Подозрения

      Скорость происходивших изменений постепенно сбавляла обороты. Казалось, все начали свыкаться со своими ролями и новым порядком вещей.              Вспомнить, когда в последний раз высыпалась, Пушкарёва не могла. Юлианна давала ей совершенно свободный график, но Катя категорически не позволяла даже самой мелкой детали пройти мимо себя. Она контролировала всё. Иногда Виноградовой даже приходилось прикрикнуть на помощницу, чтобы та наконец оставляла дела и уходила домой пораньше.       На протяжении последнего месяца Катя по меньшей мере трижды в неделю забегала и в «Зималетто». Здесь без её участия также не проходила ни одна финансовая операция. Она и сама не заметила, как её собственные чётко очерченные границы стирались по мере того, как она всё больше погружалась в дела когда-то любимой компании. Как справедливо замечал Зорькин, она брала на себя больше, чем следовало. — Катя, ты не его помощник! Ты — его партнёр! Хоть и временный. Хватит затыкать все пробоины, — отвечал Коля на очередную жалобу подруги на усталость.       Пушкарёва знала — он прав. Она бы и хотела держать себя в руках, но считала, что в первую очередь именно от неё зависит, насколько быстро она расквитается с «Зималетто» и станет свободной.       Присутствующий теперь на всех собраниях Ветров иногда просто не поспевал за скоростью Катиных мыслей. Его раздражало её появление. Он не понимал, когда именно Пушкарёва заняла то место рядом с Воропаевым, которое прежде принадлежало ему.       Воропаев же — напротив. Через пару недель плотной работы с Катей он понял, почему Павел в своё время предложил ей занять пост президента «Зималетто»: она не просто заслуживала этого — она уже была президентом. Благодаря опыту работы в этом доме моды, она прекрасно разбиралась во всех процессах, и не только тех, что касались банковской сферы. Катя использовала свои знания, открыто делилась идеями, детально аргументировала. Она будто бы ненавязчиво помогала Александру вникнуть в суть и не наделать ошибок. Стоило признать: если бы не Пушкарёва, ему было бы ещё сложнее. Он всегда признавал талант там, где он был, и начал искренне восхищаться Катиным умом, но даже под страхом смерти никогда бы ей в этом не признался.             Таким образом, когда-то такие напряжённые отношения Пушкарёвой и Александра за несколько недель переросли в просто рабочие. Понемногу они начали доверять друг другу, практически перестали спорить, сосредоточившись только на результате — как можно скорее погасить все долги компании.       Как ни странно, первым доказательством их внезапно возникшего взаимопонимания стал самый обычный рабочий день. — Я всё проверил. Мы не можем сейчас позволить себе такие траты! — Ветров начинал закипать. — Но нам нужна именно их фурнитура! Предложи им условия, на которые они согласятся, — не сдерживаясь, кричал в ответ Воропаев, поднимаясь со своего кресла. — Я, по-твоему, должен этим заниматься? Это твоя зона ответственности, Ярослав!       Краснеющий финансовый директор нервно оттягивал ворот галстука и уже не понимал, как объяснить начальнику, что нужно искать другой способ выхода из положения. — Но есть ведь куча других поставщиков! Давайте попробуем просто найти вариант подешевле, — его голос становился всё тише, по мере того как напрягались мышцы на лице Воропаева. — Прискорбно, что ты не понимаешь значимость имиджа наших поставщиков в текущем положении «Зималетто», — спокойно начал Александр. — Работа с ними вернёт нас обратно, в высшую лигу. Тебе стоит перестать искать оправдания и начать наконец работать! — перейдя на крик, он громко ударил ладонью о стол, заставив Ветрова вздрогнуть. — День добрый, — неуверенно сказала Катя, заходя в кабинет. — Что-то случилось? — в недоумении она переводила взгляд с финансового директора на президента. — Как всегда, — безрадостно отозвался Воропаев. — У нас нет денег на контракт с «ИнТекс», — сказал он и повернулся к окну, сунув руки в карманы брюк.       Пушкарёва обменялась немым взглядом с Ветровым. — «ИнТекс»… — задумчиво повторила девушка, присаживаясь на край красного кресла в углу. — Ведь сотрудничество с ними действительно может очень помочь, это совсем другой уровень… — будто сама себе проговорила она.       Воропаев обернулся и молча наблюдал за тем, как она думает. В кабинете повисла тишина. — А что, если… Да, может сработать, — её лицо просветлилось.       