Статус

      Жданов не опаздывал — это она торопилась. Проснувшись за два часа до будильника и вновь погрузившись в вечерние размышления, Пушкарёва так и не смогла уснуть.       Теперь, стоя у входной двери, она чувствовала себя глупо — внутри бушевало нетерпение. Разум просчитывал, предугадывал, продумывал каждую мелочь, которая могла пойти не так.       «Он не приедет», — твердил голос в голове.       Катя уже почти поверила ему, как вдруг брякнул телефон.       Прочитав сообщение, девушка облегчённо улыбнулась, крикнула родителям «пока» и вылетела на лестничную площадку.       Уже подбегая к первому этажу, она споткнулась, но чудом удержалась на ногах. Схватившись за перила, поймала равновесие и заставила себя остановиться.       «Так. Стоп. Величественно и спокойно», — приказала она себе, вспоминая бесконечные уроки Виноградовой о том, как следует держаться в обществе.              За ночь намело снега. Катя осторожно шла к машине. Рассвет только-только пробивался сквозь густую пелену ночи. Воздух был острым, зимним, навевая ассоциации с её Днём Рождения — с тем самым днём, когда она впервые заснула рядом с Андреем. — Привет, — он улыбнулся. — Прости, что не встретил у двери. Не хотел, чтобы тебя из-за меня снова допрашивали вечером. — Доброе утро! Ты всё правильно сделал, — искренне ответила Катя.       В салоне тут же повисло напряжение, словно воздух наэлектризовали. Машина резко тронулась с места и так же резко остановилась через несколько метров.              Жданов повернулся к ней — Катя приблизилась.       Их поцелуй словно продолжился с того места, где оборвался вчера, в каморке.       Пушкарёва пыталась держать себя в руках, но ничего не могла поделать с отчаянной радостью, бурлившей внутри. От каждого его прикосновения ей становилось жарче, воздух заканчивался. Она должна была отстраниться — но предпочла бы потерять сознание, чем остановить происходящее.       Первым отвернулся Жданов. — Хватит, а то до работы мы не доедем, — его осипший голос будто перевернул что-то внутри неё.       Он ещё раз легко коснулся её губ, сделал усилие над собой и завёл двигатель.       Они болтали всю дорогу. Катя рассказывала про Египет, про Юлианну. Жданов слушал с неподдельным интересом, иногда поглядывая на неё — и каждый раз улыбался. Говорить о вчерашнем или о том, что ждёт их сегодня, никто не хотел. Разве они не заслужили хотя бы тридцать минут покоя? — Приехали, — тихо сказала Катя, разглядывая здание «Зималетто». — Ты готова? — А ты? — серьёзно ответила она, но тут же улыбнулась. — Всё будет хорошо. Что бы ни случилось сегодня. Всё. Будет. Хорошо. — Она положила руку на его ладонь.       Жданов переплёл пальцы с её. — Мы увидимся вечером? — в голосе прозвучало лёгкое отчаяние. — Ещё спрашиваешь! — Катя улыбнулась и легонько стукнула его по лбу. — Ну, тогда пошли.       От машины до лифта и дальше — до зала заседаний — шли молча. Говорить о работе было рано, а о личном — нельзя. Только редкие взгляды, которых никто не замечал.       К удивлению Кати, участники собрания были сегодня как никогда пунктуальны. Видимо, Воропаев вызывал не только у неё лёгкий страх — даже Милко пришёл вовремя. После формальных приветствий в зале воцарилась тишина. Все чувствовали: день будет непростой.              Ровно в девять дверь кабинета президента распахнулась.       Вошёл Воропаев — уверенный, собранный, будто под свет софитов. Он всегда выглядел безупречно, но сегодня в его облике было что-то особенно раздражающее: слишком спокойный взгляд, слишком аккуратный пиджак, улыбка, словно отполированная до блеска. В нём чувствовалась сила человека, который наконец добился своего — и теперь наслаждается каждой секундой.       Следом, словно тень, появился Ярослав Ветров, вызвав недоумённые взгляды. — В чём дело, господа? — с деланным удивлением спросил Воропаев. — Ну конечно. Тогда начнём с новостей: представляю вам нового финансового директора. Его имя, думаю, всем знакомо. Пришлось исправить недоработку предыдущего руководства, — он обвёл взглядом Жданова и Катю. — И она будет не последней. — Александр задержал взгляд на Пушкарёвой.       