ГЛАВА 4. Вынужденное взаимодействие

— Я идиот! — Оглушительный крик обрушился на овраг, словно сошедшая лавина звука. Дракон, безмятежно отрывавший сочное мясо от только что пойманной, еще пахнувшей озером рыбины, вздрогнул всем своим исполинским телом. Серебряная чешуя рыбы, зажатой в клыкастой пасти, блеснула и чуть не выскользнула, когда зверь резко подался вперед. Глаза, до этого момента сфокусированные на трапезе, метнулись к источнику шума, вспыхнув от злости из глубины его горла вырвался низкий, вибрирующий рык – предупреждение, обещание боли и явное недовольство по поводу прерванного обеда. — Да, прости Беззубик... — Пальцы привычно легли на переносицу, пытаясь отогнать пульсирующую боль, что засела где-то между глаз. Не усталость это была уже, а какая-то глубокая, въевшаяся в кости измотанность. Забрезживший рассвет казался насмешкой – его тусклый, серый свет лишь подчеркивал бессонную ночь, что клубилась за веками, не давая покоя. Присев на шершавый валун, Иккинг обреченно запустил пятерню в свои растрепанные волосы, пытаясь распутать не только спутанные пряди, но и тугой клубок мыслей, что застрял в голове. Горький выдох сорвался с губ. —«Почему? Почему, черт возьми, всегда все идет наперекосяк?» – мысль эта, изъеденная и привычная, снова впилась в разум. —«Это что, личная шутка самого Локи?» Глубокий, медленный вдох, попытка собрать себя по частям. Взгляд снова скользнул к дракону, который, абсолютно безмятежный, уже доел свою трапезу, не оставив от рыбы и следа. Пропасть между ними была уже не пропастью вражды, а чем-то более тонким, но не менее глубоким – пропастью недоверия. Дракон не смотрел на него как на угрозу, но и как на равного – тоже нет. Его огромные, сияющие глаза хранили лишь отблеск первобытной, почти детской заинтересованности, наивного любопытства к странному, двуногому существу, что так упорно крутилось рядом. Это было не доверие, не привязанность, а лишь осторожное изучение – шаг вперед, который мог обернуться двумя шагами назад в любой момент. — Она не должна знать о тебе. — Слова произносились приглушенным шепотом, почти неразличимым даже для него самого, словно каждая буква могла выдать его. —«Та девица... она может скоро прийти...» — Нависла угроза, звонкая, как натянутая тетива. Надо встретить ее первым, перехватить, пока она не нашла его... не нашла Беззубика. Ведь тогда все кончено. Тогда его тщательно выстроенный карточный домик рухнет, и она, без сомнения, выдаст его. Его взгляд опустился на ладонь – недавнее напоминание о ночной суматохе, украшенное глубоким, хоть и аккуратно перевязанным порезом. Кровь, к счастью, уже не сочилась сквозь тугую повязку, но тонкий, металлический аромат все еще витал в воздухе. И Беззубик, чуткий к запаху чужой, человеческой крови, держался на почтительном расстоянии, его огромные ноздри чуть подрагивали, но не позволяли ему приблизиться. В этой вынужденной дистанции была своя мрачная польза. Иккинг был рад этому. Ему отчаянно требовалось пространство, чтобы собрать разрозненные мысли, разложить по полочкам стремительно меняющиеся события и, наконец, принять решение. Что делать с этой викнгшей? Этот вопрос тяжелым камнем лежал на сердце. Убить? Нет. Ни за что. Само это слово вызвало волну отвращения, заставив его с отвращением нахмуриться. Он был не таким. И никогда не будет. Эта граница была для него священной, непреодолимой. Значит... втереться в доверие. Это был единственный путь, единственный шанс выжить, не запятнав себя еще больше. Он сжал кулаки, чувствуя, как порез на ладони слабо ноет. Той ночью, в населённой деревне, он был частично прав, когда твердил, что искал отца. Но сквозь наслоения лжи пробивалась лишь частичная правда. Это не было простой разведкой. Это было