Трезвый водитель

🎵David Kushner - DIRTY DOG

— Алло, Эда? — Энгин? Эда прищурилась, отодвинув телефон от уха, и посмотрела на часы в углу экрана — 23:45. Она не так давно провалилась в сон после того, как час ворочалась с боку на бок, и теперь с трудом могла осознать себя и вспомнить, какой сейчас год. — Что-то случилось, Энгин? — Эда… — голос собеседника на том конце провода звучал не вполне трезво, — мы тут с Серканом сидим в баре, у него сел телефон… он… ик… попросил, чтоб я набрал тебя. Эда всё ещё не могла понять, какое отношение она имеет к ночным возлияниям её фиктивного жениха и его друга, и зачем они решили позвонить ей среди ночи. — И что? — В общем… Приезжай, он очень пьян и требует, чтобы забрала его именно ты. Весь сон как рукой сняло. — Чего? Что он там требует? Обалдел? Я его водитель, что ли?! Нетрезвый собеседник не унимался. — Эда, ты же знаешь, у него башка с бедой. В смысле, беда с башкой. Короче… ты можешь, пожалуйста, приехать, пожалуйста? Он без тебя отказывается уезжать, вот щас дам ему трубку… — Не надо, Энгин, — Эда тяжело вздохнула, — не надо давать ему трубку. Скинь адрес, я сейчас приеду. Приеду и вам не жить! Обоим! Она сбросила звонок и неохотно выбралась из-под одеяла.

***

Расплачиваясь с таксистом, она заметила курящего Энгина на крыльце бара. Протянув купюру, она повернула голову и на этот раз увидела и Серкана. Он задумчиво курил, прищурившись и держа одну руку в кармане. Ворот рубашки был небрежно расстегнут, галстук расслаблен, а вся его фигура излучала молчаливую уверенность. Это было красиво. Настолько красиво, что Эда залипла, не услышав, как водитель окликнул её уже несколько раз, чтобы она взяла сдачу. Когда таксист ткнул её в плечо, она подскочила, взяла купюры и выпрыгнула из машины, краснея от осознания собственной впечатлительности. Она впервые видела, как Серкан курит, и вообще никогда бы не подумала, что он делает что-то настолько противоположное здоровому образу жизни, когда употребляет алкоголь. Эда невольно задумалась о том, что, как бы ей ни казалось, что они уже изучили друг друга за несколько недель их спектакля, на самом деле они никогда не открывались друг другу по-настоящему. Подходя ближе, она наблюдала, как на лице Серкана расплывается довольная улыбка. — Вот и мой «Убер», который отвезет меня домой. Услуга «трезвый красивый водитель». Он впервые сказал что-то такое о ней, и Эда чуть не покраснела во второй раз за ночь. — Единственный водитель в Стамбуле? Больше некого было попросить? А о существовании такси ты что-то слышал, нет? Такие машины с шашечками, видел? Привет, Энгин. Серкан виновато пожал плечами, не переставая улыбаться. — Так получилось. Энгин помахал, тихо потушил сигарету и просочился обратно в полупустой бар, стараясь не отсвечивать и не напоминать Эде о своём существовании. — Ты наглый избалованный козёл, ты в курсе? Из-за тебя я не сплю, а шарахаюсь по городу ночью, завтра буду еле живая на работе! — Объявляю завтрашний день выходным для тебя. Только отвези меня домой и всё, свободна от меня на весь следующий день. Заманчиво? Он прекрасно знал, что никакого оправдания таким выходкам нет и быть не может, но каждая капля алкоголя, попадавшая в его организм, подвергалась какой-то диковинной химической реакции и бежала по венам диким желанием её увидеть. — Машина вон там. Эда вздохнула и закатила глаза. Пока они брели в сторону парковки, Серкан будто нарочно тянул время, то замедляясь и вздыхая, то хватая Эду за локоть с просьбой остановиться, потому что у него развязался шнурок. Когда попытка справиться с обувью непослушными пальцами была провалена, он выпрямился и, взяв Эду за руку, потянул за собой. От ощущения его тёплой ладони на своём запястье её сердце забилось чаще. Такой Серкан — нахальный, даже наглый, пахнущий алкоголем и табаком, — был ещё соблазнительнее обычного. Эда то и дело одёргивала себя, но не стала освобождаться от его цепкой хватки. Пока она пристегивала Серкана, склонившись над его пьяной тушей, он отвернулся, сжав кулаки. — Помоги Аллах — донеслось сквозь сцепленные зубы. Вся нервная система напряглась, чтобы не позволить ему сделать то, чего он больше всего хотел — рывком усадить её на себя и впиться в губы. Забраться под свитшот и исследовать её спину ладонями, проводя подушечками пальцев по горячей коже. Уткнуться носом в шею и утонуть в её запахе, крепко прижимая к себе. Усаживаясь на водительское сидение и корректируя положение зеркал, Эда обратила внимание, как тяжело он дышит. — Ты в порядке? Тошнит? Он помотал головой, отвернувшись в окно. По меркам Стамбула ехать было не так уж долго — около получаса по данным навигатора. Внимательно следя за дорогой, Эда то и дело ловила боковым зрением его изучающий взгляд, который он каждый раз поспешно отводил. В какой-то момент Серкан перестал делать вид, что не смотрит, и Эда встретилась с его глазами. — Что? Не нравится, как я веду машину? — Очень нравится, — хрипло отозвался он. Все произошло очень быстро — свет встречных фар автомобиля, резко сменившего траекторию, рука Серкана на руле, крутанувшая его в сторону кювета, скрежет валявшегося в канаве булыжника о бампер и днище автомобиля. Трясущаяся нога Эды ещё рефлекторно выжимала тормоз, хотя машина уже остановилась, а руки ещё крепко держали руль. Она посмотрела на Серкана. Его взгляд был таким ясным, будто это не он был пьяным в стельку три минуты назад. Он повернулся и взял лицо Эды в ладони. — Ты цела? Теперь в его глазах был такой всепоглощающий ужас, что она не могла сказать ни слова. Они молча смотрели друг на друга, и Эда, наконец, выдавила: — Твоя машина… — Эда, к чёрту машину. Ты в порядке? Она сглотнула, пытаясь ощутить своё тело. — Кажется, ударилась коленом. Серкан взглянул на машину виновника несостоявшейся аварии в зеркало заднего вида — водитель вышел и быстро шагал в их сторону. — Подожди минуту. Он поставил авто на стояночный тормоз, резво выскочил из машины и пошёл навстречу. Эда закатала штанину спортивных штанов и разглядывала свою травмированную ногу, когда Серкан вернулся. — Уснул за рулём, — сказал он, пристёгиваясь. — Очень извиняется и переживает. Работяга почти сутки без сна. — И что ты сказал? — Дал ему пять тысяч лир, чтобы он снял номер в ближайшем отеле и поспал. Пока не отправил кого-нибудь на тот свет. Он посмотрел на свежий синяк на её колене. — Болит? Эда кивнула. Серкан снял свои часы и приложил стеклом к синяку. — Подержи так. Хоть какой-то холод. Он и не подозревал, что его прикосновения к ноге вызывают у неё ощущения, противоположные холоду. Эда перехватила часы, потупившись. — Всё в порядке, слышишь? Здесь нет никакой твоей вины. Она гипнотизировала свою голую ногу ещё какое-то время, думая о том, почему реакция её нетрезвого пассажира оказалась быстрее, а потом подняла глаза. — Если бы не ты, я бы погибла. Серкан вздохнул. — Если бы не я, ты не была бы на дороге в такое время. Они посидели в тишине ещё какое-то время. — Если ты чувствуешь, что не можешь ехать дальше, то вызовем такси. Ничего страшного, машину заберу завтра. — Нет, я в порядке, вроде бы, поедем.