Она не отвела глаз. Это вызвало у президента лёгкую, почти невидимую улыбку.       Возвращение Ветрова удивило всех. Только Георгий, глава отдела персонала, не растерялся и приветствовал новенького «от лица компании».              Собрание началось. Несмотря на неоднозначное отношение к Александру, Катя отметила про себя — за ночь он успел многое. Большинство его идей были жизнеспособны и даже перспективны. — А теперь о небольших кадровых перестановках, — продолжил Воропаев. — Георгий Юрьевич, прошу зафиксировать.       Катя напряглась. — С сегодняшнего дня Жданов Андрей Павлович, в сопровождении Малиновского Романа Дмитриевича, переезжает на несколько этажей вниз. А именно — на производство.       В ответ послышался тихий смех Андрея. Катя взглянула на него, надеясь, что никто не увидит в её глазах жалости или сочувствия.       А потом взгляд сам собой скользнул на Воропаеву — кажется, она разделяла ее чувства. — В чём дело, Андрюш? Радуешься, что не уволили? Радуйся, — с горечью заметил Воропаев и снова посмотрел на Катю.       Она чувствовала гордость за своё вчерашнее условие — именно оно, похоже, сохранило Андрею место в «Зималетто». Пусть и не самое почётное. — На этом всё. Андрей Павлович, жду вас у себя. Там почему-то ещё остались ваши вещи, — ухмыльнулся Александр. — Катерина Валерьевна, вас также прошу зайти для передачи дел и планирования совместной работы, — холодно добавил он, глядя в папку.              Втроём они вошли в кабинет президента.       Жданов и Воропаев обменивались колкостями, мерились остроумием. Катя просто наблюдала, стараясь выглядеть спокойно, не выдать внутреннего сопротивления переменам.              Забрав коробку со своими вещами, Андрей направился к выходу и бросил быстрый взгляд на стоящую у окна Пушкарёву. Она еле заметно улыбнулась. — Мечты сбываются, Андрюш, — бросил ему вслед Воропаев. — Когда-то я хотел себе такую же секретаршу, а теперь...       Жданов уже собирался ответить, но не успел. — Вы забываетесь, Александр Юрич, — твёрдо сказала Катя. — Теперь мы с вами на равных.       Он на секунду растерялся, затем довольно улыбнулся. — Ты чего? Рабочий день давно начался, а ты не на своём месте, — обратился он уже к Жданову.       Андрей перехватил коробку, бросил взгляд на обоих, улыбнулся и вышел.       Все трое поняли: это не новая глава — это новая книга.       Когда дверь закрылась, Катя повернулась к Воропаеву: — Прошу хотя бы в моём присутствии вести себя уважительно по отношению к сотрудникам «Зималетто». Вы мните себя воспитанным человеком? Так давайте оставаться в рамках приличий.       В ответ Александр лишь скривил губы и отвернулся.       Они обсуждали дела: что уже сделано и что предстоит. Катя чувствовала лёгкое покалывание в пальцах всякий раз, когда думала о будущем. Через полгода она станет свободной — наконец. Несмотря на преимущества, о которых говорил Зорькин, Пушкарёва понимала: её держат здесь против воли. Никто, даже Андрей, не хотел развязать этот узел между «Зималетто» и «НикаМодой» так сильно, как она. — Думаю, на сегодня всё, — сказала Катя. — Основное обсудили. В дальнейшем стоит приглашать господина Ветрова. Он ведёт финансовую часть, ему полезно присутствовать при обсуждении решений. — Воля ваша, — безучастно отозвался Воропаев, явно уставший от переговоров. — Тогда до встречи, — произнесла она, собираясь. — Скажите, Катерина Валерьевна, как вы ощущаете себя в новом статусе?       Позволив себе усталый вздох, Катя ответила: — Пока не вижу разницы. Нужно действовать. Надеюсь, здесь мы с вами солидарны. — Она выдавила вежливую улыбку, закрыла сумочку и направилась к двери. — До встречи, — бросил Воропаев ей вслед.       Она обернулась. Их взгляды встретились — и внутри неприятно заныло. Катя выдохнула и захлопнула дверь.