Александр спокойно ждал, когда она продолжит, но с силой сжатые челюсти выдавали его нетерпение. — У нас получалось это и раньше… А что, если мы предложим им не одну сделку, а длительное сотрудничество? Партнёрство. Они могут не просто стать нашим поставщиком фурнитуры. Мы можем предложить им рекламу… — А деньги? — снисходительно спросил Ярослав. — Собираетесь платить им обещаниями?       Катя пропустила колкость мимо ушей, но ответила, глядя на Александра: — Мы ведь можем составить нетипичный контракт, верно?       Воропаев поднял бровь в недоумении. — Ну, то есть разработать систему постепенной оплаты на долгосрочную перспективу. Это нормальная практика, — отвечала Катя на молчаливый вопрос президента. — Может, тогда пригласить их на встречу? — погружаясь в раздумья, спросил Александр. — Позвольте мне с ними поговорить? — тихо, но твёрдо спросила Пушкарёва.       Ветров усмехнулся. — Сейчас? — удивился Александр.       Катя кивнула. Воропаев молча указал на телефон на столе.       Девушка тут же встала с места и направилась к столу, но вдруг остановилась и бросила задумчивый взгляд на присутствующих. — Мне было бы удобнее сделать звонок наедине.       Александр не любил, когда кто-то действовал без его ведома. Но в её голосе не было просьбы. — Хорошо, — коротко бросил он.       Катя зашла в когда-то «свою» каморку и закрыла дверь.       Не прошло и двадцати минут напряжённого молчания, как эта дверь снова распахнулась. На девушку уставились две пары глаз. — Всё, господа. «ИнТекс» готов к переговорам! — с этими словами она, звонко хлопнув ладонью по столу президента, оставила на нём квадратный листочек с датой и временем встречи. — Переговоры — это ещё ничего не значит, — самодовольно прокомментировал радость Пушкарёвой Ярослав. — Их только предстоит убедить. — Отлично, Катерина Валерьевна, — сухо отозвался Воропаев, сдерживая довольную улыбку.       По меркам Александра этот поступок не тянул на благодарность. Но внутри он впервые за долгое время ощутил спокойствие.       А вот отношения со Ждановым у Кати становились всё более напряжёнными. Жонглируя двумя работами на полную ставку, обеспокоенными родителями и отношениями с любимым мужчиной, Пушкарёвой не всегда удавалось сохранить баланс.       Андрей чувствовал себя оставленным. Из-за переезда на производство он будто находился за бортом всех передовых событий. Он искал поддержку у Кати, но она просто выбивалась из сил.       Лёгкости их общению не добавляло и то, как Пушкарёва вела себя с ним в рабочих вопросах. Она всё больше соглашалась с мнением Воропаева, всё меньше критиковала его решения и подход. И совсем перестала рассматривать тактические предложения Жданова на еженедельных общих собраниях.       После очередного такого собрания, вечером, выкроив пару редких часов на «побыть вместе», напряжение достигло предела. Никто из них уже не вспомнит, как безобидный ужин на кухне у Андрея перерос в громкий скандал. — Ты разве не понимаешь, что я для нас же стараюсь? — с мольбой в голосе спросила Катя.       Она так редко видела его, ей было мучительно больно превращать этот вечер в ссору. — Понимаю, — обманчиво спокойно ответил он. — А ещё я понимаю, что вы с ним теперь отличная команда!       Пушкарёва не знала, что ответить на этот выпад, и лишь уставилась на Андрея немигающим взглядом. Конечно, она заметила, что её рабочие отношения с Воропаевым изменились. В этом было сложно признаться даже самой себе, но ей льстило его молчаливое уважение. Однако Катя и подумать не могла, что это может задеть Андрея. — Молчишь? — продолжал закипать Жданов. — Ну-ну. Прямо как сегодня на совете. — Да чтоб… Андрей, что ты хочешь от меня услышать? — уставшим голосом спросила девушка. — Я хочу знать, на чьей ты стороне. — Стороне? — Катя опешила. — На какой ещё стороне? — она начинала заводиться. — Выбирай, дорогая моя: или ты поддерживаешь этого… — Жданов экспрессивно кивнул куда-то в пустоту. — Или ты со мной. — Мы ведь всё ещё говорим о работе? — не подумав, спросила Пушкарёва — и тут же пожалела об этом.       