Часть 20. Сказка о Хиросиме

      Нас собрали в большом конференц-зале. Он был слишком величественным для такой кучки людей, разместившейся в нем. Я чувствовал себя ничтожеством под высокими сводами, особенно когда погасили свет и зажегся проектор. Здесь были лишь менторы и участники «операции», все ее члены. Раз Шин расположился далеко от меня, рядом с Урамичи, а высших чином в аудитории не было, то способность, трактующая мне подчинение Спирали, не действовала.       Я намеренно сел около Такемичи. На экране было выгружено досье друга, ментор рассказывал нам о всех тонкостях способности — в том числе и модифицированной части. Я смотрел на экран, но сам набирался сил начать разговор с Ханагаки. Но он первым начал:       — Тебе тоже хочется стереть это место, память и всех людей здесь: жертв и палачей? — тихо, почти не открывая рта спросил он. Отчего-то мне почудилось, что я говорю с глубоким стариком, который на склоне лет говорит о том, что в жизни его радостей толком и не было.       — Я просто хочу уйти отсюда.       Про себя я еще добавил, что хочу воскресить Дракена, и как-то само встало желание прикончить брата. Это был не он, его суррогат. Если брат останется в живых, то я не смогу говорить об эре хулиганов, потому что лицо ее идеи стало слишком гадким и заплыло пропагандой.       Такемичи кивнул. Мы молчали. Мне было о многом страшно спрашивать, но один вопрос я не мог держать в себе:       — Мне сказали, что ты умер, что тебя как-то разорвало — это правда? А еще, они включали мне твои крики.       — Правда. Меня едва не разорвало. Половина сознания долго оставалась в прошлом, другая вернулась в настоящее. Я едва не умер не только из-за этого. Шин перед каждым прыжком в прошлое давал мне приказы: вернуться через десять минут или например прыгнуть на пять лет назад, или молчать в прошлом. Это было залогом того, что я не сбегу в прошлое и не изменю там ничего радикально. Но один раз я просто не совладал со своей способностью и меня разломало на два сознания. Часть, находящаяся в прошлом, затаилась рядом с моей личностью того периода, а вернувшаяся испытывала дикие мучения от того, что должна была уничтожить себя из-за нарушения приказа Шина, но не могла, — он ухмыльнулся. — Теперь все хорошо. Я теперь могу переносить в прошлое тело целиком, не только сознание. Да и тогда, этот твой ментор помог, Петер, вроде.       Я кивнул. На экране появилось досье Шина с его гордым лицом в левом верхнем углу. Противно.       — Ты знаешь, что за операция предстоит?       Я помотал головой. Я хотел предложить Такемичи сбежать отсюда вдвоем, но язык даже не захотел поворачиваться — приказ брата расценивал это как неподчинение Спирали. Друг спросил меня о том, что я пережил в этих стенах. Я начал рассказывать про операции, разрывы, модификации, про то, как я один раз еще до того, как мне заменили сердце, чуть не умер. Медленно я подбирался к моменту, где я стал причиной смерти Дракена. Я тихо и сбивчиво начинал оправдываться, еще не сказав, за что. Такемичи слушал внимательно, как вдруг жестом попросил помолчать. Я посмотрел на него и проследовал за его взглядом. На экране были написаны этапы и ресурсы операции.       Вот она великая и благая цель Спирали. Действительно благая, но если бы я мог, если бы приказ брата не сдерживал меня, то я тут же вскочил и воспротивился ему. Я перевел взгляд на Такемичи, он уже смотрел на меня. В его глазах я читал знание и понимание, что все риски этой операции до конца оценены не были. Он понимал это, как человек, столько раз путешествовавший, как человек, видевший, как от малейшей переменной будущее меняется в худшую сторону. Однако и он не смел ответить противлением.       Собрание окончилось. Менторы повели нас в свои комнаты. Харуки ушел как только выполнил это. В последнее время он работал еще больше, но настроение его от этого только выигрывало.       Петер остался со мной. Я смотрел на него и мысленно молил, чтобы он попросил меня выразить свое мнение по поводу операции.       — Ну, теперь ты понимаешь, что все твои старания и страдания были не напрасны? — он восторженно покачивался на носках и рассматривал записки Шина на стене. — Спираль сделает нашу страну счастливее, лишит ее ран!       — Вы понимаете, что от малейших изменений иногда во время прыжков Ханагаки погибали десятки людей? Вы не думаете, что от ваших приказов может развязаться война, или человечество вообще будет уничтожено?!       Петер сощурился и посмотрел на меня. В его взгляде читалась обида человека, мнение которого отказались разделять. В два шага он сократил расстояние между нами и тяжело положил мне ладонь на плечо.       — Давай я расскажу тебе одну историю. «Жила-была девушка. Она работала и жила в пригороде вместе со своим мужем, который каждый день уходил в город на работу. Девушка днем воспитывала кроху дочь, работала в огородике и готовила ужин для уставшего мужа. Они были счастливы в своем маленьком мире. Но однажды большой мир постучался в их дверь. Муж был в городе, когда кухоньку озарила вспышка тысячи солнц. Когда зрение вернулось девушке, она схватила дочь на руки и вышла на улицу. Над городом поднимался огонь, смешанный с пеплом и воем тысячи голосов. Девушка испугалась за мужа и бросилась с ребенком в город пешком. Но на полпути их остановили спасатели и почти силой отвели сначала во временное убежище, а потом вывезли за территорию Хиросимы.       Отчаявшаяся женщина не верила, что ее муж мертв и всеми силами пыталась первое время вернуться в опаленный город. Но однажды осознание того, что ее любимый остался безликой черной тенью настигло ее и эхом тех ревущих голосов над родиной она разрыдалась.       Ее дочь росла. Из маленькой красавицы она превратилась в прекрасную девушку. Мать начала думать над тем, как выдать дитя замуж. Она сваталась то в одну семью, то в другую. Предлагала в качестве приданного все, что имела, но везде получала отказ. Долго не могли мать с дочерью понять причины этого, пока злая соседка не закричала о том, что на них американская порча, что не надобно их семьям поломанных детей.       Мать и дочь попытались переехать в другой город, но и там, стоило семьям узнать о том, что невестка из Хиросимы, как ее тут же прогоняли с порога.       Девушка очень хотела себе счастья и решилась завоевать себе мужа обманом. Вступив с одним добрым и трудолюбивым мужчиной в преступную связь, она родила от него дочь. Хорошенькая маленькая девочка была встречена отцом с счастьем, была решена даже свадьба. Но внезапно отец заметил в сощуренном глазе ребенка два зрачка. Ребенок стал проклятым, и отец выгнал мать с дитем на улицу, посылая им вслед большие проклятия.       Выросла и эта девочка. На одной половине лица она всегда носила прядь волос, чтобы глаз ее был скрыт. Попыталась несчастная мать выдать замуж и этого ребенка, но все считали девушку проклятой. Легенда о девушке с глазом демона медленно расползалась по стране. Охваченная стыдом и горем бедная бросилась прочь из страны. Долго длилось ее мытарство, пока не остановилась она в Германии.       Но и там не было ей счастья. Разгульная жизнь принесла ей дитя-альбиноса с черными глазами, как у всех ее предков. Дитя, которое забрала одна научная организация, когда выяснила, что он потомок Хиросимы. Дитя, которое с детства слышало плач всех матерей в голосе своей. Дитя, которое могло прожить обычную жизнь в большом семейном счастливом кругу.»       Петер отошел от меня и напряженно улыбнулся мне, стиснув зубы.       — Хорошая сказка, правда?