Метель

— И это предложил Пал Олегыч? — не унимался Валерий Сергеевич.       Как обычно в квартире Пушкаревых, они ужинали всей семьей — за столом сидели мама, отец, Катя и Коля, давно ставший неотъемлемой частью их жизни. — Не, ну а что вы так удивляетесь? Наша Катюха — профессионал, — нахваливал подругу парень с набитым ртом, жестикулируя вилкой в воздухе. — И это им ещё повезло, что она согласилась, между прочим! — Правильно, Коля, правильно! — поддержала мама. — Катюша у нас молодец! А ты чего не кушаешь? Что не так? — заботливо обратилась она к дочери. — Нет, что ты, мам, всё отлично. Просто устала, — вяло ответила Катя, ковыряя ужин вилкой.       Она видела тёплый рассеянный свет, слышала родные голоса, чувствовала запах маминой стряпни, но происходящее дома казалось ненастоящим. Ни голода, ни усталости — только странное внутреннее напряжение. Как бы Катя ни пыталась включиться в разговор, её снова затягивали мысли о том, что ждёт впереди. — А Юлианна как же? Ты же это… Ты разве не собиралась работать на неё? — продолжал расспросы отец. — Я буду совмещать, — будто рапортуя ответила девушка. — Я не могу подвести Юлианну, но и бросать «НикаМоду» не собираюсь. Так что… буду работать на два фронта, — почти шепотом закончила она. — Катя, да поешь! Чего ты, в самом деле? Такие новости хорошие, — не унималась взволнованная Елена Александровна.       Поняв, что покоя ей не дадут, Пушкарёва вдруг встрепенулась: — Коля, пойдём, я расскажу тебе о наших планах, — делано бодро сказала она, поднимаясь из-за стола. — Мам, я доем в комнате, не волнуйся.       Зорькин с невероятной скоростью забросил в рот остатки ужина, театрально поклонился Елене Александровне и вышел вслед за подругой.       Катя не хотела тревожить родителей своим состоянием. Она и так видела их беспокойство, но сил убеждать, что всё в порядке, не было. Единственное решение — сбежать, пока их вопросы не стали навязчивыми. — Коль, доешь, пожалуйста, — попросила она, протягивая другу тарелку, как только закрыла за собой дверь спальни. — Меня дважды просить не надо, ты же знаешь, Пушкарёва, — отозвался парень, тут же принимаясь за еду. — А ты чего такая? Я не понимаю! Ты же их на колени поставила! Радоваться должна! — Я… Да, я рада, Коля. Рада, что у тебя и у папы пока есть работа. Рада… — сказала Катя и уставилась куда-то перед собой.              И что в действительности с ней такое? Конечно, поход в «Зималетто» обернулся для девушки неожиданностью. Но разве нет у этого исхода и положительной стороны? Ведь там был Андрей. До последней секунды, пока они не встретились в каморке, Пушкарёва не верила, что снова может быть именно так — тепло, близко, спокойно. Но это было правдой. И того короткого мгновения оказалось достаточно. Однако сейчас тревога неизвестной природы сковывала ее изнутри. — Пушкарёва! Да что с тобой? Ты расскажешь наконец, как всё прошло? — не выдержал Николай.       Катя вздрогнула, будто забыв, что в комнате кто-то есть. Перевела взгляд на друга — и с удивлением отметила, что её тарелка уже пуста. Девушка слабо улыбнулась: — Всё важное я рассказала: мы с тобой и папой остаёмся в «НикаМоде», я совмещаю это с работой у Юлианы, а «Зималетто» теперь руководит Воропаев. Всё. Что тебя ещё интересует?       Она изо всех сил старалась сосредоточиться на разговоре, ощущая, как тело постепенно отпускает напряжение, а в голове появляется тяжёлая, почти приятная усталость. — Как это что? Ну, а-а-а… Как там Вика? С ней что будет? А Жданов? — спросил парень, удобно устраиваясь на диване, пока Катя снимала макияж. — Ох, ну правда! Как я могла забыть о главном — о Вике! Прости, Коленька! Да нормально всё будет с твоей Викой. Пока в «Зималетто» работает Кира — можешь не переживать за свою возлюбленную, — сказала она, убирая косметику со стола. — Ну что ж, хорошо. А она… спрашивала обо мне? — с надеждой уточнил Зорькин.       Катя лишь молча посмотрела на него и тяжело вздохнула. — Ладно, понял, не дурак, — усмехнулся он и уставился на свои руки, скрещенные на груди. — Так что, Жданов твой? С фанфарами и букетами встречал? Женсоветчицы, поди, в обморок попадали от всех этих новостей, — парень рассмеялся. — Букетов не было. И никто ничего не знает о нас. И не узнает! И ты, Коля, тоже пообещай, что ничего никому не скажешь, — Катя строго посмотрела на него поверх оправы новых очков. — От меня никто ничего не узнает, чего ты переживаешь? А почему ты не хочешь, чтобы это открылось? Что тут такого? Он же теперь свободный человек, разве нет? — Мы и сами с Андреем ничего не понимаем! У нас даже не было возможности поговорить с глазу на глаз. Я видела, как он расстроился. Коль, ты не представляешь — больно было смотреть, — задумчиво сказала девушка. — Да всё с твоим Ждановым нормально будет, — махнул рукой Николай. — Во-первых, он сам во всём виноват. Во-вторых, он в совете