Часть 17. Второй вариант

      В моей комнате счастье постепенно отпустило меня, на его место пришли вопросы и сомнения. Я ждал Петера, он единственный, кто хоть что-то давал мне из информации. Хотя, учитывая, в каком расположении духа он ушел сегодня, я не уверен, что он будет в настроении мне что-то говорить. Я сидел вперившись в дверь и думал, как поставить диалог. Я никогда раньше не думал, как говорить. Даже на собраниях, где слова имели вес в своей цели, я отрывал их от сердца, я больше говорил с толпой эмоциями, духом, злостью или гордостью — им хватало, они шли за моим сердцем. Но у людей здесь нет сердец, в лучшем случае они любят лишь себя, поэтому я должен говорить с их разумом.       Петер в этот день не пришел, видимо, злился. А может, он получил выговор за мое своеволие? Тогда он и вовсе не придет теперь по своему желанию?       Я решил потребовать ответов во время испытания. В это время они наиболее заинтересованы во мне, поэтому, наверное, будут сговорчивее.       Меня уже не пристегивали, потому что это было глупо: я все равно разрывал путы, пользуясь Impetus, а если вызвать его не выходило, то сбежать я все равно не мог. Путы имели пользу раньше, когда у них не было Петера. В ожидании начала эксперимента я долго мялся и робел, не решался задать вопросы о брате, почему-то какое-то нехорошее предчувствие висело во мне. Но все же, когда шебуршание в бункере стало сходить на нет, я повернулся к Петеру и спросил:       — Как мой брат Шиничиро выжил? Почему он здесь? Что с его голосом? Можно мне видеться с ним? — наверное, не стоило все вываливать, но мне было страшно, что они отсекут мои слова и я не получу ничего.       Ученый помолчал. Он до сих пор выглядел остро, словно у него болела голова, я понял, что простой просьбой от него ничего не добиться. Петер переглянулся с Харуки, тот отрицательно качнул головой. Без лишних слов они продолжили подготовку к тесту.       Я вскочил, нет, я добьюсь от них. Уже добивался желаемого и сейчас смогу!       — Пока я не получу ответы, я не буду участвовать в ваших экспериментах! — боясь, что Петер просто вырубит меня, я отскочил к дальней стене и подозрительно смотрел на окружающих. Если понадобится, то я обращусь к Импульсу.       Петер подошел ко мне, но спокойно, я не видел в нем намерения силой сдержать меня. Над головой раздался голос Харуки:       — У тебя есть три варианта. Первый: если ты сейчас же не сядешь в это кресло и не начнешь выполнять указания, то мы убиваем Кена Рюгуджи. Нам от него нет никакой пользы, мы с трудом ради тебя уговорили вышестоящих ввести его в категорию сферы услуг для тебя. Второй: я прямо сейчас отключаю твое сердце удалено, — он помахал перед стеклом бункера какой-то сенсорной херней. — Жаль конечно, мы с Питером отдали слишком много и получим также много в наказание, но лучше уж отдать себя чему-нибудь более продуктивному. А и да, Кен Рюгуджи тоже умрет: он слишком много видел. Третий: Ты садишься на это кресло, мы проводим тест, ты послушно идешь в свой отсек, и так снова и снова.       Я замер. Могут ли они блефовать? Конечно вариант с Кен-чином вполне вероятен. Но меня они точно не убьют: сами же говорили, что я стоил им слишком больших денег. Я не могу прогнуться, так я потеряю всякий шанс на себя. С усмешкой я выдал:       — Второй вариант.       После моих слов раздалась тишина. Я уже чувствовал триумф, когда почувствовал, что грудная клетка словно вогнулась и за ней раздалась тишина. В панике я стал глотать воздух, плывущим и темнеющим взглядом зацепил, как ко мне подходит Петер, а Харуки продолжает размахивать пультом от моего сердца.       Я рухнул словно на секунду. В следующее мгновение я открыл глаза, но в комнате изменилось слишком многое. На моей шее крепко расположилась ладонь Петера, он настолько сильно давил на меня своей способностью, что я не мог оторвать даже голову от пола, сил еле хватало на то, чтобы держать глаза открытыми и понимать происходящее. Харуки тоже был вне бункера. Он стоял перед Дракеном! Друга скрутили, ему не давали даже поднять головы.       Заметив мое пробуждение, Харуки кивнул телохранителям. Один из них выхватил ствол и выстрелил в Дракена. Прямо в затылок. Я вздрогнул. Нет, это спектакль. Просто спектакль, они хотят меня припугнуть. Сейчас они унесут его, а потом когда-нибудь я случайно встречу его, как недавно Шина. Дракен не может умереть, он уже пережил огнестрельное. Это же Дракен. Его ждет Эмма, он не умрет. Так много красного, когда они успели подготовить так много красного цвета?       За ноги, оставляя кровавый рваный шлейф, они потащили Дракена из испытательной среды. На пороге его голова подскочила. Петер приподнял меня, а потом и вовсе взял на руки. Откуда в нем столько сил?       — Ну-ну, — он чуть встряхнул меня и улыбнулся. — Ты же сам выбрал второй вариант, Freund, чего же ты плачешь? Пойми, М.С.215.2018, на кону стоит нечто большее, чем ты, чем твой брат, чем Кен Рюгуджи. От тебя зависят судьбы многих людей. Плакать можно, капризничать nicht, пора быть взрослым, как твой брат.       Я не знаю, снились ли мне его слова, слышал ли я его в реальности, но сквозь пелену ужаса и темноты. Теперь у меня нет поводов для смирения, теперь я могу убить любого из них.