Игра

— Просто сделай, как я прошу.       Катя уговаривала друга перевести некоторую сумму на определённый счёт. И всё. Никаких деталей. — Я же финансовый директор, — не унимался Зорькин. — Уж посвяти меня в курс дел. — Это… это небольшой новый долг «Зималетто». Только и всего, — буднично отвечала девушка. — Ты мне врёшь, Катя, — Коля начинал закипать. — Я в курсе всех финансовых операций. К тому же это перевод физическому лицу! — И что? В чём проблема? Я у нас генеральный директор, и я говорю — сделай! — отвечала Пушкарёва. — Увольняй, если хочешь, но пока ты не объяснишь, я ничего делать не собираюсь, — Коля был серьёзен. Его начинала раздражать постоянная скрытность Пушкарёвой. — В таком случае легче самой позвонить в банк, — спокойно сказала Катя и уже начала искать телефон банкира в телефонной книжке. — Остановись, — Зорькин резко выхватил телефон из рук подруги. — Что происходит? Объясни, наконец! — Хорошо, раз уж ты такой въедливый, — Пушкарёва вырвала телефон обратно. — Это займ, о котором попросил Воропаев. На его личные цели, я не знаю, зачем, — затараторила Катя. — Воропаев… — Коля задумчиво опустил глаза в пол и отошёл на несколько шагов. — А с какой это радости мы должны ему помогать? — Коль, не волнуйся, он вернёт. С процентами. Ты радоваться должен, — говорила девушка, нанося тушь. — Может, ты хоть на секунду сосредоточишься и перестанешь разговаривать со мной, как с подчинённым? — Коля злился.       Катя впервые видела друга таким нервным. Она закрыла тушь и повернулась к нему. — Я тебя слушаю. — Что происходит? — Воропаев попросил в долг сумму под проценты. Я решила, что нам несложно это устроить. Что здесь непонятно? — Катя прекрасно понимала его реакцию, но пускаться в подробные объяснения не собиралась. — А тебе не кажется, что ты опять?.. — Опять что? — напряглась Пушкарёва. — Опять ринулась спасать очередного «бедного» президента компании. Прошлый опыт ничему не научил? — Зорькин понимал, что говорит лишнее, но ситуация того требовала. — Очень интересно, — теперь начинала закипать Катя. — Ты что-то конкретное имеешь в виду? — Ну с чего ты ему помогаешь? Объясни! Ты только вспомни, как он с тобой обращался! — Потому что он попросил меня, Коля, — она звучала твёрдо. — И это причина? — Если он попросил меня, значит, больше было некого.              Зорькин в непонимании схватился за голову. Выскажи он сейчас всё, что подступало к горлу — дружбе конец. Вместо этого он громко выдохнул и развернулся к выходу. Обернувшись к подруге в коридоре, он отчеканил: — Всё будет готово к обеду, Катерина Валерьевна.       И с силой захлопнул за собой дверь.       Кате не нужно было объяснять, что заставило Зорькина так отреагировать. Но бежать и переубеждать его она не собиралась. Как бы это ни выглядело со стороны, ситуация кардинально отличалась от той, со Ждановым. И она твёрдо в это верила.       После обеда, получив СМС от Коли, Пушкарёва решила заехать в «Зималетто», сообщить новости.       Ей пришлось ждать пятнадцать минут в приёмной, пока Воропаев заканчивал переговоры по телефону. Под конец она уже начинала чувствовать себя глупо и хотела было уйти, как секретарь сообщила, что президент её ожидает.       В кабинете её встретила уже не та тень Воропаева, которую она наблюдала накануне. Александр снова выглядел невозмутимо со всех точек зрения. — Чем обязан? — он вежливо улыбнулся, указывая Кате на кресло напротив. — Я ненадолго. Хотела только сообщить, что деньги уже перечислены. Думаю, завтра будут на счёту, — голос звучал отстранённо.       Воропаев скривился. — И это всё? Вы ради этого пришли сюда, да ещё и ждали? — спросил он, взглянув на наручные часы. — Вы слышали про телефон? — в голосе звучала насмешка.       Пушкарёва остолбенела. Она вдруг почувствовала, как начинают гореть щёки. Вся её уверенность проваливалась в огромную чёрную пустоту внутри. — Свободная минутка выдалась, — холодно ответила она. — Зашла сказать, что мы ждём проценты. Всего доброго, — девушка резко развернулась и направилась к двери. — Стойте, — Воропаев встал.       Катя остановилась у дверей и обернулась.       Александр смотрел в пустоту перед собой, опустив руки в карманы брюк. Лицо было бледным. Он собирался что-то сказать, но медлил. — Спасибо, — нежеланные слова вырвались и зависли в воздухе кабинета.       Девушка только кивнула и направилась дальше, к выходу.

