Часть 10

— Наконец-то, — выдохнула я облегчённо, пока корабль приближался к Ватер 7. Срок нашего путешествия наконец-то подошёл к концу и я, полная сил после такого великолепного отдыха, уже не могла дождаться окончания поездки. Качка надоела жутко и хоть морской болезни у тела не было, объяснить это мозгу было весьма трудновато. Казалось, что частенько подташнивало, но меня ни разу не вырвало, что уже невероятное облегчение. В прошлый раз такого не было. Скорее всего потому что тогда я в спешке бежала и не было времени на такие незначительные мелочи. Эйс на руках с интересом смотрел на круглый остров, держа в руках своего резинового кабана без хвоста. Я тоже с большим ожиданием ждала, когда же мы наконец-то уже причалим и спустимся вниз. Сумки собраны. Вещи готовы, я готова, Эйс готов, уже просто хочется спуститься. Когда мне было семнадцать лет я всегда мечтала о своём доме. Но тогда я ещё жила с родителями и была в своём мире; этот новый мир своим назвать было трудно до сих пор, потому что я просто в него не вписывалась и была словно занозой в пальце. Здесь у меня своего дома не было, поэтому на остров я смотрела с огромной надеждой, желая купить себе здесь какую-нибудь квартиру. Потому что здесь были квартиры! Квартиры! Когда причалил корабль, я в спешке практически первой спустилась вниз, крепко держа на своих руках Эйса. Тот просился вниз, но отпустить его не представлялось возможности — народу просто тьма тьмущая, они его затопчут и не заметят. Ребёнок начинал ныть, но я только шикнула от нетерпения и возбуждения. Тот притих. Первым делом сразу же поспешила искать себе гостиницу. Людей на остров вышло не так уж и много, потому что, насколько я узнала, здесь ещё не был построен поезд на воде и он был не так популярен. А Аква Лагуна только мешала. Меня, впрочем, такое волновало мало, я была больше занята тем фактом, что тут было несколько этажей. Очевидно, что чем дальше от берега, тем более обеспечены люди. Я, благодаря своему писательству, хорошо вписывалась в средний класс. Не бедная и не богатая, просто нормальный заработок. Деньги заплатить за номер на ближайшую неделю у меня имелись, а так как мы с Эйсом прибыли утром, то я пошла искать кафешку. В кафе я раньше никогда не ела, если не считать редкие походы класса и пару кинотеатров с семьёй. Но насмотревшись всяких блоггеров, а также испытав себя на прочность, стало ясно, что готовить я не буду. Я не хочу стоять возле плиты. До сих пор помню ту ужасную возню и стресс, когда настолько погружена в круговерть после побега, что к вечеру сознание теряешь от усталости. Жизнь на корабле только подтвердила, что на кухню в следующий раз я войду только после того, как стану бедной. А пока у меня есть деньги, я буду питаться в кафешках и самих гостиницах. Эйс продолжал вертеться и всё изучать. Невольно поднималось раздражение, потому что я хотела спокойно поесть и сразу же взяться за дела, как делала это на корабле, но спустя секунду оно ушло. Эйс просто привык много играть и беситься в игровой комнате, да и обстановка новая. Но мне всё равно хотелось как можно скорее уже остаться одной. За два месяца путешествия я была с Эйсом только по утрам и перед сном два часа. Всё остальное время он проводил в игровой комнате, где я изредка могла только сидеть рядом, чтобы ребёнок уж совсем лица моего не забыл. Но игровая, несмотря на то, что детей было мало, оказалась большой и каждый день с ним играли те, кто хотел играть — нянечки, что получали удовольствие от игры с детьми. Я этим качеством не обладала совершенно, так что обычно вообще забывала, что у меня есть ребёнок. Четыре раза я забыла его забрать. К счастью, они, как более ответственные взрослые, чем я, просто отвели его ко мне в каюту. Я каждый раз извинялась. Но факт есть факт. Эйсу был срочно нужен детский сад. Меня уже мало волновало, рано ли его отдавать или нет, ему было два года и я за два месяца на корабле чётко поняла, что сидеть и играть с ним больше не буду. Он требовал от меня слишком много внимания, потому что ходил и бегал, а ещё орал и пытался говорить, если его что-то не устраивало, а не устраивало его всё. Особенно когда я занята своими делами. А не быть не занятой я не могла, так как зарабатывала деньги. Первым делом я поела в кафе у гостиницы — здесь оказалось, что номер отдельно от еды и надо будет за порции платить (логично и более прибыльно для них, конечно, но меня не обрадовало). Эйсу вручила ложку и он ковырялся в тарелке. От нетерпения я едва сдерживалась, чтобы не подгонять его есть быстрее и не мазаться кашей целиком. Хотелось как можно скорее заняться делами. Было трудно усидеть на месте, особенно после такого длительного ожидания — практически всё