спланированное, рискованное проникновение в чужое, враждебное поселение. Попытка найти не кровного родителя, а нечто гораздо более важное для него тогда – дракона. И теперь эта тайная миссия обернулась запутанным клубком, из которого он пока не видел выхода. Чуть в стороне, раздалось глубокое, вибрирующее урчание – низкий рокот, который, казалось, не просто звучал, а сотрясал воздух, проходя по нервам Иккинга как успокаивающая волна. Беззубик, до этого пристально, с нечитаемым, но внимательным взглядом, наблюдал за всем происходящим уже добрых пять минут, если не больше, его огромные глаза следили за каждым жестом Иккинга, за каждым колебанием его настроения. Услышав этот вопросительный звук, Иккинг медленно, будто с усилием, повернул голову к своему новому знакомому. Усталость не стерлась с его лица, но на губах, сквозь всю тяжесть раздумий и страха, промелькнула едва заметная, слабая улыбка. Это была не улыбка радости, а скорее утомленное признание, тихий ответ на молчаливый вопрос дракона, благодарность за его присутствие. — Я тут кое-что заметил. — Иккинг чуть выглянул смотря на хвост ночной фурии. — У тебя нет правого плавника. Поэтому и улететь не можешь... — Скрипнув ботинками по мелким камням, он медленно поднялся. Его шаг был задумчив и осторожен, он обогнул могучее тело дракона, двигаясь так, будто не хотел нарушать его покой. Взгляд его уперся в хвост – мощный, гибкий, с глянцевой чернотой чешуи, нарушенной лишь отсутствием плавника. Беззубик, почувствовав его пристальный взгляд, невозмутимо, но с явной долей любопытства, плавно поднял свой массивный хвост. Он не просто двинул им – он словно представил его для осмотра, сам склонив голову и одним глазом, полным искреннего интереса, уставившись на собственное окончание, словно тоже пытаясь понять, что же в нем такого примечательного, что привлекло внимание всадника. — Можно? — Подняв взгляд на Беззубика, Иккинг выразил вопрос, что повис в воздухе между ними. Медленно, с осторожностью, он протянул руку к могучему хвосту, словно проверяя границы дозволенного, ожидая любой реакции. Рептилия, словно обдумывая предложение, чуть прищурил зеленые глаза и медленно отвернулл голову, демонстрируя некое отстраненное безразличие. Это был жест не отказа, а скорее тонкого теста, или, возможно, негласного разрешения. Главное – хвост остался на месте, не дернулся, не ушел. Иккинг уловил этот нюанс, и легкое облегчение пробежало по его лицу – молчаливое разрешение было получено. Его пальцы, до этого замершие в воздухе, теперь осторожно, почти благоговейно опустились на поверхность чешуи. Он не просто касался – он изучал: гладкие, прохладные пластины, мощные мышцы, чувствующиеся под кожей, и, конечно, тщательно осматривал место оторванного плавника. — Тебе нужна замена. — задумчиво протянул всадник. — Я не смогу его сделать. — расстроенно проговорил Иккинг и отошел от хвоста. Беззубик обернулся и с какой-то отстранённостью посмотрел на парня. — О ну не смотри на меня так... Что я сделаю!? — С глухим стоном, что едва сорвался с губ, Иккинг распахнул руки ввысь, словно пытаясь ухватить ответы из пустого воздуха, или же просто сдаваясь невидимому противнику. В этом жесте было все – и полное недоумение перед запутанностью ситуации, и глубокая, пронзительная грусть от безысходности. Беззубик, словно разделяя его отчаяние, но не зная, что сделать, понурил голову. Его могучая фигура медленно развернулась, и каждый шаг дракона, отдававшийся глухим эхом по камням, уносил его прочь, оставляя всадника одного посреди наступающего рассвета, наедине со своей горечью. Иккинг до боли прикусил губу, опустив взгляд на свои ботинки, на грязные камни, на все, что угодно, лишь бы не смотреть вслед удаляющейся рептилии не видеть