Глава 10 - Холодная Жестокость

НЕКТО Мне нравится насвистывать, когда я мучаю кого-то. Мягкий свист эхом раздался по маленькому подвалу, смешиваясь с еле слышными всхлипами человека, прикованного к стене в углу. Её одежда была местами разорвана, на блендой коже виднелись старые синяки и несколько новых. Её волосы были такими грязными, сальными и прилипли к черепу, что их цвет уже невозможно было различить. Тем не менее, она выглядела такой красивой. И это беспокоило меня, что бы я ни делал, как бы это не портило ей душу, она всё ещё выглядела великолепно. Я взял стул, развернул его и сел верхом на нём, положив руки на спинку. Я был прямо перед ней, некоторое время наблюдал за ней. Однако она молчала, как хорошо, что научилась молчать. – Ты скучала по мне? - спросил я с дразнящей улыбкой на губах. Она лишь взглянула на меня с чистой ненавистью, моя улыбка расползлась ещё шире. – У тебя сегодня плохое настроение. – Пошёл ты. Я рассмеялся. – Как грубо, Гёттин. Я ждал, что она скажет мне, что это не её имя, что её зовут Джесси, но она уже знала, что не в её интересах противоречить мне или злить меня. Она очаровала меня, обычно мне не требовалось много времени, чтобы сломить волю моих жертв, заставить их молить меня о жизни, но Джесси превзошла мои ожидания. Она была сильнее, чем я думал. – Ты будешь молить меня сегодня, Гёттин? – Ты собираешься убить меня сегодня, сумасшедший придурок? Мне нравилось, когда она говорила со мной с таким презрением. – Я встал, и она напряглась, хотя и пыталась это скрыть. Я опустился перед ней на колени, её глаза с осторожностью следили за каждым моим движением. Я протянул руку к её лицу, и она не остановила меня, позволила мне погладить её щеку, несмотря на то, что она убивала меня тысячью способов своим взглядом. – Ты такая красивая. – А ты больной ублюдок. Я крепко обхватил её подбородок, сжимая достаточно сильно, чтобы она вздрогнула от боли. – Не провоцируй меня, Гёттин, - я отпустил её, но остался перед ней на коленях, – Кроме того, я должен напомнить тебе, что ты здесь из-за себя, ты была той, кто продолжал приходить ко мне, раздвигая ноги для меня, когда я хотел. – Тогда я не знала, что ты чертов психопат. – Ты уверена? - я провел указательным пальцем по контуру её губ. – Я думаю, если бы ты даже знала, а ты знала, что я опасен, и всё же ты продолжала возвращаться ко мне каждый раз, стремясь дать волю своим самым темным желаниям. Я думаю, что в глубине души ты жаждала, чтобы я тебя развратил. Она отвернулась, мои пальцы повисли в воздухе, не касаясь её кожи. – У меня было неправильное представление о тебе, вот и всё. – Я до сих пор помню все те ночи, Гёттин, - она больше не смотрела на меня. – Я помню, как ты стонала с моим именем на губах, как ты просила ещё, как хорошо ты... – Заткнись, - крикнула она мне, снова глядя на меня с яростью в глазах. – Не говори о самой страшной ошибке в моей жизни. Слезы катились по её синеватым щекам. – Ты... Мои губы изогнулись в циничной улыбке. – Монстр? - я провел пальцем по её нижней губе. – Мне любопытно, каково это — знать, что ты стонала с именем монстра снова и снова? Она ничего не сказала, поэтому я продолжил. – Что тебя ранит больше всего, Гёттин? То что ты наслаждалась этим? Что связалась с таким человеком, как я? Или что отдала мне свою девственность? Она молчала, снова отводя глаза от меня. Я встал, вздохнув. – Полагаю, что насчет девственности, - я повернулся спиной. - Так переоценено, тебе не кажется? – Они найдут меня, найдут это место, и все узнают, что ты за чудовище. Это заставило меня смеяться. – Ты недооцениваешь мой интеллект, никто тебя не