***

      Вечер был обычным. Вечеринка? Всего лишь часть работы.       Хотя можно было просто отправиться домой. Но тишина пустой квартиры всё ещё пугала. Вернуться туда трезвым не представлялось возможным. К тому же не прийти было непростительно — позвали конкуренты: да, до размаха «Зималетто» им было всё же далеко.       В конце концов: а есть ли разница, где пить виски?       Приветствия, ничего не значащие разговоры — и так по кругу. Час, два. Теперь и мысль о возвращении домой не страшила. Допив очередную порцию «снотворного», Воропаев направился к выходу, как вдруг заметил знакомое лицо — Жданов.       Совсем неудивительно: Андрей снова разговаривал с какой-то барышней. Однако выражение его лица говорило о том, что разговор далёк от флирта.       Собеседница?       «Да ёб твою… Пушкарёва.»       Стоило перестать удивляться. Она была повсюду.       В горле пересохло. Взгляд тут же упал на бокал в руке — пуст. Славно: проходящий официант как раз принёс добавку.       «Так-то лучше.»       Александр ещё некоторое время рассматривал эту пару. Катя стоит твёрдо, держится, молчит. Они явно обсуждают что-то неприятное. Для неё точно: в глазах то ли усталость, то ли страх — непонятно.       Снова закололо что-то внизу рёбер.       «Пора бы уже к врачу сходить.»       Не успев и самому себе что-либо объяснить, Александр сорвался с места и в пару шагов оказался рядом с беседующими. Обрывки их разговора доносились, но расслышать их нельзя — в ушах вибрирующий пульс. Рука будто не его — сама ложится на талию Пушкарёвой.       И вот оно: искры в глазах Жданова — бесценно.       «День удался.» — О чём болтаем? — вопрос для них, а взгляд на толпу, будто ответ не имеет значения. — О выходе из кризиса, разумеется, — раздражённо бросил Андрей, допив до дна содержимое бокала.       Катя не вырвалась. Замерла, перестала дышать. Она там вообще жива ещё? — Андрюш, рабочий день закончился давно, — лениво протянул Воропаев, всё ещё рассматривая гостей. — Это что, все твои старые привычки? Пора бы от них избавиться, наконец, — лёгкая улыбка, ледяной взгляд на Жданова.       Рука на талии притянула девушку чуть ближе. — Мы уже всё обсудили. Так, Андрей Палыч? — сухо спросила Катя. — Верно, — хмыкнув, ответил Жданов. — Хорошего вечера, господа, — салютует пустым бокалом, кидает быстрый взгляд на руку Воропаева на талии Пушкарёвой, уходит.       Катя облегчённо улыбнулась, но в глазах застыла злость. — Что вы делаете? — вопрос прозвучал сквозь натянутую улыбку. — Не смог пройти мимо. Решил выручить, — буднично ответил мужчина, всё ещё держа её за талию и смотря в зал. — Спасибо, конечно, но не стоило, — ответила Катя, отойдя на полшага от Воропаева. — Я сама отлично справляюсь. — Я заметил. Он отчитывал вас как школьницу.       Пушкарёва сделала ещё два шага от Воропаева — не отпустил. Только развернулся к ней лицом. — А это зачем? — спросила Катя, кивнув на его ладонь. — Это? Для убедительности. Не только же вам одной получать удовольствие от происходящего.       Пушкарёва подняла на него по-настоящему испуганный взгляд. — Расслабьтесь, — Воропаев закатил глаза и убрал наконец от неё руку, сунув её в карман брюк. — Хотя это мило, что вы подумали об этом, — он легко рассмеялся. — Думаю, что нам стоит держаться подальше друг от друга. Я уже достаточно жалею о том, что натворила на том показе, — она звучала убедительно. — Что? Так просто? Подальше? — Александр изобразил удивление. — Не жадничайте. Не вам одной нравится любоваться перекошенной от злости физиономией Жданова. Крайне любопытное зрелище.       Катя тяжело вздохнула: — Александр Юрич, давайте это прекратим. У нас с вами строго деловые отношения. Пусть и для остальных это будет так.       Воропаев покачал головой. — Как бы там ни было, вы уже сделали всё, чтобы пошли слухи. Просто так, даже для вида, вам теперь не удастся меня «бросить», — рассмеялся. — К тому же под моей защитой жить вам будет проще. По крайней мере, пока вы в «Зималетто».       В следующий момент он резко нагнулся, взял Катину руку и, поцеловав, тут же ушёл прочь.       Пушкарёва не успела ничего ответить. Она разозлилась, раскраснелась, но не произнесла ни звука.       «Дивный вечер», — пронеслось в голове Александра.       Но возвращаться домой снова расхотелось.       И взгляд сам зацепился за скучающую девушку у бара. Клочкова. — Подвезти? — Александр будто бросал кость голодающей собаке: знал, что она точно схватит. — А ты разве не с Пушкарёвой уезжаешь? — А тебя это разве касается? — холодно спросил он, наклонившись к самому её уху.       Вика хмыкнула. Оставила бокал на барной стойке и направилась вслед за мужчиной.       Поцелуй в машине. Внутри — ничего. Ещё одна порция виски дома — без изменений.       Снова поцелуй, в спальне — тишина. Значит, надо ускориться: ещё немного виски, и наконец стало всё равно.       Её прикосновения, шёпот, сбитое дыхание — а внутри никакого ответа. Пусть будет так.              Лежа в кровати, он курил.       Воропаев ощущал внутри огромное холодное пространство. Сродни голоду, только не физическому. Квартира вновь казалась пустой тёмной пещерой, несмотря на девушку, беззаботно болтающую о чём-то, лёжа на его груди.