пустоты, которую тот оставлял. Но... Внезапно, словно молния пронзила его сознание, он вскинул голову. В потухших было глазах вспыхнул новый огонек. Не раздумывая, он бросился бежать, стремительно сокращая расстояние до дракона. Его окрик или, быть может, просто стремительное появление, заставили Беззубика резко остановиться на полпути. Огромная рептилия, поражённый неожиданным порывом всадника, с удивленным кряканьем замер, а затем, поднялся на задние лапы, его могучий силуэт вздыбился против лучей солнца, выражая полное недоумение. — Есть мысль. Но для этого я хочу с тобой подружиться! — выпалил Иккинг и дракон повернул голову в бок внимательно его слушая. — Хорошо, но это тебе может не понравится. — тут же пролепетал парень. Беззубик прищурился чувствуя неладное. — Доверься мне. — он протянул ладонь к морде дракона ждя чужого шага — я не подведу. Ночная Фурия, громадная и напряженная, словно высеченная из ночного камня, застыла на задних лапах, словно огромный вопросительный знак. Его пронзительные, зеленые глаза метались между протянутой, открытой ладонью Иккинга – жестом, полным мольбы и надежды – и самим всадником, пытаясь прочесть в его лице что-то большее, чем просто усталость. В этом взгляде было не просто недоверие, а глубокая, инстинктивная подозрительность, свойственная хищнику, чье спокойствие было нарушено. И тут же, с той поразительной остротой зрения, что позволяла ему видеть в кромешной тьме, зоркий глаз дракона опустился на другую ладонь Иккинга, ту, что была обмотана белой повязкой. Беззубик не просто заметил ее – он выхватил ее из всего окружения, мгновенно связав с едва уловимым, но чужим запахом крови, что еще витал в воздухе. Негромкое, глубокое фырканье вырвалось из его ноздрей, и он медленно, почти неощутимо, кивнул массивной головой в сторону перевязанной руки. — Что? — он тут же посмотрел на руку —Неет... — Иккинг нахмурился, только не опять! Дракон скептично уставился на него — Какой ты недоверчивый. — парень надулся , а после закатил глаза и потянулся к поясу доставая свой найденный нож. — Такими темпами обескровленым останусь. Дракон загоготал, едва сдерживая весёлый смешок, который рокотом перекатывался в его могучих недрах. Его глаза мерцали игривым огнём. Однако, несмотря на этот насмешливый звук, дракон терпеливо ждал. Развязав только начинающий заживать порез он быстрым движением вновь его надрезал пуская кровь. Иккинг больно зашипел хмуро смотря на дракона. — Несносная рептилия... — Тяжелый выдох испустил Иккинг, смешавшись с легкой ухмылкой. Таков обряд, без этого он не сможет довериться... не по-настоящему. Он уже чувствовал, как жжет свежий, специально сделанный для ритуала порез на его собственной, уже истекающей кровью ладони, которую он протянул дракону. Беззубик не сводил пристального взгляда с алой, блестящей жидкости, что выступила на протянутой человеческой ладони. Он не просто видел кровь – он читал ее, понимая смысл жертвы, готовность всадника переступить через невидимую черту. Медленный, глубокий морг, полный древнего, сакрального одобрения, стал ответом. Затем, без малейшего колебания, дракон опустил массивную голову, и из темной глубины его пасти послышался едва слышный щелчок – он прикусил собственный, жилистый язык. Тонкая струйка алой, густой крови тут же проступила, смешиваясь со слюной, неся в себе жар и силу драконьей жизни. Разверзнув пасть, словно пещеру, где играют тени, Беззубик наклонил голову, и тяжелые, теплые капли одна за другой упали прямо на открытую ладонь Иккинга. Смешавшись с его собственной, человеческой кровью, они образовали вибрирующую, живую печать. Иккинг крепко сжал ладонь в кулак. — Теперь оставайся тут и жди меня. — Иккинг собрался уходить. — Если что прячься, никому не