Глава 8 - Разбитые Маски

ХАЙС ШТЕЙН Я перевернул страницу книги, которую держал перед собой, лежа на L-образном диване в гостиной моего дома. Мама сидела на диване напротив, а между нами стоял декоративный столик с ее любимыми цветами. – Хайс. Её голос требовал моего внимания, но она уже знала, что я её слушаю, даже если я не смотрел на неё. – Не превращай это в очередную свою игру. Я закрыл книгу, усаживаясь, чтобы посмотреть ей в глаза. Я знал, что её раздражало, когда я не смотрел на неё, когда мы разговаривали. – Я не играю. Призрак улыбки нарисовался на её губах, идеально очерченных её обычной красной помадой. – Ты пытаешься лгать мне? Как будто я мог это сделать. Моя мама могла видеть сквозь меня с ясностью, от которой временами мне было некомфортно, я предполагал, что она очень привыкла иметь дело с кем-то вроде меня. Мои отцы позаботились о том, чтобы сделать ее такой же проницательной и наблюдательной, как и они. Я учился у лучших. Я вздохнул. – Ладно, я перестану играть, что мне делать? На её губах образовалась полная улыбка. – Я тебе уже говорила. – Чем это отличается от игры, мама? – Потому что, это будет включать меня, я думала, что наши игры твои любимые. Так и было, моя мама была потрясающим игроком, намного веселее, чем мои папы. Она могла использовать всю эту идеальную женскую внешность, чтобы добиться многого. – Хорошо, но только без Фрея. Мама спокойно положила руки на колени. – Всё ещё расстроен из-за того, что случилось в прошлый раз? – Фрей нестабилен, и ты это знаешь, один неверный шаг, и всё это может стать гораздо более кровавым, чем нужно. – Ты его старший брат, разве ты не должен учить его контролировать себя, а не отталкивать? – Фрей не похож на меня. – Я не говорила, что вы похожи. – Тогда не относись к нему как к таковому, - я встал, оставив книгу на столике между нами. – Если станет хуже, полагаю, нам повезло, что у нас есть отец - психиатр, не так ли? Вы можете лечить его прямо здесь, в доме, и никто не узнает. – Хайс. – Это было бы возможно, если бы этот отец появился, сколько времени прошло с тех пор, как мы его видели в последний раз? Четыре, пять месяцев? Мама встала. – Не используй со мной этот саркастический тон, Хайс, ты же знаешь, как мне это не нравится. Я фыркнул. – Почему? - Я медленно подошёл к ней. – Так я больше похож на него, да, мама? Моя попытка разозлить её не удалась, как обычно. Моя мать протянула руку ко мне, нежно обхватил мою щеку. – Ты не похож ни на кого из них, - её улыбка была такой же нежной, как её ласка на моей щеке. – Ты уникален, Хайс. – Почему я не могу тебя разозлить? – Ты не хочешь меня разозлить, Хайс. Угроза была тонкой, деликатной, как и всё, что с ней связано. Я улыбнулся ей, прежде чем сделать шаг назад, разорвав контакт между нами. – Gute Nacht, mutter. (Немец. спокойной ночи, мама). Я повернулся к ней спиной. – Schlaf gut!! (Немец. сладких снов). Я услышал, как он говорит мне, когда я уходил от неё. Хотя она четко знала, что сон пока не входит в мои планы. Добравшись до своей комнаты, я запер за собой дверь. Девушка на моей кровати всё ещё спокойно спала, мои простыни покрывали ее обнаженное тело. Ее смуглая кожа мило контрастировала с моими малиновыми простынями. Я снял рубашку через голову, наблюдая за ней, и продолжил снимать штаны. В одних боксерах я лёг рядом с ней, как будто я никогда не выходил, или не провел несколько часов за чтением в гостиной, пока она спала. Наталья. На первый взгляд она казалась опытной и уверенной в себе девушкой, но за закрытыми дверями была полна неуверенности и страхов. Я провел пальцем по ее обнаженной спине и нежно поцеловал ее в щеку, как томящий от любви любовник. И я могу им быть, я могу стать всем, что нужно, чтобы иметь полный контроль над кем-то. Я могу легко читать людей, узнавать, что им нужно, чтобы дать им это, угодить им, привязать их ко мне, сделать их зависимыми от того, что я даю или представляю для них. Люди способны на многое, как только они находят именно то, что им нужно. Наталья нуждалась в любовнике, чувствовала