***

— Воропаев, значит? — протянула Юлианна, отхлёбывая кофе.       Катя успела заехать на вторую работу. К удивлению, подруга искренне интересовалась происходящим в «Зималетто». Девушка без излишних эмоций, но в деталях описала события последних дней. Она чувствовала: этому человеку можно доверить всё. — Вы удивлены? — спросила Катя. — По-моему, это логично. — Во-первых, «ты», — напомнила Юлианна. — А во-вторых, ты просто мало его знаешь. Этот человек способен на многое. Тебе стоит держать дистанцию.       Катя опешила: — Я бы никогда и не подумала о чём-то другом, — ответила она. — Умничка, — усмехнулась Юлианна. — Ладно, что у нас по плану?       За обсуждением стратегии ресторана Михаила Борщева девушки провели несколько часов. Катя ощущала внимание со стороны ресторатора, но держала его на расстоянии. Даже видеться лишний раз не хотела. Она догадывалась о намерении Юлианны свести их — но не позволяла. — Кать, так это твой звонит, — сказала Юлианна, озираясь в поисках телефона. — А, Жданов, — недовольно добавила она, протягивая трубку. — Да, я совсем забыла. Вы сможете меня отпустить сегодня? — с надеждой спросила Катя. — Конечно, иди, дорогая, — мягко улыбнулась Виноградова.       На холодной улице Катю встретил пышный букет бежевых роз.       Без слов Андрей протянул ей цветы и тут же обнял. Катя только успела заглянуть ему в глаза — и в следующий момент они уже целовались. Без опасений, без посторонних взглядов. Были только они. Это был тот самый Андрей, которого она ждала с «того самого совета». — Ничего не хочу знать. Поехали ко мне, — твёрдо сказал он.       Катя только кивнула.       Его квартира оказалась удивительно близко от офиса Юлианны.       Катя давно мечтала побывать у него дома. Когда Андрей заснул, она позволила себе тихий осмотр его жилища. Казалось, каждая мелочь здесь хранила его дыхание. — Проголодалась? — услышала она за спиной.       Жданов застал её у холодильника. Она стояла на носочках, заглядывая на верхние полки, обёрнутая в плед.       Он засмотрелся. — Прости, — смутилась Катя. — Просто хотела узнать, как ты живёшь. — Увидев хищную улыбку Андрея, она тоже невольно улыбнулась. — Иди сюда, — почти шепотом сказал он, протягивая руку.       Она подошла, позволив ему притянуть себя ближе.       Всё было будто впервые — и одновременно знакомо. Лучше. Ярче. Сильнее. Теперь они не скрывались. Они были вместе. — Я не хочу, чтобы ты уезжала. Останешься? — спросил он с надеждой, зная ответ. — Я хочу остаться навсегда. Веришь?       Он усмехнулся. — Верю, — произнёс и поцеловал её так, будто никогда раньше не целовал.       В этом поцелуе было всё — нежность, мольба, страх.       Но Катя знала: пора уходить. — Я отвезу тебя, — сказал Андрей, но она остановила его. — Нет. Если поедешь со мной… я тебя не отпущу. А нам нужно выспаться, — с грустью ответила она, проводя пальцем по его груди.       Поездка на такси показалась Кате телепортом. Она не успела ни остыть, ни успокоиться, а дома уже ждали родители с расспросами.       Она любила их, но всё чаще ловила себя на желании побыть одной. Ей становилось стыдно, что, в таком возрасте и положении, она всё ещё вынуждена возвращаться в родительский дом и оправдываться.       Но сегодняшний вечер подарил Кате внутреннее спокойствие.       Она пропустила мимо ушей нравоучения отца, причитания матери. Оказавшись в постели, взяла телефон, написала сообщение — и, получив в ответ: «Это я тебя люблю!» — провалилась в глубокий сон.