попадайся на глаза! Последнее что слышал дракон перед чужим уходом короткое — Я вернусь! Туго натянув кожаную маску, так, чтобы она плотнее прилегала к лицу, скрывая тревогу в глазах, он на бегу, почти на инстинктах, перематывал свежую повязку на своей ладони. Главное – чтобы она пришла. Девушка. Дыхание вырывалось из легких прерывистыми клубами пара в утреннем воздухе, пока он не добежал до знакомого ориентира – того самого старого места, где впервые увидел ее силуэт на фоне сурового пейзажа. Остановившись, он, чуть запыхавшись, в несколько неловких движений запрыгнул на раскидистое дерево. Обожженная болью рука, перевязанная теперь уже наспех, отозвалась пронзительной вспышкой, заставив его поморщиться и чуть не сорваться с ветки. Движения были отрывистыми, менее грациозными, чем обычно, но цель была достигнута. Иккинг замер, слившись с густой листвой, словно еще одна тень среди ветвей. Он сидел на этой ветке, крепко вцепившись в кору неповрежденной рукой, ощущая, как медленно тянется время. Минуты складывались в часы. Солнце неумолимо ползло по небу, уже пересекая зенит. Время близилось к полудню, а ожидание становилось все более томительным, давящим грузом на и без того усталые плечи. Каждый шорох, каждое дуновение ветра заставляли его напрягаться, но вокруг была лишь тишина, нарушаемая лишь пением птиц и его собственным тяжелым дыханием. Ранним утром, едва первые лучи солнца коснулись верхушек гор, Астрид уже была в пути. Её шаги, решительные и быстрые, вели её прямиком к гигантской, высеченной из камня статуе – месту их вчерашней неожиданной встречи с незнакомцем. Миновав оживленную деревенскую площадь, где викинги, не теряя ни минуты, уже занимались своими привычными делами – кто- точил меч, кто чинил сеть – она опустила взгляд на землю. И вот оно. Небольшая, но чётко очерченная ямка, где ещё вчера торчал её верный топор, глубоко вонзившийся в грунт. Рядом с ней – высохшие, тёмно-багровые пятна крови, застывшие на земле, словно зловещие клейма. Неопровержимое доказательство вчерашнего рандеву, его опасности и её собственной решимости. Викингша нахмурилась, проведя перевязанной ладонью по холодной земле. Порез на её руке, скрытый под грубой тканью, всё ещё ныл и гудел, пульсирующей болью напоминая об остром ноже и загадочном чужаке, что появился из ниоткуда. Только она собралась встать, как внезапно вздрогнула. Тяжёлая, мозолистая рука опустилась ей на плечо, заставив сердце подпрыгнуть. Резко обернувшись, Астрид встретилась взглядом с Плевакой. Старый кузнец, близкий друг Стоика Обширного, стоял перед ней, его взгляд внимательно, с немым вопросом, всматривался в её лицо, пытаясь разгадать причину её утреннего беспокойства. — Плевака? Вождю что-то нужно? — холодно произнесла девушка отступив на пару шагов от мужчины. Плевака хохотнул и мотнул головой. — Нееет, просто ты просидела так минуты три и я забеспокоился, что будущая родственница Стоика — викинг на секунду обернулся — съела чего-то не того и ее замутило! Он рассмеялся в голос, а Астрид поджала губы. Ну конечно... Родственники... — Скажи почему он позволил этому браку быть? — тихо спросила девушка. Плевака на миг задумался уже заходя в свою кузню — Точно не знаю, но ты этому борадочу мила — схватив много металла он бросил его на раскаленые огни. — наверняка решил, что ты будешь достойной женой следующего вождя. Астрид крепко сжала зубы и метнула острый взгляд в спину одногому викингу. — И не смотря так на меня! — послышался голос, который уже в активную работал над мечами. — Больно надо... — фыркнула она. — Что с рукой? — промолвил он и Астрид сжала ладонь крепче. — Просто порезалась. — пролепетала она и вышла на улицу оставляя викинга одного. Свежий воздух ударил в легкие после тяжелого