время в Алабасте я только и думала о том, что «вот приеду туда и займусь этим». А теперь оказалось, что ребёнок за моим темпом просто не может успеть и тормозит. Когда Эйс наконец-то поел (кормить его самостоятельно я отказалась. Пусть ест сам) пришлось подняться наверх и начать раскладывать вещи, переодеть его. А потом мы наконец-то смогли направиться гулять по городу. Как бы мне не хотелось поскорее начать оформлять документы, первым делом необходимо разведать обстановку. Но город мне невероятно нравился — здесь были нормальные и привычные многоэтажки, кафешки, рынки и магазины, что напоминали торговые центры. Людей мало, потому что сейчас это проблемный остров без шанса на вторую жизнь, но я знала будущее и пользовалась этим. Здесь ещё будет новый вдох и куча всего нового, главное только начать. Здесь были детские площадки. Здесь были детские сады. Здесь были больницы, школы, здесь были учебные заведения для студентов (я так и не поняла, что это. Техникум, колледж, Академия, университет — мне было без разницы, так как вряд ли Эйс вообще станет получать высшее образование, серьёзно). Да, было мало людей. Да, атмосфера была позитивной только в моей голове, потому что город сейчас чах. Здесь не было туристов, не было посетителей, тут даже плотники были так себе — совершенно не то, что в каноне. Но! Десять лет — и ситуация изменится! Этот остров должен расцвести. Конечно, я могу торопиться и ошибаться, но чёрт с ним. Здесь по соседству ещё один остров, могу снова переехать в случае крайней нужды. Целый день я изучала остров и задавала небольшие вопросы таким же женщинам с детьми, как и у меня. Они кивали, говоря, что Аква Лагуна пока что единственная проблема для острова, потому что именно она становится причиной многочисленных разрушений и проблем. А так жить хорошо, всё есть, только люди уезжают. — Эйс, я влюбилась в этот остров, — сказала я мальчику за нашим ужином. Ещё не темнело, но я оббегала практически весь остров, из-за чего сильно болели ноги. Да и руки тянуло от его веса, мальчика ведь приходилось на себе нести. — Боже, завтра я сразу пойду в администрацию, прямо с утра. Нужно как можно скорее сделать документы, а потом мы с тобой здесь заживём. Отправлю тебя в детский сад, чтобы ты мог вдоволь резвиться, а сама буду работать у себя в квартире. Это рай, Эйс. Меня было не остановить, хотя и присутствовало понимание, что это как-то нездорово. Но было всё равно. Уже следующим утром я отправилась в администрацию, чтобы меня по документам из Алабасты зарегистрировали в городе. Предоставила адрес проживания, банковский счёт (мало ли что из Алабасты придёт). Заявление на жительство пока подавать было рано (для этого нужно было прожить здесь как минимум три года), однако я смогла собрать все справки. Пока не исчез энтузиазм, я отправилась к врачу. В Алабастре я один раз была в больнице, чтобы получить документ о рождении ребёнка, но с прививками там не очень. Здесь же медицина была более развита, хотя на меня и смотрели косо, что я ребёнка на уколы веду. Эйс орал прямо в кабинете, не желая получать уколы в задницу, но мне было всё равно. Будучи из современного мира, я тщательно осознавала важность всех манту и прививок, а потому ребёнок будет привит, чтобы однажды не помереть в семилетнем возрасте от какой-то лёгкой заразы. Я и себе тоже сделала, внезапно вспомнив, что тело-то не моё и хрен знает когда в последний раз правильно обследовалось. На третий день все дела были неожиданно сделаны. Я стала нервничать, оставшись наедине с ребёнком, а потом повела его на улицу, чтобы поиграл на площадке. Но Эйс смотрел и тянулся ко мне, не привыкший играться один. Его то Токума-сан побалует, то няни на корабле. Я слепила пару пасочек, но нам было скучно. — Идём смотреть город, — в конечном итоге сказала я через час, когда он стал капризничать от ничего не деланья. Мы снова поели в разных кафешках, а потом поднялись на самый вверх острова, насколько то было возможно. — Чёрт, этот вид просто прекрасен! — сказала я, с восторгом осматривая город. Люди вокруг были не такими радужными — они хмурились, переживали свои проблемы, но мне было как-то всё равно. На четвёртый день я отправилась в издательство, которое здесь было и представила две книги, которые написала. У меня начинало откровенно хромать зрение, поэтому коллекция Гарри Поттера точно станет моим последним переписыванием по памяти. Нужно было отдать Эйса в детский сад как можно скорее (деньги из-за кафешек утекали как вода из пальцев, хотя запас на всякий случай у меня и был), а потом найти или придумать себе новую работу. Если люди отсюда уезжают, значит и работы должно быть много. Контракт с издательством был подписан на пятый день, а