директоров — на улице не окажется. — Наверное, ты прав. Просто устала, надо отдохнуть, — вздохнула Катя. — Да ты бы видел этот совет директоров. Смотрели на меня, как на… не знаю! А мне с ними работать ещё как минимум полгода. — Да ты на хорошем сосредоточься! — Зорькин встал и начал расхаживать по комнате. — И на чём, интересно? — Ну как?! Ты теперь со Ждановым на одной ступеньке. — парень начал загибать пальцы, — Между вами больше не стоит Кира, да и в принципе ничего. Ты — уважаемая бизнес-леди. А главное — ты теперь босс, можешь делегировать часть своих обязанностей. Мне, например! Тебе не придётся каждый день соваться в «Зималетто». Будешь отправлять меня, свою правую руку... — Ага, делегировать значит? — Пушкарёва поняла, к чему он клонит. — Мне без надобности появляться там каждый день. Деятельность «НикаМоды» налажена. Но если тебе так хочется, можешь просто так приходить посмотреть на Клочкову. Если не страшно, конечно, — усмехнулась она. — Ладно, закрыли тему, — буркнул Николай. — И когда ты собираешься туда идти? — Завтра. Будет общее собрание. Воропаев приглашает — хочет, чтоб все полюбовались, как его физиономия будет светиться в новой должности. Ну и... придётся ввести его в курс дел, — вздохнула Катя. — Так что до обеда я там, после — у Юлианны.              Диалог прервал звонок телефона. — Ой, это Жданов. Коля, мы всё обсудили, тебе пора, — Катя встала с дивана, показывая на дверь.       Она всё ещё объясняла Андрею, что Коля ей скорее брат, чем жених, но казалось, Жданов до конца не свыкся с этой мыслью. — Ничего себе, Пушкарёва! Где твои манеры? Это вот так ты с лучшим другом? — притворно возмутился парень, когда девушка буквально вытолкала его из комнаты. — Алло, — ответила запыхавшаяся Катя, закрыв за ним дверь. — Да, Катюш, привет, — голос Андрея звучал спокойно. — Ты мне звонила, прости, хотелось побыть одному, проветрить голову. — Я понимаю. Как ты?       Она действительно понимала. И, несмотря на всё, что знала об этом человеке, не сомневалась — он и правда один. — Лучше всех, Катюш! — нарочито бодро ответил мужчина.       Катю болезненно кольнуло: она узнала этот тон. Голос, сначала подаривший радость, вдруг вызвал тревогу — он был пьян. Точно так же он звучал, когда пытался заглушить вину виски. — Андрей, ты точно в порядке? Хочешь, я приеду? — тихо спросила она. — Я могу! Я только... — Не переживай за меня. Просто день тяжёлый. Да и как ты вырвешься? Я же знаю твоего отца... А хочешь, я тебя заберу утром? Ты ведь завтра собиралась в «Зималетто»? — М... Да, собиралась, — с огорчением ответила Катя. — Вот и отлично. Я заеду. В восемь. Будь готова! — теперь он звучал чуть бодрее. — Не волнуйся. У нас всё будет хорошо. Я обещаю. — Я... я... — начала она, но не успела договорить. — Я люблю тебя, слышишь? — Я люблю тебя, Андрей, — тихо ответила Катя. — Спокойной ночи. — До завтра, — сказал Жданов и сбросил звонок.              Пушкарёва тяжело выдохнула и опустилась на диван. Тело ломило от многочасового напряжения, голова трещала от мыслей. Она сняла очки, потерла переносицу и закрыла глаза ладонями.       Перед глазами возник Андрей — тот самый момент, когда Павел Олегович огласил имя нового президента. Сердце снова сжалось. Она не представляла, как тяжело ему пришлось.       «Но Коля прав. Он сам во всём виноват. Точнее — мы оба. Мы просто должны пройти через это. И пройдём. Вместе», — сказала себе девушка.              Она сделала глубокий вдох, как учила Юлианна. Но сейчас это не помогло. Катя вскочила, будто пронзённая током, и начала расхаживать по комнате. Ей не хотелось признавать, из-за чего она в действительности так нервничает: из-за Андрея.       Она корила себя за глупость. В Египте, после каждого звонка, представляла красочный миг их первой встречи, их свидание, живое «люблю» — не через трубку. Но на деле всё вышло прозаичнее.       Да, тот миг в каморке был чудесным. Но потом…       «Он ведь не мог всерьёз рассчитывать на место президента? Разве не догадывался, чем всё кончится?»       В памяти всплыло, как он уходил после голосования: «— Мы увидимся сегодня? — полушёпотом спросила Катя. — Я… думаю, да, — растерялся он. — Хотя, Кать, не знаю, прости, — он взглянул ей в глаза и поспешил за остальными. — Я позвоню, хорошо? — обернулся уже у двери.»       От этого воспоминания стало холодно, будто кто-то выключил отопление и распахнул окна. Катя укуталась в плед и подошла к окну. За стеклом кружила метель — возможно, последняя в этом сезоне.              В одиночестве ей побыть не дали — мама заглянула в комнату. Говорила что-то о том, что уже поздно и пора спать. Они вместе расстелили кровать, Катя двигалась машинально, не слыша слов матери. Позволила поцеловать себя в щёку и забралась с головой под одеяло.       Пытаясь согреться и избавиться от тяжёлого предчувствия, она провалилась в сон.