запаха металла в помещении. Подняв свой взор в небо девушка зажмурилась. Солнце слепило беспощадно, словно насмехаясь над её состоянием. Люди, снующие вокруг, казались ей раздражающими мельтешащими пятнами, каждый из которых преследовал лишь свои эгоистичные цели. Весь мир, казалось, сговорился против неё, окутанный какой-то невидимой, всеобъемлющей мерзостью. Никто, ни единая душа, не задумался о её чувствах, о её скрытых желаниях. Хочет ли она чего-то? Мечтает ли о чём-то, кроме этой нескончаемой борьбы? Злость, словно раскалённая лава, подступила к горлу. Желание метнуть в кого-нибудь оружие, выпустить пар, было почти невыносимым. Но что-то – какой-то внутренний тормоз, её собственная гордость, или, быть может, просто удивление от того, насколько сильно она контролирует себя – остановило её. Даже Стоик! Тот, на кого она равнялась, на кого так стремилась быть похожей, казался теперь лишь ещё одним звеном в этой цепи разочарований. Он, знавший её лучше всех, затягивал на её горле петлю, игнорируя её истинные желания. Её мечту – стать достойным воином, сражаться наравне с ним, почувствовать вкус настоящей битвы, а не эту изматывающую, бессмысленную подготовку. Глаза защипало от подступивших слёз. Быстро, почти инстинктивно, она провела по ним чистым рукавом, не желая, чтобы кто-то увидел её слабость. И тут, словно по иронии судьбы, раздались знакомые голоса. Те самые, которых она меньше всего хотела сейчас слышать. Её небольшая группа – те, с кем она делила изнурительные тренировки. Рыбьеног, с его бесконечными знаниями и неуклюжестью. Забияка и Задирака, вечные шутники, чьи выходки всегда граничили с дозволенным. И, упаси Один, Сморкала! Меньше всего ей хотелось видеть его, его вечную ухмылку и дурацкие шуточки. Она уже было двинулась прочь, пытаясь избежать нежелательной встречи, как вдруг перед ней, словно выросшие из под земли, возникли близнецы. Они смотрели на неё, как всегда, их взгляды были одновременно тупыми и наполненными какой-то странной, непонятной ей чудаковатостью. Они. Были просто глупыми шутниками, вечными клоунами, которых она презирала. И сейчас, в этот самый момент, они стояли на её пути, преграждая ей дорогу к спасительной тишине. — Эй Астрид! — воскликнула Забияка — Ты чего такая кислая? Будто понюхала навоз яка вперемешку с драконьим дерьмом— протянул Задирака и близнецы заразились смехом. — А мне все же кажется, что это какое то обострение! Оно превращает Астрид в неконтролируемую злобную фурию!— согласилась с ним его сестра. Задирка задумчиво уставился на уже закипающую девушку. — Клянусь Тором, еще одно слово и я вас... — зашипела Астрид сжимая кулаки так, что костяшки пальцев побледнели. Рука предательски заболела, но эта боль была такой отдалённой, что почти не ощущалась. — Эй красавица! —Голос Сморкалы ее прервал, она перевела на него испепеляющий взор. Рыбьеног тихо заойкал отходя подальше. — Неужели это стресс перед свадьбой? — он самодовольно улыбнулся — Ну ты так не кипятись, когда этот день настанет, обещаю... — он замолк когда почувствовал кончик топора, что был на него направлен. — Даже не надейся. И не смей мне давать обещаний! — Крик сорвался с её губ не просто звуком – это был выброс, неистовый, полный чистого бешенства, что разорвал воздух вокруг, как острый клинок. Это уже не был просто гнев, не было досады или разочарования. Это начало выходить из-под контроля. Тонкая грань, что отделяла её от первобытной, необузданной ярости, порвалась. Дело было уже не в простом запугивании, не в демонстрации силы, чтобы поставить на место очередного наглеца. Это была страшная, пронзительная ясность: сейчас, в этот самый момент, Астрид действительно желала ему смерти. Шок от осознания этой мысли кольнул её, заставив