также под псевдонимом из Алабастры вскоре и здесь начнутся выпускаться мои, но не мои книги. На шестой день я снова пришла в больницу и проверила манту. Эйсу сделали все справки о здоровье и дали допуск до детского сада. Седьмой день был выходным. Я радостно выдохнула, что сделала все дела за одну неделю, раз уж мне просто невероятно повезло приехать именно к началу рабочей недели. Но теперь был Эйс. Ребёнок орал, что хочет играть. Я была просто без понятия, чем и как его занять, купила несколько новых игрушек и когда уже садилась за стол работать, он снова начинал требовать моего внимания. Пришлось отложить работу и сесть рядом, но я тупо не понимала, чего он от меня хочет. Медленно росло раздражение. Я напоминала себе, что вскоре он уже пойдёт в сад и всё будет нормально, но это не мешало мне хмурится, потому что это действительно бесило. Ребёнок орал, хотел чего-то непонятного, а у меня устали ноги и спина, после такой-то беготни. Да ещё и ночью он просыпался, не добавляя радости. Он тыкал, куда-то меня тянул по нашему номеру, начиная долбиться в дверь. Но ноги свои мне было жальче, поэтому, когда он стал её сносить с петель, я в конечном итоге поставила его в угол, ударив рукой по заднице. — Мы отдыхаем, — терпеливо сказала я ему, потирая голову. От шума и раздражения та разболелась. Эйс не стоял в углу, выходил и продолжал орать, расплакавшись. Я снова дала ему по заднице — не сильно, но чтобы он понял, что поступает плохо, капризничая, — и поставила в угол. Лёжа на кровати и смотря в потолок я понимала уже в который раз, что дети это просто не моё. Эйс в угле ревел, икая, но успокаивать его не хотелось, потому что сам виноват. Ему же сказали, что сегодня сидим здесь! И я правда пыталась с ним играть, терпела целый час! Я не виновата, что не умею! Но и Эйс не виноват, что я не умею! Но он виноват, что плохо себя ведёт! Вот и пусть стоит ноет! — Мам! ам… ма… Мам… — икал тот в углу, ноя. Его лицо раскраснелось, как и глаза, но слёз не было. «Да не дай боже», — устало подумала я, прикрывая глаза. Он сделал ко мне пару шагов, выходя. Делая вид, что не замечаю этого, я позволила ему подойти ко мне, но он только схватил мою руку, снова начиная звать и тянуть меня в сторону двери. Я опять поставила его в угол, после чего прикрыла уставшие глаза. Хорошего настроения, что сопровождало меня всю неделю, словно вообще не было.

***

В понедельник я счастливо отправила его в сад, куда сдала, увы, только до обеда. Что делать с ним после обеда ещё предстояло придумать, особенно после испорченного выходного, но я стала больше занята тем фактом, что теперь надо начать зарабатывать. Писательство — это хорошо, конечно. Но телу было за сорок. Честно говоря, сбилась со счёта, ведь это не мой реальный возраст. Но оно было хоть и сильным, крепким, ловким… уже не таким молодым, как я себя чувствовала. Это был прискорбный факт и я совершенно ничего не могла с этим поделать. Зрение портилось и потому нужна была другая работа. На неделе я видела много приглашений на работу, в том числе и в городской газете. Но они были для поиска уборщиков, каких-то помощников. Там платили меньше, чем мне бы хотелось, потому что практически в полтора раза я получала больше за писательство. «Так, что можно перенести сюда из двадцать первого века?» — подумала я у себя в отеле, когда газеты были полностью рассмотрены. Именно там и писали объявления о поиске. Блоггер и рекламодатель, а также репетиторство и уроки для обучения какому-то мастерству вещей для продажи в интернете. Перечисленное было самым популярным из ютуба, так что я села поразмыслить, что вообще могу и умею делать. У меня нет таланта для стендапа, я уж точно не блоггер, а потому рекламировать что-то не могу. Да и не умею. Инвестиционный рынок был точно закрыт. Но при этом я могла бы что-то продавать из поделок ручной работы. Торты? Но я не хочу всё время готовить! И тогда меня буквально осенило. Я же могу делать украшения из бисера! В этом нет ничего запредельно сложного, главное только хорошо отработать умения. А в интернете я довольно часто смотрела видео-ролики, так что примерно помню некоторые украшения. Да, я не умею это делать, да и на глаза не очень полезно, но это пока вариант получше писательства, а учиться никогда не бывает поздно! Мне всего двадцать-сорок, у меня вся жизнь впереди! Не собираясь откладывать дело, в тот же момент собралась на поиски бисера и всего необходимого для него. Предстояло много работы и я уже заранее потирала руки, в мечтах представляя, как открою свой собственный магазин. Сначала, конечно, нужно научиться и найти покупателей, но ведь и книгу я не сразу написала! Тут просто терпение и, как самое главное, не сдаваться.