найдет, по крайней мере, пока ты ещё дышишь. Она снова посмотрела на меня, стараясь сохранить бесстрастное выражение, но я мог видеть её насквозь. Я мог прочитать каждый жест, каждую крошечную гримасу на её лице, по языку её тела: она напугана. – Ты боишься умереть, Гёттин? – Нет. Я покачал головой. – Разве тебя в детстве не учили не лгать? Ты знаешь, что я не люблю ложь, я должен тебя наказать? – Нет, подожди, - я схватил её за лодыжку, чтобы притянуть к себе, она издала визг, который смешался с шумом её цепей, когда она так резко сдвинула её. Подо мной она больше не выглядела храброй, она дрожала, как добыча под когтями своего хищника. – Пожалуйста, не надо. Но она вовсе не боролась. Она отвернулась, чтобы не смотреть на меня, она могла вести себя с достоинством, как хотела, но факт был в том, что я всё ещё привлекал её, несмотря на ситуацию. У Джесси была крайняя мазохистская сторона, о которой я был уверен, она не знала, я обнаружил это, делая это с ней так много раз, каждый раз она раскрывала извращенную часть своих фетишей. Так что в глубине души она хотела, чтобы я взял её снова, но она никогда не призналась бы в этом. Благословенная бесполезная мораль, которая есть у некоторых, я рад быть выше этого. Джесси задрожала подо мной, но её дыхание уже стало прерывистым, соски затвердели, что было видно сквозь тонкую ткань, которую она носила. Я даже не прикоснулся к ней, но она уже была возбуждена. Забавно. Я улыбнулся ей и встал, стоя рядом с ней, она села, обняв себя. – Успокойся, ты прекрасно знаешь, что я не намерен тебя трахать, - прокомментировал я, наблюдая за её реакцией, разочарование на её лице было настолько очевидным, что я не мог не рассмеяться. – Я ненавижу тебя. – Нет, на самом деле, ты не можешь ненавидеть меня, и это заставляет тебя ненавидеть себя, - объяснил я, – несмотря на то, что я похитил тебя, что ты скована цепью, как животное в моём подвале, ты не можешь ненавидеть меня, ты продолжаешь фантазировать о том, чтобы я трахнул тебя снова, и ты ненавидишь себя за это.. – Ты спятил. – Я просто говорю факты, Гёттин, держу пари, что это была одна из твоих фантазий-быть прикованной и позволять красивому мужчине делать с тобой всё, что он захочет. – Прекрати нести чушь, я не хочу тебя, и это никогда не изменится. Они найдут меня, и все узнают, какой ты психопат, включая её. Внезапно я наклонился над ней, чтобы схватить её за шею, поднять и прижать к стене. Она застонала от боли. – Не говори о ней этим нечистым ртом. – Почему, - проговорила она, пытаясь дышать, когда я ещё сильнее сжал её шею, – Не похоже, что ты действительно любишь её. – Ты ревнуешь, Гёттин? – Конечно, нет, - её взгляд забегал: она лжет. – Ревность тебе не подходит, - я отпустил её шею и сделал шаг назад, она слегка кашлянула. – Кажется, я недооценил свои способности в постели, тебе так понравилось? – Просто оставь меня в покое. Я вернулся к своему стулу, сев напротив неё, и достал сигару из пачки в кармане, чтобы прикурить. Она просто наблюдала, как я поднёс пламя зажигалки, вдыхая и выпуская дым в сторону. – Даже если ты в плохом настроении, мне всё равно нужна информация, Гёттин, мне нужна информация о ней. – Для чего? Чтобы ты мог втянуть её в одну из своих нездоровых игр? Почему ты так одержим ею? В ней нет ничего особенного. Я покачал головой. – Я же говорил, ревность тебе не подходит. Она фыркнула. – Ты чертовски облажался, если думаешь, что я ревную. Я зажал сигарету между зубами, чтобы засунуть руку в джинсы и достать телефон. Не говоря ни слова, я повернул к ней освящённый экран. – Наконец-то полностью заряжен, готова дать мне пароль? – Там