кровь застучать в висках. — Воу, воу! По осторожнее с этой штукой! — удивленно завопил викинг и получил удар в живот — Понял... Молчу! Сморкала внезапно задохнулся и, охваченный сильной болью, рухнул на колени, судорожно хватая воздух ртом. Этот удар пробил его крепость сильнее всех, что когда-либо он получал от неё. Обогнав всех, Астрид рванулась к колодцу, сердце бешено стучало в груди. Ледяная вода мгновенно заполнила ведро, и она, не теряя ни секунды, жадно стала её пить. Но внезапно, подавившись, она закашлялась, и хриплый звук вырвался из горла, разрывая тишину вокруг. — Астрид?... — раздался знакомый голос. Рыбьеног переминаясь с ноги на ногу стоял напротив неё. — Ты как? — Нормально — прохрипела Астрид и поднялась с земли. Холодная вода немного остудила ее пыл. — Ты уверена? — спросил крупный парень и она кивнула. Подняв свой взор на небо, которое уже подходило к полудню она обошла его. Пора было встретиться с чужаком. На миг она остановилась и бросила не оборачиваясь. — Если меня не будет до заката, бей тревогу. — Тревогу? Стой! Что ты имеешь ввиду!? — Но Астрид уже не было. Рыбьеног поджав губы опустил взгляд в пол. Лес принял её в свои объятия с таинственной, почти благоговейной тишиной. Густая завеса листвы, сплетённая из веток старых деревьев, пропускала лишь редкие, пробивающиеся лучи солнца, расцвечивая лесную подстилку пятнами света. Воздух был прохладен и напоен ароматами влажной земли, хвои и лесных цветов. Лишь изредка тишину разрывало мелодичное, тонкое пение какой-нибудь невидимой птицы, заставляя Астрид прислушаться, прежде чем звук снова растворялся в общем покое. Она шла неторопливо, каждый шаг был размерен и уверен, хотя сердце всё ещё билось чуть быстрее обычного. Секира, верная спутница, ощущалась тяжёлым, но успокаивающим грузом на спине, словно живое существо, дремлющее и ожидающее своего часа. Её отполированное лезвие, надёжно закреплённое, казалось, вибрировало в предвкушении, храня в себе готовность к действию. Она огляделась, и чувство глубокой, умиротворяющей изоляции накрыло её. Пройденное расстояние было значительным. Она поняла, что уже находится далеко от родной деревни, от её шума, от её правил и давящих ожиданий. Здесь, среди леса, она была одна, и эта мысль, вопреки всему, приносила не тревогу, а странное ощущение свободы. — Ты пришла. — Внезапно, тишину леса разорвал спокойный приглушённый голос, послышавшийся откуда-то сверху. Астрид мгновенно напряглась, рука сама собой метнулась к рукояти секиры, мышцы натянулись, как струны. Её взгляд, быстрый и острый, метнулся вверх, пытаясь угадать источник звука. В следующее мгновение, прямо перед ней, одним ловким движением спрыгнул тот самый чужак. Он приземлился легко, почти бесшумно, его тело тут же приняло оборонительную позу – пригнулся, немного сгорбился, готовясь к возможной атаке, его голова чуть повёрнута, а взгляд, полный осторожности и некой опасности, был прикован к Астрид. На его лице всё так же покоилась эта странная кожаная маска с узнаваемыми очертаниями, напоминающими морду дракона. Из-под неё виднелись лишь глаза – удивительно яркие, пронзительно зелёные, внимательно сканирующие её. Теперь, вблизи, Астрид могла рассмотреть его гораздо лучше. Он был выше её, хотя из-за этой сутулой позы казался примерно одного с ней роста. В отличие от привычных ей мощных, широкоплечих викингов, его телосложение было не мускулистым, а скорее подтянутым. Девушка посчитала это странным. Он выглядел как-то... легковесно, совсем не соответствовал образу могучего воина. —«Тощая палочка» , – пронеслось в её мыслях, с оттенком недоумения и даже презрения. Он совершенно не походил на того, кого она привыкла видеть среди своих соплеменников. — Да, но если сделаешь что-то