***

Стоило им выйти из машины, Серкан буквально потащил её за руку в свой дом. Эда даже не успела удивиться тому, что он и не подумал внимательно изучить состояние автомобиля, с которого обычно сдувал пылинки. — Куда ты меня тянешь? — Надо намазать твою коленку. У меня есть мазь в аптечке. Когда он усадил её на диван в своём доме и исчез в ванной, периодически роняя что-то и матерясь, Эда почувствовала, что с каждой минутой силы покидают её, и она уже близка к тому, чтобы вырубиться прямо тут. — Закатывай штанину. Эда неохотно подняла манжет, оголяя свою травму, и протянула руку, чтобы взять мазь, но Серкан сам опустился на колени перед ней. Он выдавил немного полупрозрачной мази на свой указательный палец и прикоснулся им к колену. — Не холодная? — прохрипел он. — Нормально. Он медленно втирал мазь двумя пальцами, подняв глаза на неё. У Эды перехватило дыхание от этой картины — уставший, потрёпанный, стоит перед ней на коленях и заботится о её пустяковом синяке с полной самоотдачей. Это определённо был не тот же самый человек, который ещё месяц назад кричал, что ему на неё плевать, потому что это было далеко не так. Она явно чувствовала это даже по тому, как замедляются его пальцы, но не хотят переставать касаться её, пока он неотрывно смотрит ей в глаза. Серкан пришёл в себя первым и скрылся в ванной. Эда тяжело вздохнула и с трудом встала, чувствуя свинцовую тяжесть во всём теле. Набирая адрес в приложении такси, она почувствовала, как кто-то смотрит через её плечо. — Куда ты собралась? Время видела? — Видела, хочу спать. — Почти два часа ночи, Эда, а пока ты доедешь, будет почти три. Ты уснёшь в машине и водитель тебя не добудится. Прекращай это и ложись. Он принёс две простыни, расстелил одну на диване, и с удовлетворением развалился на нём прямо в одежде, скинув ботинки и стянув с себя галстук, который был отброшен куда-то в другой конец комнаты. — Давай, Эда, пошли спать, — он похлопал рукой по дивану рядом с собой. Эда нахмурилась. — И чего ты тут разлёгся? Мне тогда идти в твою кровать? Серкан с блаженным стоном перевернулся на живот. — Нет, туда нельзя. — Это ещё почему? Он вздохнул и перевернулся обратно на спину, закинув одну руку под голову, и поведал с самым серьёзным выражением лица, стараясь сделать легенду максимально правдоподобной. — Ты не поверишь — прошлой ночью в ней кое-кто описался. И никто не поменял там постельное. Вот такие дела. Когда Эда прыснула от смеха, Серкан поспешно добавил: — Да Сириус, а не я! Эда уже складывалась пополам от смеха. — Ага, рассказывай — ты его на километр к кровати не подпускаешь! И кто же там описался тогда, интересно! Когда оба вдоволь нахохотались, Эда присела на край дивана. — Ты такой дурак. Серкан не мог сдерживать улыбку. — А ты такая красивая. Когда она легла и с наслаждением вытянулась, сон почти сразу забрал её в свои объятия. Последнее, что Эда почувствовала — как Серкан осторожно чмокнул её в затылок и, засыпая, выдохнул: — Почему с тобой так хорошо…