***

У меня было прекрасное настроение. Я смогла найти хороший бисер (помню, как какие-то девушки жаловались на брак и сама хорошо проверила его перед покупкой), леску и тонкие иглы, в каком-то закоулке купила и мороженное для настроения. Было тепло, так что моё платье развевалось на ветру. Мне казалось, что я во сне, не иначе. Всё это в какой-то мере напоминало мне несбыточную мечту — у меня есть деньги, свобода, никакой учёбы или материнства, что в последних два года было особо актуальным. Последнее временно, конечно, потому что Эйса надо будет из детского сада забрать, но сейчас-то я была свободна! Я сидела на лавочке в маленьком парке. Он был небольшим и вообще-то практически единственным на весь остров, потому что он по большей части был отстроен домами и многоэтажками. Но он был и это было главным. Меня радовало всё, словно я была под какой-то наркотой. Серьёзно, Ватер 7 казался мне самым настоящим раем — здесь в парке даже не было собак! Я ненавидела собак от всего сердца! У меня никогда не было с ними каких-либо несчастных случаев и раньше у моих родителей даже была собака на даче, да и у бабушки тоже была, правда размерами поменьше. Собак я также совершенно не боялась — оно мне как и обычное животное, просто размеры у него покрупнее. Но чёрт, как же я ненавидела всех этих собак, когда выходила погулять в парк и там вечно кто-то на тебя будет лаять. Потому что собачники никогда своих собак далеко не водили, гуляли с ними там же, где и все остальные люди. А то что эти собаки ссут и срут на рядом стоящие деревья внимание кроме меня, кажется, никто не обращает. В этом парке было запрещено гулять с собаками. Нет, в моём городе тоже был такой знак, что выгул запрещён, но его совершенно никто не соблюдал. Здесь? Здесь был знак в начале и конце парка и ни единой собаки поблизости. Больше собак я ненавидела только беспомощность и детей. Первое всё же больше, чем второе, а дети занимали третье место. Как же хорошо, что Эйс сейчас моя единственная проблема. — Отдыхаете? — внезапно услышала я голос сбоку и мигом развернулась, чуть не уронив стаканчик со сладостью. Это были два парня с синими волосами. Один темнее, второй светлее. Взрослые, им было лет двадцать и шестнадцать соответственно. Они были одеты в простую одежду, какую здесь носили работники кораблестроения. Я пододвинулась, чтобы дать им места — лавок в парке было маловато, но и людей на острове тоже было не очень много. А кто был, хотели уехать. — Агась, — довольно ответила я, ничуть не противясь компании. — Меня зовут Ичиго. Неделю назад приехала на остров, так что осматриваю город и ищу работу. Ну, обычная история, — смутилась я под конец от их любопытных взглядов. Болтать мне было не с кем — последний удавшийся собеседник это Токума-сан, но общих интересов с мужчиной у меня совершенно не было, кроме детей. А детей я не люблю. Разговоры о них только утомляли меня. — Ну, я бы так не сказал, — усмехнулся парень помоложе. Его голубые волосы были светлее. — Обычно с острова только уезжают. — Ну и зря, — искренне сказала я, отводя взгляд куда-то в дерево. Отчего-то я смутилась. Немудрено — мужским вниманием я никогда не обладала, к тому же единственным моим… мужчиной в этой жизни был Эйс. Но, серьёзно? Эйс был маленьким ребёнком, который говорил пока ограниченное число слов. — Он прекрасен, — сказала я свои мысли, а потом, не удержавшись, снова повернулась к парням, — у меня до сих пор сердце замирает, когда я поднимаюсь на самый вверх — там открывается такой великолепный вид! Я взмахнула руками, но весьма неудачно. В правой у меня было мороженое, а на локте левой сумки с покупками. К счастью, никаких аварий не случилось, но я мысленно поумерила свой пыл. Они улыбались на мой энтузиазм. Это была странная, какая-то патриотическая улыбка, на которую я не знала, как реагировать. — Ой, я такая невоспитанная, — внезапно очнулась я, — даже не узнала, как вас зовут. — Я Су-упер Френки, — усмехнулся парень. Я моргнула, но потом кивнула, уже догадавшись об имени второго человека. Тот более спокойно представился: — Айсберг, — голос у него оказался вполне приятным. — Приятно познакомиться, — в спешке сказала я, на мгновенье поклонившись, хотя здесь так было не принято. Но странные японские привычки то и дело вылезали словно из неоткуда, так что… — Расскажите же поскорее, какие ещё здесь есть интересные места! — поторопила я их. Парни усмехнулись. Айсберг как-то отошёл на второй план, а в разговор вступил Фрэнки, рассказывая историю города и его достопримечательности. Его речь по большей части касалась истории основания того или иного музея (коих здесь было только два), Академии (здесь было две Академии, один высший университет и куча заведений типа техникумов), а также кафешки, где можно было вкусно и дешёво покушать. На последнее я обратила гораздо больше внимания, чем хотела бы признать. Самым примечательным был, конечно же, колокол часов. Его можно было услышать откуда угодно и звенел он с самого верха каждый час, оповещая о времени. Увы, но историю о колоколе я дослушать не успела — он как раз прозвенел, прерывая на мгновение мою с Френки беседу. Я даже огорчилась, потому что это был сигнал для меня идти дальше по делам. Надо отнести сумки в гостиницу, а потом забрать Эйса и где-то угробить с ним время до самого сна. Увы, но оставлять его на целый день в саду я смогу только через две недели, потому что за это время он должен привыкнуть быть в садике. Глупо, на мой взгляд. Полдня мне не хватало, а время с ребёнком тянулось неимоверно долго. Парни, заметив мой расстроенный взгляд, остановились. Я встала, поправляя платье и с сожалением начиная прощаться: — Как жаль, что мне надо идти, — искренне сказала я. — Увы, дела не ждут, но было приятно познакомиться. — Мне тоже, красавица, — подмигнул Фрэнки. Я кивнула Айсбергу, который улыбнулся мне со спокойной улыбкой. — До скорого! — махнула я рукой, выходя из парка и направляясь к детскому саду.