себя ценной и любимой и, прежде всего, чтобы ее трахали, как следует, а не неопытно, как это делали до сих пор делали эти деревенщины. Это была веселая пара дней, обучающая ее хорошему и разнообразию вещей, которые можно было делать во время секса, чтобы свести ее с ума. У девушки даже не было оргазма, черт возьми, она облегчила мне задачу. Но мама была права, больше никаких игр. Наталья проснулась, повернувшись ко мне, сладкая улыбка образовалась на ее губах при виде меня. Я повторил ее улыбку. – Привет, соня. Она ничего не сказала и поцеловала меня, ее грудь касалась моего обнаженного торса. Я мягко оттолкнул ее. – Ты ненасытна. Она покраснела. – Это твоя вина, ты так хорошо это делаешь, - призналась она, - что мне хочется просто запомнить это. Конечно, у меня это хорошо получается, необыкновенный секс-это то, что тебе нужно от меня, твои знания-это то, что мне нужно от тебя, Наталья. Довольно справедливый обмен, не так ли? – Кто бы мог подумать, что девушка из этого городка окажется такой ненасытной? Она рассмеялась. – Я думал, ваша церковь очень строгая. Она глубоко вздохнула, легла на спину, глядя в потолок. – Ты понятия не имеешь. – Тогда почему ты здесь, в моей постели? – Мои родители отошли от церкви, с тех пор они дали мне больше свободы. – О, я понимаю, - больше я ничего не сказал, если надавить, я рисковал, что она больше ничем не поделится. Она будет говорить сама с собой, такова природа людей. Желание рассказать о том, что их огорчает, когда они чувствуют себя уверенно и хотят установить прочную связь с другим человеком. Жаль, что связи меня не интересуют. На несколько секунд между нами воцарилась тишина, и я подумал, что она больше ничего мне не скажет, но ее голос повторился, едва не шёпотом. – Кое-что случилось ... с Лией и с... - она сделала паузу, и тон её голоса подсказывал мне, что для неё случилось что-то болезненное. Она помолчала несколько секунд, прежде чем подробно рассказать мне о том, что с ней произошло. Я впитывал и запоминал каждую деталь этой ценной информации. Интересно. Очень интересно. Мне нужно было знать, кто ещё знал об этом. – И Лия знает об этом? Она не догадывается? Наталья посмотрела на меня, ее глаза прищурились. – Почему ты так заинтересовался ею? – Она сказала, что вы были подругами, когда вы пришли в дом прошлой ночью, она солгала? Наталья отвела взгляд, её настороженность ослабла. Ей не нравилось, когда я упоминал других девушек. Если бы она знала, что я никогда не буду принадлежать ей одной. – Лия ничего не знает, я не могла ей сказать, она... В тот момент она переживала что-то, и я не думала, что смогу справиться с этим, поэтому я просто ушла. Ну же, Наталья, мне нужно немного больше. – С ней что-то случилось? – Извини, это личное, я не могу об этом говорить. Я изобразил понимающую улыбку. – Не волнуйся. – Хотя у меня больше нет смелости быть рядом с ней, Лия для меня очень особенный человек. Единственный способ держать ее подальше от меня - это быть жестокой по отношению к ней, потому что я не хочу запятнать ее репутацию. – Ты хорошая подруга. – Нет, я всё, кроме этого, но, полагаю, я защищаю её по-своему. Лия гораздо более хрупкая, чем она думает. Хрупкая ... Это было не то прилагательное, которое приходило мне в голову, когда я думал о Лии. Я вспомнил свирепость в этих черных глазах, как он подняла подбородок, когда говорила со мной, её оборонительное и грубое отношение, как будто она могла ясно видеть, кем я был за моей фальшивой улыбкой. Ты видишь монстров, которые выходят среди бела дня, Лия? – Она не выглядит хрупкой, - заметил я. – Похоже, у неё нет никаких проблем. – Не всё так, как кажется. Я повернулся к ней лицом, улыбка расползлась на губах. – Это очень верно. Мы поцеловались, оставив этот разговор позади. Я получил хорошую информацию, но мне всё ещё нужно было что-то о Лии, что-то, что дало бы мне власть над ней. По крайней мере, я уже знал, что идеальная девушка, которой она пытается казаться, имеет свои недостатки и что-то скрывает. И, конечно, я узнаю что. *** Я проводил Наталью