Глава 3: Гамма

Двадцать три года тому назад...

1993 ГОД

Лучи солнышка прорубаются в забитый телепузами автобус, я сжимаю руки и потираю ладошки, выезжаем на высокой скорости из города, в место где мне предстоит ещё два славных годика мыть полы и ходить в марше. Я глянул направо, мой сосед - черношерстный телепузик, что подпер голову рукой и ели как, держал свои слипающиеся глаза, я толкнул его в плечо, он оглянул на меня и я спросил: — Как тебя звать? — Ф-фин...? А ты? — Майлз, меня зовут Майлз. Смотрю нынче не в моде следить за сонным режимом. — Да ну его... Долбанный нервяк. — От армии то? Вроде у нас добровольно. — Не хочу деда и отца подвести, вот и всё. — Оу! Семья это круто. — А у тебя какая причина? — Лень учиться. Он посмеялся, закрывая лицо рукой и мотая головой: — Не шутишь? — Не-а. — Вообще ни капли? — Ага. — Серьёзно? Настолько лень, что решил два годика в армии отлежаться? — Бегать я умею лучше, чем учиться в колледже. — Это мы ещё посмотрим. — Ты говоришь... Нервничаешь из-за оценки деда? А у вас типа потомственные вояки? — Ага, отец мочил азиатов, дед во Франции шнырял, а прапрапрадед за конфедератов жизнь отдал. — Ну ты и стихоплёт... Получается потомственный военный? Интересно... За рабов или за демократию воевать будешь? Он усмехнулся: — За то чтобы ты заткнулся... — Да ладно тебе! Я просто пытаюсь не помереть со скуки. Автобус остановился, мы вышли каждый со своими манатками, небо уже покрылось алой пеленой, но солнце всё ещё смело заявляло о себе. Нас словно барашков согнали в кучу и пред нами выступил вояка с таким перекошенным лицом, что казалось, будто съел весь ментол на этой планете в одну харю: — Выгружайте все свои дряхлые вещички! Отныне вам скрывать нечего! Все поставили сумки на стол и я вместе с ними как в едином механизме, солдатик дёргал, рылся в сумках рывками и отсеев все не нужное, кивнул пришедшему новому вояке, но теперь у него уже на предплечье, красовался погон с тремя стрелками вверх и сложив руки позади, он огласил: — Я сержант Митчелл, командир вашего отделения и отныне вы мои на целых два года! Я советую быть вам шёлковыми, ибо в случаи провала вам потребуется ОЧЕНЬ много очков милосердия дабы закрыть гештальт предо мной! Нас как скот загнали в скрипящий грузовик и довезли до следующей части. А далее... Бюрократия... О Остав на столбе распятый! Какой ужас... Медосмотр, настройка выплат, получение формы и жетонов и наконец... Рота, я прошёл внутрь и пал на кровать, что приняла меня в свои объятья, отправляя прямиком в сонное царство... До первого: — Подъём! Мы все вскочили и заправив кровати, встали по стойке смирно. Собрали в колонну и вывели на улицу, там же марш под солнцем, что кажись выжгло на хер мне сечатку глаза, берцы трут, а раскаленный асфальт только подливает маслеца в огонь. Мы добежали до полосы препятствий и я забрался на возвышенность, прыжок и... Дерево прописало мне мощный хук в челюсть, я как подбитый орёл пикировал вниз, где кричал на взрыд, мышцы в внутри руки были кажись порванны как пару ниточек. Подняли, кинули в медпункт и сказали: "Жди." Рука уже не ноет, но подвинув, я тут же стиснул зубки и передумал. В комнату зашла она... Высокая, фиолетовая, плоскогрудая телепузиха в военной форме. У меня расширились глаза при виде такой картины, она же хмыкнула и тронулась до руки, от чего я выдавил: "Ай..." Она зыркнула на меня, нахмурив брови, на что я прошипел: — В смысле Ничего. Хах. Она помотала головой и дёрнула руку вперед, от такого поворота я даже не крикнул, нет... Я ахнул и промычал, подвигав рукой, уже без такой острой боли. Я глянул на неё и сказал: — С-спасибо... Я не знал что здесь такие... Молодые женщины, работают. А вы до отбоя ничем не... — М-да... Над флиртом тебе стоит поработать, пока только влажные сны и не более. Она ушла под биение моего сердца, кажись пару: "Туков" было пропущено, а как только дверца медпункта хлопнула, я остался в одиночестве, пялясь на белый потолок, я прикрыл глаза. При открытии на меня уже с ухмылкой пялил Митчелл: — Славно спалось? — Сэр, я... Рука всё ещё... Он дёрнул её, казалось мне придется полежать здесь ещё столько же, но я не издал не звука, на что сержант нахмурился: — Были бы щас времена Вьетнама, я бы тебя так отделал, что заболела бы не только рука, но и вся левая половина тела... ВОН! Я встал и пулей вылетел в коридор, а за ним и в казарму, там же каждому из нас выдали по винтовке и Митчелл вывел нас на стрельбище, там же я отстрелялся лучше каждого сосунка здесь, но в награду получил лишь косой взгляд, идиот, кажись думает, что я понтуюсь. Со стрельбища на обед, а с обеда в казарму, я поглядел на Финна, он уже смыкал глаза и я перебил его сладкое желание: — Здесь... Тяжелее чем я думал. Он проворчал, открывая глаза: — Майлз, раз так тяжело... Почему-бы тебе... — Нет, тебе не стоит спать сейчас, а то после отбоя спать не сможешь. — Да плевать, я устал и уже домой хочу. — Воу так быстро! Ладно... Твоему дедку стоит... Финн словно кобра вцепился мне форму и прорычал: — Ни слова про моего деда... Воу... Ладно, не стоит его злить... Я выставил мизинчик с ухмылкой, он отпустил меня и вздохнул, скрепляя мир своим. Когда он сел, я продолжил: — Нас ждут славные два годика здесь, начинать с конфликтов глупо... — Да ну, хоть апокалипсис будет, буду готов за свою родню, головы рубить. — Как там говорил мужик из фильма: "Спринт"... Нет ничего важнее семьи? — В точку! — Славно... — Да особенно на фоне того, что половина здесь это такие же ленивые хрены как ты, что приехали сюда штаны просиживать. — Да тебе-то откуда знать? Авось мне тут понравится и я сержантом стану. — Ага, дай Бог, что-б никак Митчелл. — Хуже! — Жёстче! — Беспощаднее! Мы посмеялись, нам выдали телефоны, уже вечер... Хм, так быстро. Я глянул на экран и вздохнул, Финн заметил это, спрашивая: — Неужто позвонить некому? — Да... Наверное есть. Я полистал до третьего номера и остановился, отводя взгляд, Финн же продолжил: — Даже родня? Папа, мама? — У меня нет не папы, ни мамы... У меня отец и мать. — Жёстко... — Да ну, переживу, хоть я и одинок, зато не навязываю себя в тупые кампании себе во вред, лишь-бы не чувствовать депрессуху. — Ко мне уже навязался. — Хэй! А ты вообще-то и не против! — Ну ладно... Подумаешь. — Оно того стоило, а то два года здесь так ещё и в одиночестве, полный голяк. — Ага, тяжкий труд сближает люд, верно? — Наверное, я то как знаешь, не ценитель тяжкого труда. — Ну-ну... Полюбишь, а если не полюбишь, заставят полюбить. — Любовь зла и никак иначе. — В яблочко. — Что-ж, сия времяпрепровождения обещает быть, чудесным, по крайней мере я на это надеюсь и буду надеяться. — Тоже самое.