***

Пока Эйс был занят в садике, а сама я немного поумерила свой пыл, пришло время начать работу и очередного переезда. В свободное время я смогла найти себе съемную квартиру, которая была раза в два удобнее и почти в столько же раз дешевле гостиницы. Вещи я перенесла туда сама и быстро, ведь их было не так уж и много, после чего с большим энтузиазмом принялась за плетение из бисера. Первая попытка вышла даже лучше, чем я ожидала, но потом я поняла, что мне надо придумать что-то для закрытия изделия. Пришлось найти мастера, заказать, тренироваться. Потому я стала думать над тем, как же я буду их продавать. Шла третья неделя моего здесь пребывания и деньги так-то заканчивались. К сожалению плюсов не добавлял и тот факт, что здесь продажи шли не очень хорошо — остров был беден и мои украшения, даже если они хороши и новы, были не на пике моды. Я даже понятия не имела, что здесь модно, а что нет. В мир я не вписывалась совершенно. Этот факт пришлось принять мне ещё в Алабасте, потому что всё было другим. Другие праздники, другой менталитет, обычаи, законы, порядки. Всё здесь было другим, непривычным. Я даже боялась говорить на русском вслух, потому что знать ещё какой-либо язык, кроме общего, было строго настрого запрещено. Наказание? Расстрел. Это даже не шутка — дозорный тебя просто пристрелит, как скотину, если ты знаешь то, что знать тебе не положено. Поэтому я молчала, не противясь. Но в мир совершенно не вписывалась. Я делала поклоны, потому что здесь были японские приставки, иногда несвязно и неправильно произносила английские слова. У меня словно что-то поехало в мозгах, потому что я иногда смотрела на Эйса и думала, как сдам его в приют. Да. У меня текла крыша. Было до сих пор страшно, что кто-то из дозорных постучится в мою дверь. Я была зарегистрирована под именем Куросаки Ичиго, а Эйс был Куросаки Эйсом, моим сыном по всем документам. Но в его крови было ДНК Короля пиратов, в чёртовом Ист Блю были документы о связи моего нового тела с этим Гол Д. Роджером. Надо было их сжечь окончательно на заднем дворе, а не закапывать под колодцем, но теперь не было совершенно никакой возможности исправлять те глупые ошибки, которые привели бы власть ко мне на порог. Здесь было страшно, опасно. Сердце то и дело стучало слишком быстро от стресса и мои короткие волосы с правой стороны, где их так беспощадно с корнями вырвал Эйс, так и не выросли. Тело не набирало вес, а потому пронизывал холод. Жара портила здоровье окончательно, я сажала зрение сначала своим писательством, а теперь бисером. Я была в дерьме, если говорить откровенно. Мне всего двадцать. Телу — за сорок. Я потеряла свой мир, свою жизнь, постарела и стала матерью. Да. У меня сейчас была квартира, новый остров и новая жизнь. А ещё у меня был Эйс. Если бы я могла вернуться обратно, чтобы сдавать это чёртово ЕГЭ, я бы немедленно вернулась обратно в своё полноватое тело. Мне хорошо на этом острове. Здесь действительно хорошо. Но как бы я хотела вернуться обратно, кто бы знал. Снова увидеть папу, который всегда вечно на работе. Впервые за чёрт знает сколько лет обнять маму и сказать, что дети неблагодарны (потому что я внезапно оказалась неблагодарной, всегда считая, что родители мне мало дают; а теперь Эйс, который точно будет провалом, ибо я его не любила. А что ребёнку до всего остального, когда его просто не любят?). Одноклассники, с которыми не общалась из-за стеснительности, но которые были привычными идиотами. Учителя, с которыми только на уроках и видишься. Чёрт подери, мне хотелось пойти на эти уроки — я была готова снова увидеть свою химичку-динозавра, которой, по ощущениям, было лет за двести, если не больше. Глаза заслезились, когда я шмыгнула носом. Болела голова, а пальцы нервно мяли изделие из бисера — простой браслет голубого цвета, потому что раньше он был один из моих любимым цветов. — Как же мне хреново, — сказала я шёпотом. Горло болело. Истерики пока не было, но она была близка. Звенел колокол. Пора было забирать Эйса из садика. Но сил встать и пойти за ним совершенно не было. Я вытерла глаза и ушла в ванну, чтобы привести себя в порядок.

