляй обратно к моему старому «я». У меня нет желания провести следующие пятьдесят лет в изоляции. Сохрани меня и говори со мной, и я отвечу на твои вопросы о Тайной комнате. Гарри подозрительно посмотрел на него. — И это все? — Обещаю, я даже не буду пытаться овладеть тобой. — Снова. — Я обещаю, что больше не буду пытаться овладеть тобой, — поправился Том. — Ты можешь хотя бы принести клятву, учитывая, что ты не совсем… жив? Том рассмеялся, его радость была очевидна. — Такой недоверчивый, Гарри. Но да, я могу. Я, Том Марволо Риддл, клянусь отвечать на твои вопросы о Тайной комнате правдиво и в меру своих возможностей в обмен на ваше общение и безопасность. Да будет так. Свет мягко вспыхнул вокруг него в тот момент, когда он замолчал, и Гарри моргнул. Он был немного удивлен, что Том так легко вызвался принести клятву. На мгновение он задумался, не была ли это какая-то ловушка. Возможно, пробормотал крестраж. Но то, о чем он просит, вполне в ваших силах дать. И я сомневаюсь, что он мог бы серьёзно навредить тебе, даже если бы захотел. Лучшего предложения ты в любом случае не получишь. Как бы мне ни было больно соглашаться с этим паразитом, проговорило дежавю, он прав. Волдеморт — гораздо более опасный из них двоих, и до сих пор мы справлялись с ним на удивление хорошо. И если Том станет проблемой, нам просто придется его убить. — Твоя очередь, — сказал Том, и Гарри кивнул. — Я, Гарри Джеймс Поттер, клянусь обеспечивать дружеские отношения и безопасность в обмен на вашу честность и сотрудничество в вопросах, касающихся Тайной комнаты. Да будет так. Свет вспыхнул во второй раз, магия окутала его словно мягким одеялом. — Отлично, — сказал Том, ухмыляясь. — Что касается твоего вопроса, Гарри, нет. Я не был в Комнате с тех пор, как несколько месяцев назад в последний раз посылал Джинни освободить василиска. И уж точно не с тех пор, как я попал в твой тесный чемодан. — И ты ничего не знаешь о других произошедших нападениях, так? — скептически спросил Гарри. — Других? — брови Тома нахмурились, но не от неудовольствия, а от растерянности. И хотя Гарри считал возможным, что Том может играть, сейчас он так не думал. — Их было несколько. Включая Джинни Уизли. — Я это не предвидел, — брови Тома взметнулись вверх. — И это не моя вина. Клятва должна сохранить его честность, проворчало дежавю. Это означает, что мы снова в тупике. — И, насколько тебе известно, никто не действует от твоего имени? — Гарри спросил с нажимом. — Я не отдавал приказов продолжать запугивать студентов. И Сигрит не будет действовать сама по себе. — Сигрит? — Василиск, — глаза Тома загорелись. — Знаешь, ей тысяча лет. Салазар Слизерин сам ее выходил. Она чертовски ужасна, добавило дежавю. Она прекрасна, возразил крестраж. — Верно… — Гарри растерянно нахмурился. — Хотя я полагаю, что возможно, кто-то ее контролирует. Даже если бы они не были змееустами, они могли бы применить Империо к ней, не так ли? Том тоже нахмурился. — Это было бы сложно сделать. В любом случае василиски в значительной степени устойчивы к магии, а Сигрит стара и умна, так что иметь власть над ней может быть сложно. Кроме того, им в первую очередь нужно было знать о ней, не говоря уже о том, что им в принципе нужен змееуст, чтобы получить доступ к Комнате. И местонахождение Комнаты малоизвестно. Наверное, есть человека три в живых, которые знают об этом? Ты, я и мой старший… коллега. — Не Джинни? — Сомневаюсь, что она что-нибудь помнит из тех времен, когда я ею владел. Она записывала в дневнике, как ей было страшно, потому что она теряла сознание и не могла вспомнить целые вечера, — при этом Том выглядел до смешного самодовольным, и Гарри вздохнул. — Каковы шансы, что в школе появится еще один змееуст? — Никаких, — уверенно сказал Том. — Это невероятно редкая способность, Гарри. Я имею в виду, невероятно редкая. Во всей Англии они появился только в роду Слизерина. Возможно, где-то в мире есть и другие, но даже в этом я не уверен. Насколько я знаю, остался только я. — Его нос сморщился. — Если только у меня каким-то образом не появится ребенок, но это кажется совершенно маловероятным. — Или если ты нечаянно не подсадил несколько лишних кусочков своей души другим людям, — добавил Гарри. Глаза Тома тут же снова встретились с ним. — Что? — Ты знаешь, что я крестраж, Том, мы уже через это проходили… — Нет. Гарри, это звучало почти так, как будто ты подразумевал, что ты тоже можешь разговаривать со змеями. — Я могу, — Гарри моргнул, глядя на него. Увидев ошеломленное выражение лица Тома, Гарри внезапно понял: — Ты не знал. Конечно, ты не знал, потому что