ничего интересного. Я одарил её фальшивой улыбкой. – Это решать мне. Она ничего не сказала и неловко сжала губы. – В чем дело, Гёттин? Боишься каких-либо других своих извращений, которые я могу обнаружить? Она пробормотала моё имя так, что я почувствовал какое-то раскаяние или жалость к ней. – Пароль сейчас. – Я уже сказала. Я сморщил брови в замешательстве, но понял: – Моё имя - твой пароль? Она вообще не смотрела на меня. – Ого, ты была настолько одержима мной? - я улыбнулся, набирая своё имя, и телефон разблокировался на моих глазах, – Я польщен. Я проверил её сообщения, её звонки, её социальные сети, всё, что мог, пока она молча ждала, как хорошая девочка, которую я надрессировал. Там не было ничего интересного, пока я не увидел переписку с её дорогой лучшей подругой Натальей, там действительно было много актуальной информации для меня. Я прищурился, когда наткнулся на сообщения с парнем, которого она называла своим господином, её хозяином, что это за секс-игра? Раздражение заставило меня вернуть телефон в карман и отбросить сигарету в сторону. – Твой хозяин, да? Она напряглась, когда я сказал это, и обняла себя, как будто знала, что сейчас произойдет. – Это были просто игры. – Игры, где ты говорила ему, что принадлежишь ему, что ты думала о нём, даже в те ночи, когда ты была со мной, - я издал фальшивый смех. – Я недооценил, как ты облажалась. – Я облажалась? Ты себя в зеркало видел, псих? Эх, лучше бы она меня не провоцировала, я уже был достаточно расстроен, что она оскорбила меня. Я подошёл к ней двумя длинными шагами, и она прикрылась обеими руками, упав на колени. – Нет! Пожалуйста! Прости, - умоляла она у моих ног. – Ты мой хозяин, я только твоя. – Встань. – Пожалуйста ... – Встань! Сейчас же! Дрожа, она повиновалась, на её лице был явный страх. – Повернись. – Пожалуйста. – Повернись! Она повернулась, стоя спиной ко мне, прижав руки к стене. Она знала, что грядет, и даже если она отрицала это до самой смерти, она ожидала и желала этого. Получив своё развлечение на весь день, я повернулся и ушёл от неё. Я выключил свет, оставив её в темноте моего подвала, моего игрового места, где люди были главным развлечением. Я закрыл металлическую дверь на замок и стряхнул пыль с одежды. Совершенство - моя сильная сторона, люди вокруг меня настолько наивны, они игнорируют тот факт, что превосходящее их существо, как я, смешивается с ними так легко. – Я удивлена, что ты до сих пор её не убил, - прокомментировала сестра, увидев, как я выхожу из коридора. Она стояла, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. – Не лезь в мои игры. Я оттолкнул её сторону. – Как деликатно, - пробормотала она, следуя за мной. – Можно я немного поиграю? – Совместные игры — это не моё, и ты это знаешь. – Ты такой скучный. Я проигнорировал её и направился к двери. – Куда ты собрался? - её любопытство раздражало. Я повернулся к ней, медленно и холодно произнося её имя, прежде чем предупредить её. – Не вмешивайся в мои игры. Она закатила глаза и подняла руки в знак мира. – Ладно, поняла, - её лицо ожесточилось, показывая её истинную натуру. – Но когда у меня будет своя игра, повеселее твоей, не проси меня позволить тебе играть. Как будто такое бывало, её игры были жалкими, ей далеко до моего уровня. Я вышел из дома, засунув руки в карманы, улыбка расплылась по моему лицу, вспомнив, что главная часть, главная героиня моей игры скоро будет под моей властью, и как только это произойдет, она никогда не покинет меня, независимо от того, какие цепи мне придётся использовать, чтобы удержать её, будь то эмоциональные или реальные цепи, она будет моей. Абсолютно моя.