***

Браслеты из бисера продавались плохо, если не сказать ничего другого. Я понимала, что они красивые, сделаны тоже качественно. Но денег украшения не приносили, потому что ручной труд оплачивался весьма неблагодарно. Опять же, остров был беден. Мои изделия будут покупаться тогда, когда здесь туристы будут, а местные итак счёты сводят с деньгами. Пришлось отложить эту идею и снова заняться писательством. Писалась вторая часть Гарри Поттера, а первая только-только ехала на пароходе в Алабастру посылкой, как и письмо моей подруге Мишель. Книги в Ватер-7 продавались хорошо (после подписания контракта я продвигала своё дело и под моим псевдонимом они покупались, но весьма вяло), но денег приносили меньше, чем в Алабастре. К счастью, я уже заранее договорилась с агентствами в той стране — пришлю по почте свою писанину, они опубликуют и отправят деньги на мой счёт в местном банке. После я смогу снять их здесь, хоть и с большой задержкой. На Гарри Поттера я вообще возлагала большую надежду, потому что надеялась на большую прибыль. Но на бедном острове это многого мне не принесло, из Алабастры пока не было ответа. Но, опять же, менталитет. Здесь всё по большей части было пронизано пиратством, а местные законы на пользу не шли: бедность и её веяния были не только в Ватер-7, но и вообще везде, судя по газетам. Книги могли приносить мне прибыль и весьма хорошую, но рассчитывать на тот факт, что я получу много и смогу не работать хотя бы пару лет? Неа. Они не так интересны, как всё местное — дьявольские фрукты, сокровища. С большой опаской я обдумывала написать про капитана Джека Воробья, но… пираты были запрещены в литературных произведениях. Книги бы не только не выпустили, но и меня бы убили. Здесь мало распространены штрафы. Расстрел по местным меркам более действенное наказание. И оно, чёрт его дери, работало. Однако возвращаясь к вопросу о моей работе — а вопрос стоял весьма остро — я разрывалась между тем, чтобы продолжать писать и портить себе зрение, либо существенно проредить свой бюджет, устраиваясь на официальную работу. Проредить в том смысле, что деньги-то я получать буду, но меньше, чем если бы писала дальше. Зато для здоровья полезнее. Я довольно часто забывала, что телу уже за сорок. Это чувствовалось слабо, но оно было — быстрее уставали ноги и руки, вечерами болела голова. Левая рука реагировала на погоду, так что логично предположить, что раннее она была сломана (сама я ни разу своих костей не ломала). У меня пока не было проблем с сердцем, но я предположила, что лет через пять этот вопрос придётся поднять. А может даже раньше — иногда оно кололо во время стресса, но я всё это игнорировала. Телу было за сорок. Да, внутри мне всего двадцать, но телу в два раза больше. Когда тебе двадцать — то это самый расцвет сил. Сорок — это как раз то время, когда силы медленно уходят. Не у всех, конечно, а у тех, кто за здоровьем не следил все эти сорок лет. Но мне не повезло. Новое тело было тонким и худым, сильнее моего, но слабее многих здешних. Именно худоба доставляла знатные неудобства, потому что она была нездоровой. А ещё я родила два года назад. Сорок лет как-то поздновато для такого дела. В депрессивные вечера, пока Эйс спал, я прекрасно понимала, что более тридцати лет не проживу. Тело доживёт максимум до семидесяти, а потом я умру. Всего пятьдесят лет, получается. В любом случае, работа. Газета была мною снова несколько раз пересмотрена и перечитана, когда я нашла объявление о работниках в кафе. Это показалось мне самым разумным и мирным вариантом, вполне неплохим и удобным. Единственный недостаток — время, потому что работали они до десяти часов, а в девять мне уже надо было забирать Эйса домой, но я рассчитывала договориться, мол, одинокая мама и воспитываю ребёнка одна. Но мне отказали. После этого я решила попробовать себя секретаршей — они искали работницу, а математика мне всегда нравилась. Да и бабушка говорила, что я весьма хороша, а она тоже в своё время работала и секретаршей, и бухгалтером. Но образования у меня не было. Дальше дело начинало идти вниз — платить за квартиру мне было чем, но уже приходилось стоять у плиты и готовить, а не как мне хотелось, ходить по кафешкам. Я не могла устроиться на хорошую работу, потому что у меня не было образования и я не могла получить это образование, потому что на него нужны были деньги. Нужно было срочно найти работу, но в конечном итоге опять наступили выходные и я их тупо просрала из-за того, что сидела с ребёнком — мне некуда было его отдать и приходилось целыми днями с ним гулять, потому что в квартире ему было скучно, начинались слёзы и истерика. А от истерики и его громкости у меня болела