Джинни узнала об этом только после того, как я забрал дневник. — Ты просто полон сюрпризов, не так ли, — прошипел Том. — Ты даже половины не знаешь, — ответил Гарри. Было странно наблюдать за восторгом Тома, когда с ним разговаривали на парселтанге. Гарри думал, что Том, возможно, будет расстроен тем, что он больше не единственный, кто обладает редкой способностью — даже если его старшее «я», казалось, не возражало, Том-подросток во многих отношениях был совершенно другим человеком — но это не имело значения. Вместо этого он с удивлением наблюдал за Гарри, как будто не мог до конца поверить в то, что было перед ним. — Еще одна змея, мама? — прошипел третий голос, и Иден высунула свою крошечную черную головку из рукава Гарри. — Мама? — радостно повторил Том. — Большая змея, как мама, — задумчиво сказала Иден, рассматривая Тома. Она высунула язык, ощущая его запах. — Пахнет мамой и не мамой. — Ее голова наклонилась. — Ты папа? Том фыркнул, все его тело затряслось, когда он смеялся. — Нет, — сказал Гарри настолько быстро, насколько это было физически возможно, его лицо практически пылало. — Нет, Иден. Это Том. Он друг. Как Рон, Тео или Гермиона. — Но он пахнет тобой, — смущенно возразила Иден. — И он говорит, как мы. — Ах, но… — Ему холодно, поэтому он останется в нашем гнезде, — рассудила Иден. Том уже почти хрипел, в уголках его глаз собирались слезы. Гарри даже не знал, что призраки могут плакать. Иден вылезла из рукава Гарри и пересекла небольшой участок кровати туда, где сидел Том. — Не волнуйся. Мама такая теплая, находит лучших мышей, а гнездо мягкое, теплое и хорошее. Иногда мама носит меня с собой, чтобы я была в безопасности. Мама тебя тоже защитит. Вот как я умру, подумал Гарри с горящим лицом. Ему хотелось задушить себя подушкой. Боже, он думал, что то, что Иден назвала его матерью, было достаточно неловким, но теперь было в тысячу раз хуже, когда был кто-то другой, кто мог ее понять. — Да, я уверен, что твоя мать будет держать меня в полной безопасности, — сказал Том, когда взял себя в руки, его голос все еще дрожал от смеха. Его рот свело судорогой, он был на грани того, чтобы разразиться новым приступом хохота. — Заткнись и вернись в свою тетрадку. — Гарри пристально посмотрел на него. — У меня тайм-аут? — поддразнил Том, и Гарри чуть не застонал. — Ладно ладно. Я иду. Но не забудь свое обещание, Гарри. Прохладные призрачные руки всего на секунду коснулись его шрама. — Скоро увидимся.

***

Время пролетело быстро, как бы Гарри ни пытался его удержать. Между уроками, домашними заданиями и внеклассными занятиями дни проносились незаметно, и он даже не осознавал этого. Однажды Тео появился с Блейзом Забини на буксире — или, возможно, все было наоборот, поскольку Забини, похоже, был из тех, кто тянет всех с собой, и да поможет вам Бог, если вы откажетесь, — и тогда это тоже стало обычным делом. Он просто… однажды пришел в библиотеку и друзья только пододвинулись, чтобы Блейзу хватило места. Забавно, что со стороны Гарри всегда считал Блейза крутым и невозмутимым человеком. Возможно, он был среди других людей, потому что Гарри мог признать, что их группа в любом случае была не совсем нормальной, но Гарри было слишком весело наблюдать, как отстранённость Блейза рушится, когда он не следит за этой маской. — Ничто из того, что мы делаем, технически не является противозаконным, и никто в любом случае не знает, что мы это делаем, — объяснил Гарри, когда Забини беспомощно указал на стопки записей Визенгамота. — Ничто из того, что вы делаете, пока не является технически незаконным, но подождите несколько лет, и я уверен, что вы совершите как минимум несколько серьезных преступлений. — Ну, — задумалась Гермиона. — Есть вероятность, что нас назовут террористами. И затем, конечно же, последовал уже ставший стандартным вопрос: — Сириус Блэк, Поттер, ты с ума сошёл? Или: — Когда ты сказал, что директор пытался тобой манипулировать… — Я имею в виду, что он в конечном итоге пытается заставить меня умереть в рамках какого-то грандиозного, долгосрочного плана, который, по его мнению, является единственным способом победить Волдеморта, и нет, это не предположения. — Что, черт возьми, происходит на самом деле? И тогда звучит непревзойденное: — Ах, — сказал Гарри, застенчиво потирая затылок. — Ну, мы с Волдемортом сейчас в довольно хороших отношениях. Поскольку это было новостью и для Блейза, и для Тео, два слизеринца целую минуту смотрели на него с отвисшей челюстью. — Он шлет Гарри рождественские подарки, — добавил Рон, потому что его политика заключалась в том, что если мне приходится