до задней двери, и жизнь, казалось, облегчала мне задачу, потому что Лия снова стояла у окна. Я держал Наталью рядом со мной, закрывая вид из окна Лии, чтобы Наталья не видела её, а Лия всё видела. Её маленькие губы раскрылись от удивления, меня так забавляло это выражение. Когда Наталья ушла, я вернулся в сторону дома, подошёл к небольшому деревянному забору, разделявшему наши дома, засунул руки в карманы шорт, наблюдая за ней. На ней была белая ночная сорочка с длинными рукавами, которая скрывала её кожу, но её чёрные волосы падали по обе стороны её лица и доходили до талии. Это был первый раз, когда я видел их распущенными. Лия была прекрасна, я не мог этого отрицать, и там, в окне, она выглядела чистой и недосягаемой. Пока что. Она выглядела как чертова принцесса из сказки, с той лишь разницей, что за ней придёт не принц, а нечто гораздо более темное, более опасное. Решив узнать о ней больше, я залез на стул и перелез через забор. Лия встревоженно смотрела на меня, не зная, что делать, её глаза бегали от меня вглубь её комнаты. Я знал, что другие комнаты были на другой стороне дома, я знал структуру домов в этом районе, в конце концов, я ведь спроектировал ремонт нашего дома. Я подошёл ближе, чтобы оказаться прямо под её окном. – Ты теперь шпионишь за мной, Лия? – Мечтай. – Чего ты не спишь? – Не твоё дело. Это заставило меня усмехнуться, она была похожа на раненную львицу, всегда обороняющуюся от меня. Это была не та реакция, к которой я привык, люди могли быть очень поверхностными, того факта, что я был привлекательным и обаятельным, было достаточно, чтобы они потеряли бдительность. Но не для этой девушки, как будто она могла ясно видеть сквозь мою маску, что казалось мне очень интересным. Единственной, кто была способна на это, была моя мать. – Что я сделал, чтобы ты со мной так обращалась? Она колебалась секунду. – Что ты сделал, чтобы я с тобой так не обращалась? Хорошая мысль. Мои первые встречи с ней были не самыми лучшими в мире, по какой-то причине частички моей истинной натуры всплыли на поверхность, когда я впервые поговорил с ней, было трудно поддерживать моё притворство, мою фальшь и очарование, почему? В ней не было ничего особенного. Возможно, это было недоверие в её глазах с того дня, как мы встретились у её порога. Меня забавляли люди, которые не так легко попадали в мои игры. Лия забавляла меня. – Я не думаю, что сделал что-то настолько плохое, чтобы заслужить твою вечную ненависть, - сказал я, поднимая руки в воздух в знак капитуляции. Она посмотрела на мои руки и скривила губы. – Раз уж ты здесь, я верну тебе твой зонтик, - она встала. – Не надо, ты собираешься бросить его мне оттуда? – А что? Не можешь поймать что-то, если это бросят на тебя? Я брошу его мягко, если понадобится. Снисходительность в тоне её голоса воспламенила часть меня, которую она не хотела будить. – Да, я могу поймать его, но мне кажется, что это нехорошо, что ты бросаешь его на меня, разве я бросал его на тебя, когда одолжил, - я покачал головой. – Отдавать и получать одинаково, разве тебя этому не учат в церкви? Не думал, что у тебя такие плохие манеры. Она сжала челюсть. – Я не собираюсь спускаться, что отдать его тебе. – Почему? Ты не можешь вернуть то, что тебе одолжили? – Уже почти 4 часа утра, Хайс. Мне понравилось, как она произнесла моё имя, с этим тоном, смешанным между раздражением и дискомфортом. – И что? – Сейчас не время для гостей. – Ты говоришь, как твоя мать, я же говорил тебе, чтобы у тебя была своя личность. – Как будто меня волнует, что ты мне говоришь. Моя улыбка расширилась. Ах, Лия, ты не должна бросать вызов монстру, ты только заставишь его захотеть сделать тебя его добычей. – Мне нужен мой зонт сейчас, завтра будет дождь, и я не заберу его, если ты бросишь его мне. Она посмотрела на меня, полная бессилия и раздражения, пока не сдалась. – Подожди у задней двери. Победа. Я засунул руки обратно в карманы и пошёл к двери, не в силах стереть ухмылку с губ, потому что знал, что впервые за долгое время мне будет очень весело.