голова и ещё сильнее портилось настроение. С неким раздражением я иногда начинала вспоминать Алабастру — там легко получилось заработать деньги, а здесь у меня пока был затык. В понедельник, как только Эйс снова ушёл в садик я мысленно радовалась, что это уже на целый день, а не на полдня. В квартире была идеальная тишина и спокойствие, так что я легко села за дела, которые не терпели отлагательств. Если ждать деньги из Алабастры, то они придут минимум через два месяца. Месяц будут везти книгу туда, потом мне на банк придёт автоматическое зачисление аванса, но потом ещё с месяц эти заверенные бумаги будут идти сюда, чтобы банк из Ватер 7 знал, что я могу их снять. Увы, но электронного счёта никакого не было, заверялось всё исключительно бумажками, так что… два месяца. То есть уже месяц. Я ведь здесь уже четвёртую неделю. Удивительно, как быстро же время пролетело. Но, возвращаясь к моей проблеме, денег так много у меня не имелось — я заплатила кучу взносов за документы здесь, за детский садик тоже немало плачу, за медицинские услуги, за гостиницу (обдираловка!). Да, я могла бы заплатить за следующий месяц, чтобы жить в квартире, но встаёт проблема с питанием. Я не могу одновременно готовить и работать. Тут пока с уборкой закончишь уже два часа потратить, а ведь всего две комнаты — моя, да Эйсова. Причём моя была гостинной. — А у меня ещё и пенсии не будет, — разочарованно простонала я. Ведь что такое пенсия? Это то, что автоматически компания перечисляет с твоей зарплаты. А у меня личность новая, тут уже двадцать лет стажа потеряно, если не больше. Сколько ещё я смогу работать, лет десять? Двадцать? И где я вообще должна найти эту работу? Полностью разочарованная я оделась и вышла на улицу. Кто знает, может ещё какая идея клюнет в голову и найду что-нибудь. Придумаю, точнее. Ноги привычно повели меня в парк. Долго ходить я не могла и прошедший месяц только доказал мне этот факт. Я могла выглядеть молодо, но я уставала быстрее физически, чем морально. Мозг ещё не понимал, что ноги дальше не могут идти, потому что через два шага начнут отваливаться. Ну, раньше у меня таких больших прогулок и не было. В парке на лавочке я неожиданно заметила двух синеголовых — канонных персонажей, что встретила всего дней пять назад. Подходить к ним не хотелось, потому что это было немного стыдно. Тогда у меня настроение было хорошим и явно создавалось впечатление сумасшедшей, но сейчас я была немного расстроена и слишком уставшая. Впрочем, выбора у меня не было — меня заметил Фрэнки, будто бы почувствовав взгляд. Он махнул мне рукой, вставая со своего места и я мигом улыбнулась, потому что у него-то уж точно настроение было хорошим. — Привет, Фрэнки, — поздоровалась я, когда подошла поближе. — Айсберг-сан, — кивнула я. Фрэнки был обычным шестнадцатилетним парнем и в отличие от аниме у него были короткие шорты, а не плавки. Яркие голубые волосы, ясный взгляд и немного нагловатая ухмылка, он был практически на том же психологическом возрасте, что и я. Это заставило что-то тёмное в моей душе завидовать ему, потому что он был обычным парнем и жил так, как он хотел, занимался тем, чем хотел. Я? Я была обязана заботиться об Эйсе, большая часть моей жизни крутилась теперь вокруг нежеланного ребёнка, от которого не было возможности отделаться. Потому что он стал моей ответственностью. Да, я решила его воспитать, но я до сих пор не хотела этого делать и противилась всем своим существом. Айсберг казался мне мужчиной. Телом я была старше его в два раза, но морально? Лет на десять он был ответственнее меня, более зрелым. Это было сложно описать, но он был взрослым человеком. А я не была взрослой. Я была обычным подростком, который не успел повзрослеть и застрял без единого выхода. А теперь плыла по течению, изредка барахтаясь. Да, я нашла себе квартиру и живу на том острове, на котором хотела. Но ещё больше я бы хотела оказаться рядом со своими родителями, сдать экзамены и нормально, постепенно войти во взрослую жизнь. Найти любимого человека, который любил бы меня в ответ, а не воспитывать чужого — а родным для меня Эйс не стал даже за два года! — ребёнка в одиночку. Покупать себе милые вещички, баловать себе и научиться любить себя. Я не умела даже любить себя. Я просто не могла себя полюбить и это не менялось с телом, потому что я не любила себя изнутри — вся завистливая, безразличная. Вечно хочу чего-то, чего я даже не понимаю. Очень надеюсь, что моя улыбка была нормальной. Впрочем, это явно было бесполезно, так как Фрэнки хватило только одного взгляда, чтобы нахмуриться и спросить: — Что-то случилось? Я вздохнула, не зная, как реагировать на тот факт, что они заметили. Взгляд Айсберга