Повисло молчание. Глаза Жданова краснели от злости, уголки губ дрогнули. Он сжал руку в кулак. — А раз мы говорим о работе, — спокойно продолжала девушка, — тебе стоит принять тот факт, что я поддерживаю лишь то, что лучше для «Зималетто»! Только то, что быстрее выведет компанию из кризиса! — сама не замечая, Катя переходила на повышенную интонацию. — Я же не… — начал Андрей. — Нет уж. Дай мне договорить, — строго прервала его Катя. — Ты сидишь на производстве уже почти месяц! И как твои успехи? М? Есть чем порадовать? — в её тоне Жданов услышал знакомые колющие ноты, но отказался придавать им значение. — Тебе не приходило в голову помочь своей же компании изнутри? Чего ты молчишь? Ты только и делаешь, что критикуешь наши решения. А что сделал ты, чтобы всё скорее закончилось?       Договорив, девушка отбросила с колен тканую салфетку и вскочила из-за стола.       Слёзы застилали глаза. Она направилась в ванную — умыться и успокоиться.       Казалось, что весь вес огромной машины «Зималетто» сейчас лежал на её плечах. Она просто не могла больше держаться.       Приведя себя в порядок, она вышла из ванной и направилась на кухню. Но Жданова там уже не было.       Тяжело вздохнув, Катя вызвала такси и отправилась домой — к началу пресс-конференции родителей под лозунгом «Где ты была?».       Два дня Катя ни видела, ни слышала Жданова. С тех пор, как они признались себе и друг другу в чувствах, такое было впервые.       Пушкарёва места себе не находила. К бесконечному списку её дел и проблем добавилась ещё одна — мучительное ожидание. Позвонить первой она не могла: слишком уж хорошо она знала Андрея — ему нужно было остыть.       Жёстче, чем когда-либо, Катя надевала на себя броню «всё под контролем». Она была настолько напряжена, что даже Воропаев обратил на это внимание. — Вы стали рассеяны, — бросил он, когда уже дважды задал вопрос, на который не услышал ответа. — Что, простите? — Пушкарёва будто бы вынырнула из омута мыслей.       Александр впервые поднял глаза от документов на девушку. — В чём дело? Тяжело всё-таки совмещать две должности? — он снова уткнулся в бумаги перед собой, будто не ожидая ответа. — Нет, всё в порядке, — машинально ответила Катя, сняв очки и потерев переносицу. — Увлеклась отчётом. О чём вы спрашивали? — она сделала вид, что полностью сосредоточена на работе, хотя мысли тащили её на несколько этажей ниже. — Я спрашиваю, где это, помимо «Зималетто», вас умудряются так припахать, — его голос звучал незаинтересованно, но взгляд с документов то и дело поднимался на собеседницу. — Эту информацию я, пожалуй, оставлю при себе, — ответила Катя, надевая очки. — Ну так, на чём мы остановились?       Александр коротко усмехнулся, будто хотел что-то сказать, но передумал.       В кабинете снова стало тихо — только шелест бумаг и редкие звонки телефона в приёмной нарушали тишину.       На третий день Кате снова пришлось навестить «Зималетто». Уже привычно, без стука войдя в президентский кабинет, она замерла: напротив Воропаева сидел Жданов. — Я не вовремя? — спросила девушка, уставившихся на неё мужчин. — Мы почти закончили, присаживайтесь, — лениво ответил Воропаев, возвращая внимание Андрею. — Таким образом, — Жданов явно заканчивал свой доклад, — благодаря нововведениям мы сможем в рекордные сроки поднять выработку до 120 %. — Признаюсь, не ожидал, — медленно начал Воропаев. — Однако… кажется, меня давно следовало сделать президентом, чтобы ты наконец оказался на своём месте, — он ухмыльнулся. — Молодец, Андрюш.       Жданов промолчал.       Катя замерла в изумлении. Она прекрасно знала — Андрей не терпит, когда Воропаев цепляет его, но сейчас он никак не отреагировал. Кажется, даже Александр насторожился. — Ладно. У меня нет возражений, приступай, — сухо подытожил встречу Воропаев. — Катерина Валерьевна, что у нас по плану? У меня ещё одна встреча через два часа, надо бы ускориться, — обратился он к Пушкарёвой.       Она не успела ничего ответить. — Позвольте, я украду Катерину… Валерьевну буквально на пару минут?       Пушкарёва растерянно посмотрела на Воропаева, несмело встала и пошла к двери. Андрей вышел за ней.       «Вечно у этой парочки секреты», — устало подумал Александр и вернулся к бумагам.       Осмотревшись и убедившись, что в приёмной никого нет, Андрей мягко взял Катю за локти и приблизил к себе. — Катя, прости меня, — сказал он почти шёпотом. — Прости, пожалуйста. Я такой дурак! Ты совершенно права, я…       Он не успел договорить. Пушкарёва бросилась ему на шею, крепко обхватив руками. Она уже давно не злилась. Она вдруг почувствовала: они не отдалялись — просто обстоятельства продолжали их испытывать. — Ты такой молодец, — чуть не плача, шептала девушка. — Ты не злишься? — в его словах была надежда.       