Часть 16. Как в старые добрые

      Я рвался к Шину, чувствовал, как от желания его достигнуть под обтягивающим костюмом вновь начинали с болью расти мышцы, но если для того, чтобы коснуться его, поверить, что он реален, мне нужно опять порвать в себе что-нибудь, то я это сделаю! Харуки попытался схватить меня за плечо, но я одним взмахом руки оттолкнул его к стене. Петер стремился к моей шее, я все время ощущал его холодную руку то на плече, то на правой руке, один раз он мазнул по щеке.       Шин смотрел первый миг с удивлением незнающего человека. Верно, я, наверное, сильно изменился. Может, в голове он перебирал всех знакомых из своего далекого прошлого. На секунду я испугался, что он и вовсе ничего не помнит: это неудивительно, если знать, что здесь делают с людьми. Но вдруг в его глазах мелькнул испуг и узнавание. Вспомнил!       Ровно в тот момент, когда я отвязался от Харуки и Петера, а также парочки охранников, добравшихся до нас раньше остальных, Шиничиро обернулся на своего ментора. Я не видел, что произошло, мне была видна лишь его спина. Ментор переглянулся с военным, последний кивнул. После чего с Шина второй ментор снял «намордник».       Резко повернувшись ко мне, Шин крикнул чуть хриплым голосом:       — Стой! Сядь на место!       То, что произошло после этого удивило меня и напугало. Странное раболепие и признание слабости проснулось во мне, униженный еще до этого Импульс заскулил здесь и отступил. По телу пробежала мелкая дрожь, ощущение было такое, словно я увидел перед собой льва. Я замер и тут же сел на стул, с которого сорвался, увидев брата. Но это было не все. Все присутствующие сделали то же самое. Интереснее всего было с парнем, который сидел по левую руку от меня, потому что он встал со стула и тут же вновь сел на него.       Я в изумлении смотрел на сидящих на полу и стульях людей. Лишь Петер недовольно скрипел зубами и смотрел на меня, стоя между мной и Шином.       На брата вновь надели «намордник». Он повернулся к ментору и военному, поклонился им, прося прощение, а потом быстро пальцами стал показывать знаки, неужели он выучил язык жестов? Последний его жест понял даже я, он о чем-то просил или молил.       Военный повернулся ко мне, вгляделся в номер на моем костюме, поморщился, увидев небрежность в расстегнутой запонке, и заговорил:       — Испытуемый М.С.215.2018, ваше поведение недопустимо! В этот раз наказания не последует, но при дальнейших поступках, в число которых входит и срыв процедуры совещания, вы понесете наказание. Испытуемый Ш.С.101.2003. заслуживает нашего доверия, все же он верен нам уже около четырнадцати лет, поэтому в этот раз мы выполним его просьбу. Если это собрание пройдет спокойно и продуктивно, то вы сможете поговорить друг с другом некоторое время.       Я послушно кивнул. Все собрание я смотрел лишь на Шина, который то рассматривал дрожащие руки, то рассеяно смотрел на говорящих менторов и военного, насколько я понял, тот был полковником. Я ничего не слушал, только вскидывал голову, когда звучало мое имя или имя Шина. Наверное, с трудом я понял, что у брата и у того парня слева со способностями все относительно стабильно. Ну а я… а я был неуклюжим ребенком, которому сказали лепить горшок, а он слепил ведро: тоже емкость, но не то, чего от меня хотят. Петер, злой после новости о смерти испытуемого и после моего самовольства не делал ни малейшей попытки выставить мои преимущества, хотя это было в его интересах. Зато Харуки так резко бросался цифрами и динамикой моего прогресса, что мысленно полковник уже сидел в клетке, прутья которой составляли единички, семерки, шестерки и другие закорючки.       Наконец, собрание завершилось. Харуки и Петер взяли меня за руки, последний еще и положил руку на шею. Его злость я ощущал в неконтролируемой силе, потому что я тут же чуть не рухнул в сон, настолько сильно он направил свою способность. Шин, видимо, чувствуя, что я боюсь упустить его из вида, подошел ко мне близко. Его менторы свободно переговаривались вдали от него, видимо, он и правда заслуживал доверие.       Меня вывели. Я забывал смотреть под ноги, все время оборачиваясь на идущего рядом брата. Он такой взрослый, и посеревший, и худой. Глаза у нас с ним никогда не блестели, но сейчас мне вообще казалось, что он не думает обо мне.       Нас завели в помещение, стены которого пестрели линиями, буквами и редкими рисунками. Харуки остался стоять у стены, Петер же пошел к менторам испытуемого, который сегодня умер. Не понимаю я этого человека.       Вот мы стоим друг напротив друга, но из-за той холодности, с которой мы встретились, и из-за этого странного ощущения подчинения я теперь так робок, что не могу даже смело взглянуть на видимую половину лица.       Внезапно меня обняли и взъерошили волосы. Я едва не заплакал. Как раньше, он сделал это, как раньше. Ни Дракен, ни Баджи, ни дедушка не могли взъерошить мне волосы так, как он. Мне всегда казалось, что он хочет дыру протереть во мне. Я уткнулся лицом ему в плечо, от него не пахло сигаретами и бензином, как раньше.       Шин зачем-то потащил меня к стене, не давая оторваться от себя. Откуда-то у него в руках появился фломастер. На чистом участке стены он вывел: «Ревешь, как девчонка. Я все Баджи расскажу.»       — Баджи мертв, Шин, — странно это было говорить рядом с воскресшим братом, мне почему-то теперь казалось, что и друг детства может ожить.       Он похлопал меня по плечу, но как-то рассеяно, словно не мог поверить в это. Отведя меня от себя, он внимательно и требовательно посмотрел, он чего-то хотел, но писать, то ли боялся, то ли не терпелось. Я не знал, чего он хотел, разрыв во времени между нами был столь велик, что я уже не помнил, о чем мы тогда могли говорить. Рукой Шин показал что-то на уровне колена и снова требовательно посмотрел на меня. Ребенок? Я не понимал. Тогда он руками собрал мои короткие пока что волосы в два хвоста.       — Эмма? — Тихо, почти одними губами произнес я. Он кивнул. — Она выросла очень красивой, встречается с Дракеном. Она… думает, что мы с тобой оба мертвы. Шин, что с тобой произошло, почему ты носишь эту дрянь на лице? Шин, — я все же расплакался, поэтому прижал к глазам ладонь, — Шин, ты живой. Как?        Он покачал головой. Мне показалось, что он усмехнулся через силу, и слегка хлопнул по плечу меня. Он оглянулся на Харуки и кивнул ему. Неужели требует забрать меня. Я вновь не хотел уходить, но его взгляд стал жестче, поэтому пришлось покориться. Напоследок, прежде чем дверь закрылась, я обернулся на него. Шиничиро взмахнул рукой несколько раз, это были какие-то жесты. За дверью я спросил у Харуки, что они значат.       — Я не силен в этом, с этим испытуемым работал всего год, поэтому могу ошибаться. Но вроде он сказал цифры 5, 13, 4 и 16.