заострился немного сильнее раньше, чем у Фрэнки, просто он явно не посчитал по какой-то причине приличным спрашивать. Или просто не знал, как спросить, не обидев. Или просто его друг успел раньше. Я присела напротив них, положив руки на стол, как и в прошлый раз. Подумала, хочу ли говорить им о своих проблемах, но в конечном итоге решила честно рассказать: — Вроде всё в порядке, просто мысли глупые, — пожала плечами. — Работу сейчас ищу, поэтому очень переживаю. У меня никакого образования, так что куда-то в приличное место брать не хотят. Ну, справедливости ради, я бы на их месте тоже себя не взяла, — на последнее пожала плечами, закатив глаза. В этом мире я совершенно ничерта не умела. Вообще. Ничего. Поэтому у меня не было вообще никакой злости, ведь, в самом деле, кто хочет нанимать какую-то неумёху с ребёнком? Да ещё и хилую до кучи. Но если у меня не было злости, то это вовсе не значит, что у меня не было других чувств. Меня просто переполняло очень сильное расстройство, что чем-то напоминало депрессию: мне было грустно, причём постоянно, не хотелось совершенно ничего делать, опускались руки. Я не видела смысла дальше двигаться, потому что ради себя я не пыталась ничего и никогда делать. Идти искать работу? Зачем? Чтобы получить деньги? А потом, что ещё хуже: «Можно сдать Эйса в приют на соседнем острове и вернуться сюда уже без него. Денег на меня одну нужно не так много, как раз обычная уборщица». Потому что… я не видела в этом мире своего будущего. Да, я могла хотеть купить себе здесь квартиру, ждала, пока вырастет ребёнок, может быть имела влажные и девичьи фантазии о каком-нибудь эфемерном мужчине. Но я совершенно ни к чему не стремилось и это… морально убивало похуже Эйса. А Эйс, как ребёнок, был на третьем уровне моих ненавистных жизненных… эм, частей? После беспомощности и собак. — А чем ты раньше занималась? — спросил Айсберг спокойно. Я пожала плечами: — Писательство, — а потом неожиданно для себя немного смутилась под их взглядами. — Ну, это не то чтобы очень популярно, но вполне хорошо продавалось. Вот только в Ватер-7 ситуация немного другая, так что теперь нужно что-то новое найти. Взгляд у Фрэнки был совершенно непонимающим: — Разве не проще найти другой остров? Менять целую профессию — это как от части себя отказаться. Я нахмурилась, после чего вступила в диалог. — Ну, во-первых, — с жаром начала я, — Уже около трёх лет я только и делала, что мечтала попасть сюда и начать здесь жить. Я накопила очень много денег, купила билет на торговое судно, сделала все справки и документы и наконец-то я здесь, в Ватер-7! — под конец даже приободрилась я от всего вышеперечисленного. — Во-вторых, писательство всё равно рано или поздно пришлось бы бросить. У меня очень сильно страдает зрение, да и писала я так себе. Писательство вышло мне боком уже через полгода — переписывать уже созданные шедевры было неимоверно скучно и заунывно, а сделать что-то от себя я так и не смогла решиться. Потому что это заняло бы слишком много времени и существовал риск, что оно не окупится. И как тогда мне жить, на какие деньги? Парни переглянулись, но кивнули. — Лучше расскажите о себе немного, — решила перевести я тему, чтобы отвлечься от того уныния, из которого всё никак не могла выбраться. — А то всё только обо мне да обо мне. Фрэнки рассказал о них двоих разом — работают парни сейчас в строительном доке, учатся мастерству. Иногда помогают своему учителю с большим проектом, но тот пока под секретом (ага, море-поезд, знаем). В свободное время иногда гуляют по городу, но чаще всё же заняты именно в мастерской, где то и дело что-то случается: то инструменты пропали, то чёртеж начертил кто-то криворукий, то детали вовремя не могут прислать, то ещё что-то. Было… интересно и даже как-то полегчало на душе, но разве что совсем немного. Впрочем, для настроения и топлива на дальнейшие поиски работы мне вполне хватило и этого, так что когда парням стало пора идти, я попрощалась с ними и снова задумалась о том, что же делать и где искать работу. Нет, понятное дело, что в газетах. Но хотелось бы быть более уверенной, что меня точно возьмут, а не тыкаться на шестой отказ подряд. Ведь у меня ребёнок. Ведь даже документа о среднем — школьном, то есть — образовании нет. Мысли были вялыми. — Школьное образование, — медленно произнесла я вслух, задумавшись. Идея озарила совершенно внезапно. — Я ведь могу сдать школьные экзамены? Я проучилась практически до самого конца — всего полгода до ЕГЭ! Конечно, в голове у меня ещё тогда мало что отложилось, а спустя два с половиной года ещё хуже стало, но хотя бы что-то должно быть! Итак, решено. Надо сдать школьные экзамены местного разлива.