Турбулентность

🎵Panic At The Disco - Far Too Young To Die

Самолёт подбросило. Опять.  Если после первого раза ещё теплилась надежда, что это была случайная воздушная яма, то теперь эта надежда растворилась. Воображение дорисовывало не самые приятные картины развороченного от падения и взрыва фюзеляжа.  Липкий страх возник в центре живота, расползаясь одновременно выше и глубже, оборачивая собой кости и органы.  Он вдруг вспомнил свое последнее сообщение Эде, отправленное несколькими часами ранее из этой деловой поездки.  Завтра поговорим. Доброй ночи А теперь никакого завтра у него может и не быть. Если так, то ни поговорить, ни увидеть её больше не получится. Что-то новое добавилось к уже прочно обосновавшейся панике — сожаление?  Будто в подтверждение его мыслей самолёт снова тряхнуло.

***

Уже на выходе из аэропорта, после спокойной и благополучной посадки, ему было немного стыдно перед самим собой за это мимолётное малодушие. Как же хорошо, что сегодня — не тот день, который выгравируют на его могильной плите. Всё-таки там, наверху, решили, что ему ещё рановато умирать. Но одна из тех мыслей из самолёта особенно не давала покоя.  Почему он подумал об Эде? Нездоровая фиксация на этой девушке действительно пугала его.  Было довольно поздно, но он набрал номер.  Через полчаса Серкан уже переминался с ноги на ногу возле её дома.  Наконец, она спустилась в пижаме, тёплая и сонная. Жмурясь от света фонаря, Эда прикрывала глаза ладонью, а он приклеился к её фигуре не только взглядом, но и всем своим существом. В такую влюбиться ещё проще, чем в красотку при полном параде, с макияжем и в идеально сидящем платье. Было в ней что-то беззащитное, доверительное и такое нежное, что хотелось срочно уложить её в кровать, накрыть невесомым пуховым одеялом и всю ночь рассматривать ресницы, подрагивающие от сновидений.  Серкан почувствовал, как горит и печёт внутри, а помочь от этой боли может только тепло её тела, прижатого к груди. Вляпался, и пути назад нет. — Серкан, что случилось? Сонный, но такой пронзительный взгляд карих глаз был этой ночью ещё острее, чем обычно. Что он должен ответить? «Боялся, что погибну сегодня, и думал о тебе?» — Хотел тебя увидеть.  — Вот я. Как прошла поездка?  — Всё хорошо. Лучше, чем я предполагал. — Сделал всё, что планировал?  — И даже больше. Пришёл к неожиданным выводам. Ему безумно хотелось поцеловать её в нос, и пока что он не смог бы выдавить из себя никаких более актуальных выводов. К ней неслось вскачь сердце.  Засыпать бы с ней рядом каждую ночь, крепко прижимая к груди. Слушать, как дышит во сне и успокаивать, если приснился кошмар. Стать её стеной, через которую не пройдет ни одна неурядица, неприятность, никакое горе. Укрыть от злого ветра, быть тем, кому она доверит своё сердце, тем, кто никогда не предаст.  Тем, кем ему никогда не хотелось быть для Селин. — Почему ты так смотришь? — Я соскучился. В конце концов, самый надежный способ скрыть правду — говорить её во всеуслышание.  Пока немой вопрос замер в её взгляде, Серкан полез в карман, удачно отвлекая внимание от своей предыдущей реплики.  — Подожди. Вот кое-что для тебя. Он протянул свёрток и не отводил глаз от лица Эды, пока она аккуратно разворачивала розовую упаковочную бумагу. Когда она улыбнулась, его губы тоже автоматически растянулись в мягкой улыбке.  — Это очень мило. Почему? Её пальцы перебирали медные пластины винтажного браслета, каждая из которых была украшена причудливыми разноцветными изображениями цветов, выполненными из ярких камней, глазури, тонко скрученного металла. — Просто увидел и решил, что тебе понравится. О том, как долго он бродил по модным бутикам в поисках чего-то эдакого, что могло бы ей понравиться, Серкан решил умолчать. Как и о том, что маленькая антикварная лавка, утопающая в цветах, напомнила ему один цветочный магазин в Стамбуле, куда ноги частенько носили его против воли, и как он понял, что именно там найдет ответ на свой вопрос.  — Спасибо, это… очень красиво.  Эда подняла глаза, а он не мог перестать смотреть.  — Я рад, что угадал.  В этих бесконечно тёплых гляделках не могло быть проигравших.  Это было бы слишком смело и нагло, но он вспомнил, как поцеловал её в щёку в свой день рождения, и ему снова захотелось почувствовать проносящийся по коже трепет.  Самый быстрый по реализации проект Серкана Болата был воплощён за 2 секунды. — Спокойной ночи, Эда Йылдыз. Губы прикоснулись к её щеке, и он видел, как Эда закрыла глаза. Понравилось?..  — Спокойной ночи, Серкан Болат. Провожая её взглядом до двери, он задумался — может быть, ей просто надо дать рассмотреть его хорошенько? И влюбиться? Потому что он, кажется, уже.