***

      Катя всё не могла отпустить их последний разговор со Ждановым. Слишком свежи в памяти его обвинения, те ужасные слова, что он тогда без разбору бросал в неё. В который уже раз? Андрей тогда выпил лишнего, и его понесло: припомнил всё. Ей бы оборвать его, достойно ответить, но голос будто украли, тело — оцепенело. Как долго этот человек ещё будет на неё так действовать?              Заметка в ежедневнике гласила: «Показ. Неделя экспериментальной моды».       «Зималетто» там тоже будет. В полном составе. Катя самолично вносила их в списки приглашённых около месяца назад.       Отпроситься у Виноградовой? Ну уж нет. Это уже давно не выход. Пушкарёва пообещала себе решать проблемы самостоятельно. Работа есть работа.       Руки вдруг сами потянулись к телефону и набрали номер. Гудок, второй.       «Блять, что я делаю?» — с ужасом пронеслось в голове. Но бросать трубку было поздно. — Слушаю, — голос в трубке не был окрашен ни в одну эмоцию. — Добрый день, Александр Юрич. Это Екатерина Пушкарёва. — В чём дело? — Вы приглашены сегодня на показ. Идёте? — Вас понизили до секретаря? Что ж. История действительно идёт по спирали.       Пушкарёва выругалась про себя. Знала ведь, кому звонит — он просто невыносим. — Именно, — безразлично ответила девушка. — Я буду там по работе. Если вы собираетесь пойти, то мы могли бы…       Голос Кати предательски сел, когда в голове возникло то, что она собирается озвучить целиком. Она закашлялась. — Я так понимаю, одна только мысль о нашем совместном выходе в свет вот-вот уложит вас в больницу, — ответил голос в трубке. — Да нет же, я… — Заеду в 7:30. Скиньте адрес. И да, ни к чему представляться: я с успехом освоил сохранение номеров в телефоне, — сказав, положил трубку.       Катя отбросила телефон на стол и закрыла глаза ладонями.       «Да что я делаю?»       Но сдавать назад было поздно — СМС с адресом уже улетела.       Значит, оставалось только собираться. Укладка, макияж и подозрительно долгий выбор платья.       Время пролетело незаметно. Звонок — водитель Воропаева.       На улице Катю приветствовал тёплый вечер, каким только он бывает в конце мая. Закат, зеленеющая листва. Ехать куда-либо не хотелось.       Водитель открыл ей дверь. Но по ощущениям то была дверь не в салон шикарной машины, а калитка от клетки с диким тигром. Не иначе.       Катя выдохнула. Страх зажат внутри, снаружи — непробиваемая броня. — Добрый вечер, — поприветствовала она. — Добрый, — мимолётный оценивающий взгляд, улыбка и поворот к окну.       До места назначения ехали в абсолютной тишине.       «Это и к лучшему. Не уверена, что хочу знать, о чём он думает», — успокаивала Пушкарёва ту часть себя, которая вечно была в ответе за хорошие манеры.       Доехали. Александр без слов покинул машину. Катя осталась в салоне, собиралась с силами, отгоняя все разом кричащие внутренние голоса. — Прошу, — дверь с её стороны внезапно распахнулась. Перед ней оказалась ладонь Александра.       Катя взялась, вышла из машины.       «Ну почему у него всегда такие холодные руки?» И это «всегда» эхом разнеслось в голове.       Он предлагает ей взять себя под руку. Катя ощущает дрожь в пальцах. Воропаев видит, но не комментирует.       Внутри всё помпезно. Конечно. Катя и Юлианна ни одну неделю над этим трудились.       К Пушкарёвой и Воропаеву почти сразу подошли здороваться. И понеслось.       Что-то заставляет прижиматься ближе. Будто бы им страшно, и только общество друг друга помогает защититься. Это ведь игра? И она в разгаре. Только вот каждое касание равнозначно перевороту органов внутри. Каждый взгляд — нелепая неловкость под толстенной маской праздного безразличия. — Мне нужно найти Юлианну, — вдруг встрепенулась Катя.       Воропаев в ответ притянул её чуть ближе.       «Не расслышал», — подумала девушка. — Найди меня, как освободишься, — взгляд прямой, лёгкое касание губ.       А внутри — обвал. И это обращение — дыхание сбилось.              Катя быстро нашла Виноградову и включилась в работу.       