страдать, то и тебе тоже. За это они получили от Блейза длинную череду итальянских ругательств. Тео же тупо смотрел вдаль. «Тёмный Лорд идёт за рождественскими покупками», — прошептал он про себя, а затем ущипнул себя за руку. «Какого черта». Дело было не в том, что Гарри хотел рассказать им о том, что Волдеморт на самом деле не умер, или о том, что Гарри был предварительно не союзником, но и не противником темной стороны, или что Дамблдор определенно пытался убить его, но только в нужное время. В идеале он держал бы большую часть этого в секрете: Рону и Гермионе он мог доверять, но Тео и Блейз были ему малознакомы. Но… Гарри никогда по-настоящему не любил лгать. И особенно ему никогда не нравилось врать своим друзьям. Каким-то образом они стали такими: Тео и Блейз вошли в эту группу, как будто они всегда были там. Людей, которые пробрались в его жизнь и обошли его защиту, даже не имея возможности стать его друзьями в другой жизни. И кроме того, без определенного контекста было сложно объяснить все, что происходит с Тайной комнатой. — Ты говоришь мне, — устало сказал Тео, — Что в гребаных трубах замка обитает огромная змея-людоед, которая может убивать людей, просто взглянув в глаза, и это не самая большая наша забота сейчас? — Можем ли мы… можем ли мы вернуться к подростковому духу Темного Лорда? — спросил Блейз. — Ты… он просто спрятан в твоем чемодане, как дополнительная пара носков? Гарри! — С Томом все в порядке, — сказал Гарри, пренебрежительно махнув рукой. — Наша проблема в том, что мы не знаем, кто сейчас нападает на студентов. И нам нужно их остановить, потому что я не знаю, что произойдет, если это продолжится. Если ситуация обострится, кто-то может умереть. Даже если этого не произойдет, они могут закрыть школу. — А потом мама отправит меня в Шармбатон, — сказал Блейз с гримасой. — Хорошо. Но если меня из-за этого убьют, я вернусь, чтобы преследовать всех вас.

***

Гарри лежал в лесу на берегу Чёрного озера, острые камни впились ему в спину. Рядом с ним был мужчина: слишком худой, всклокоченные темные волосы, рваная одежда. Несмотря на все это, Гарри знал, что он важен. Одной этой мысли было достаточно, чтобы Гарри встал на четвереньки и подполз к мужчине. Времени оставалось не так уж и много, им нужно было выбираться отсюда. На душе скребли кошки. Несмотря ни на что, нельзя было, чтобы их нашли здесь. Даже если мужчина не сможет стоять, Гарри просто придется нести его. Только когда он протянул руку, чтобы коснуться руки мужчины, все его тело распалось на сотню крыс, которые разбежались в разные стороны и рассеялись по лесу. Гарри сжал палочку в руке, и смертельное проклятие вертелось у него на языке, но он не знал, какую именно крысу он должен был убить. Он не мог отличить их друг от друга. В этом не было никакого смысла, но он знал, что если ему удастся найти нужную крысу, то он сможет вернуть того человека, которого он видел раньше. Но было уже слишком поздно, все крысы исчезли, и Гарри остался один в лесу. Позади него послышался шорох листьев под ногами, и Гарри уже был на полпути к тому, чтобы повернуться в сторону звука, когда в глаза ударил яркий зеленый цвет, такой яркий, ослепляющий, и все, что осталось, стало белым… Гарри проснулся, задыхаясь, весь в поту, с палочкой в ​​руке. — Люмос, — прохрипел он, мягкий свет заклинания осветил его кровать, темно-красные шторы были плотно задернуты вокруг него. — Мама? — прошипела Иден, обвивая своим прохладным телом запястье Гарри. — Все в порядке, Иден. Засыпай обратно, — Простого разговора с ней на тихом шипении змееуста было достаточно, чтобы замедлить его сердцебиение. — Ты тоже слышал большую змею? Большая змея? Черт. — Тома сейчас здесь нет… — Не Том, мой сосед, мама. Большая, большая змея. Она такая голодная, но не ест. Гарри замер. Василиск. Сигрит. Конечно, Иден ее слышала. Он просто никогда не думал… Но если Сигрит находится достаточно близко, чтобы Иден услышала, значит ли это, что она снова движется по трубам? Возможно, кто-то контролирует ее, что бы Том ни говорил. Это будет не первый раз, когда он ошибается, подсказало дежавю. Но если василиском кто-то управлял, оставалось выяснить, кто именно. К тому времени, как Гарри добрался до завтрака, новость уже распространилась по замку. Произошло еще одно нападение. Первокурсника Хаффлпаффа нашли окаменевшим прямо перед Большим залом. Кулаки Гарри сжались сами собой. Это должно было прекратиться. И он знал, что был один способ получить окончательный ответ, даже если эта идея была до крайности абсурдна и опасна. Давно пора было самому посетить Тайную комнату.