Пушкарёва тепло улыбнулась и испытала облегчение. Малость, которая помогла ей продержаться в этот день до конца.       Удивительно, как быстро Жданов втянулся в роль исполнительного подчинённого. Уже на следующем совете он снова рассказывал о своих достижениях и планах на производственном этаже. — Так что вот, как бывает, когда ты — профессионал своего дела, Александр Юрьич, — подытожил он доклад, подбадриваемый еле слышным смехом Малиновского. — Отлично, я рад, что ты нашёл своё место, — скучающим голосом сказал Александр. — Что ж, будем ждать новостей с производственного этажа. Тебе нужны ещё люди? — Хм, — Жданов задумался. — Думаю, мне хватит Романа Дмитриевича и Анны Сергеевны. Ах, ну и, конечно, незаменимая Виктория Аркадьевна, — при произнесении имени Клочковой он бросил мимолётный недовольный взгляд на Киру. — Анна Сергеевна? — спросил Александр, не понимая, о ком речь. — Нашёл себе новую подружку?       Пушкарёва заметила, как дёрнулась Воропаева. Это насторожило.       Кира не впервые слышала это имя. Благодаря кадровым перестановкам и Катиному условию о неувольнении кого бы то ни было, верная подруга сестры президента — Виктория — трудилась теперь на производстве под начальством Жданова и Малиновского. Клочкова продолжала ничего не делать и получать зарплату, но чувствовала, что ей стоит оставаться полезной. Она непрестанно снабжала Киру свежими сплетнями с нижнего этажа. В основном — об Андрее, а также о тех, кого она видела рядом с ним.       Судить о правдивости этой информации было сложно. Но в рассказах секретарши «Анна Сергеевна» звучала уже не в первый раз — что придавало этим историям вес. — Да. Это помощник начальника производства. Он сам отправил её в наш отдел, так что теперь рук хватает, — закончив, Андрей сел на место и прямо посмотрел на Пушкарёву.       Этот взгляд обжигал. Катя тут же отвернулась, всеми силами подавляя улыбку.       Собрание закончилось. Пока все медленно покидали кабинет, Жданов вдруг без стеснения окликнул Пушкарёву, стоявшую уже у выхода. Такая смелость испугала девушку: они ведь договорились, что их отношения не должны стать достоянием общественности. Катя рефлекторно оглянулась: никто из присутствующих не обратил внимания. Почти.       Воропаев на секунду замер, бросив взгляд сначала на Жданова, потом на Катю. Он вдруг отчётливо почувствовал себя третьим лишним, будто увидел больше, чем нужно. Но отмахнувшись от странных мыслей, вышел вслед за остальными. — Не планируй ничего на вечер, — взволнованно сказал Андрей, подходя ближе. — Пойдём поужинаем куда-нибудь? — он обвил руками талию Пушкарёвой, вгоняя её в ещё большее смущение. — Андрей, ты чего?.. — начала она. — Да или нет?       Пушкарёва видела, как он воодушевлён. Она тут же позволила себе расслабиться и широко улыбнулась: — Я — вся твоя.       Первый месяц весны подходил к концу, а на улице всё ещё было по-зимнему холодно.       Воропаев курил вторую сигарету, стоя у ресторана.       Сегодня он ужинал со старым деловым партнёром. Ничего серьёзного, но день был таким выматывающим, что он просто валился с ног. Докурив, он отбросил окурок и сел в машину. Никотин не дал нужного эффекта, поэтому он откинулся на подголовник и позволил себе минуту тишины.       Он думал о том, что неплохо бы уже лечь спать: завтрашний день не сулил ничего, кроме головной боли. Потянувшись к ключу зажигания, он вдруг поднял взгляд на входную группу ресторана. Оттуда выходила парочка влюблённых. Влюблённых ли?       В девушке Воропаев узнал… Пушкарёву.       А мужчина, её сопровождавший, — Жданов?       Александр потер глаза: наверное, показалось.       Но видение не растаяло. Это были они.       Стоило ли удивляться? Они так долго работали вместе, скорее всего, им есть что обсудить.       «Может, снова придумали какую-то аферу», — лениво пронеслось у него в голове.       Но взгляд он не отвёл. Не уезжал. Ждал. Чувствовал, что что-то произойдёт.       И вот.              Катя и Андрей стояли у машины. Разговаривали.       Вдруг Жданов тянется рукой к лицу Пушкарёвой, мягко берёт её за подбородок и притягивает к себе.       Она не отходит — наоборот, тянется навстречу и целует его.              «Что за пиздец».       Александр заводит машину и выезжает на дорогу.