Но как только всё, что от них требовалось, было сделано, Пушкарёву догнало жуткое до мурашек на спине осознание, куда и к кому надо было возвращаться. Резко захотелось курить. Нет, Катя никогда не курила, даже не пробовала, но всегда завидовала свободе курильщика — встать, когда захочешь, и оказаться на свежем воздухе.       Несмотря на отсутствие тяги к никотину, девушка оказалась на улице — спокойно и тихо. Катя прислонилась спиной к холодной стене и посмотрела вверх. Небо было уже почти ночное, светили первые звёзды. Лёгкие наполнялись тёплым, почти летним воздухом. И буквально на мгновение уродливые обстоятельства её жизни растворились в памяти. Голова стала лёгкой и пустой. — Нашли меня, значит, — раздался вдруг знакомый голос, вернувший Пушкарёву на обречённую землю.       Воропаев стоял и курил неподалёку. Странно, как его можно было не заметить сразу? Но не удивившись, Катя легко улыбнулась: — Ещё не начинала искать.       Александр подошёл ближе, выдохнув на неё немного дыма. Катя вдруг уронила взгляд на его губы и тут же отвернулась. Стало неловко. Будто она сделала что-то постыдное, лицо снова начало гореть. К счастью, кажется, он ничего не заметил.       Зал встретил всё тем же шумом, болтовнёй, музыкой, вспышками камер. Но внутри, наоборот, стало тише. Сердцебиение замедлялось.       Вечер продолжался. Показ плавно перетёк в фуршет. Алкоголь — рекой, но только закусывать аппетита совсем не было.       Катя ощущала внутри комок оголённых проводов под напряжением. И всякий раз, когда Воропаев касался её или смотрел, этот комок со всей силы бил током. Но бил он так, что остановиться было практически невозможно.              «А мне правда так сильно хочется уколоть Жданова?» — мелькнуло в Катиной голове, когда она поймала себя на том, что прислушивается к запаху его парфюма.       «Слишком терпкий», — ответила она себе и сделала два шага в направлении от Александра.       Приём был отработан на сто процентов. Катя с удивлением отмечала, что мало занимать хороший пост и выглядеть соответствующе мероприятию. Эскорт тоже многое решал.       Воропаева, кажется, знали все. Таким знакомствам можно было только позавидовать. Однако завистливые взгляды на себе сегодня ловила именно она. Было неуютно. Иронично: каждый раз, ощущая неловкость, Пушкарёва касалась локтя Александра, и внутреннее напряжение спадало, а с этим приходила ещё и звенящая тишина в ушах.       И наконец ночь полноправно заняла своё место. Настала пора разъезжаться.       Катя и Александр стояли на улице в ожидании водителя.       После шумного зала тишина буквально до боли била по голове.       И снова молчание. Скованность.       Выпитое сегодня должно было помочь расслабиться, но нахождение с этим человеком один на один моментально отрезвляло. — Спасибо за вечер, — он первым сломал тишину. — И вам. Спасибо, — слишком тихо ответила Пушкарёва. — Не так уж всё было и сложно, правда? — он вдруг повернулся к ней.       Катя лишь продолжала молча смотреть на него.       Он ждал ответа. Поднял бровь, рассматривая её сверху вниз.              Девушка неосознанно снова бросила взгляд на его губы. Прямо как несколько часов назад. Но смущения уже не было. Осталось только любопытство. И теперь рядом с ним она ощущала себя по-другому. Будто бы весь вечер они с каждым ложным поцелуем, с каждым притворным касанием снимали друг с друга броню. И сейчас видели друг друга целиком, без защиты.       Взгляд длиною в короткую вечность. И вдруг эта вечность распалась, разошлась на пиксели.       Александр коснулся уголка её губ. Катя повернулась навстречу.       Это не было повтором того поцелуя на показе. Это было что-то новое, пугающее своей неизвестностью.       Как только этот невероятно короткий в своей продолжительности момент оборвался, оба отшатнулись, как от открытого огня, и огляделись — теперь они были совершенно одни. — Я думаю, — неуверенно начала Катя. — Я… я прогуляюсь. Спасибо за вечер. Всего доброго, — говорила она, быстрым шагом удаляясь от здания.       Александр остался.       Ночь сегодня выдалась и правда на редкость звёздной.