подозрительное или не дай Тор я об этом подумаю... — она кивком указала на торчащую за спиной рукоять оружия — Убью. Иккинг напрягся, но кивнул. — Я говорил, что позволю себя убить если наврежу тебе или твоему племени. Я обещаний не нарушаю. Его перевязанная ладонь сжалась в кулак и только теперь Астрид обратила на нее внимание. — Как рука? — не взначай спросил парень — За свою переживай. — холодно процедила она. — Ты нашел своего отца? — вспомнила викингша цель прибывания незнакомца. Всадник мотнул головой — Тогда с чего ты вообще взял, что он здесь? — девушка в раздражении сложила руки перед собой. Глупая привычка. — Двадцать лет назад моя мать была женой одного из ваших викингов. — сказал Иккинг — Почему же "была"?— вскинула она светлую бровь в вопросе. Парень не надолго замолчал. —«Что с ним?» — пронеслась мысль в ее голове когда чужак, посмотрел куда-то в небо. Вздохнув он вновь перевел взгляд на нее. —«Не хотел я этим делиться... » — И все же продолжил говорить — Мою мать и меня утащил дракон. Глаза Астрид, до этого суженные в подозрительную щель, распахнулись в шоке, словно мир вокруг неё треснул, обнажая немыслимую правду. Сначала она хотела рассмеяться от бессмыслицы, ее уголки губ слегка дернулись в усмешке, но глядя в серьёзные глаза незнакомца она вовремя остановила себя. Он не врал. —«Как? Как, ради Одина, они тогда выжили!?» — беззвучный крик бился в её голове. Она на секунду прикрыла глаза пытаясь справиться с эмоциями. Дракон… он не убил их? Не разорвал, не сжёг? Неужели чудовище оставило им жизнь? Это было немыслимо, выходящее за рамки любого её понимания. Она резко опустила взгляд в землю, пытаясь силой воли погасить эту волну нестерпимого изумления. В её племени, в каждой деревне, которую она знала, погибали матери, защищающие своих детей, гибли дети, чьи крики тонули в грохоте крыльев и пламени. Их судьба была ясна и ужасна: быть разорванными в клочья, быть сожжёнными до пепла, быть съеденными без остатка. Но этот… этот человек... он выжил? И выжил после встречи с драконом? — И ты думаешь я поверю в это? — ее глаза в неверии уставились на него. — Торговцы и то истории правдоподобней рассказывают. Тебе бы поучиться у них! — Я не вру. Моя клятва на крови это доказывает — произнес серьезно незнакомец. — Что за чушь?!— воскликнула она — Клятва на крови? То что ты пустил себе кровь, не доказывает твою правоту! — сквозь зубы процедила Астрид и быстро достала топор. Орудие сверкнуло под лучом солнца. Во взгляде наездника отразилось недоумение, которое быстро сменилось злостью. — Вы люди лицемеры. — Иккинг быстро отошел назад пригнувшись ещё ниже его ловкие руки достали нож. — Я думал, что ты не из таких! — зверски шипя проговорил он. — Не тебе меня судить!! — Лес, ещё недавно безмятежный, в одно мгновение превратился в арену. Громкий крик Астрид, полный ярости разорвал тишину, предвещая бурю. Она бросилась вперёд, словно дикая рысь, её секира, ещё секунду назад мирно покоившаяся на спине, теперь свистнула в воздухе, рассекая пространство. Опытный воин в ней пробудился, каждый мускул напрягся, каждая клетка тела готовилась к битве. Парень, согнувшись в защитной стойке, уже обнажил свой нож. Он был быстр, его движения – инстинктивны и отточены, но в них не было того древнего танца смерти, что был присущ Астрид. Его глаза, зелёные и внимательные, следили за каждым её движением, пытаясь предугадать, найти брешь, но она была слишком стремительна, слишком непредсказуема. Первый удар секиры обрушился с сокрушительной силой. Лезвие просвистело в сантиметрах от его головы, врезавшись в ствол дерева с глухим бум, от которого осыпалась кора. Парень отшатнулся, его нож мелькнул в ответ, пытаясь нанести быстрый колющий удар, но Астрид уже отступила, уходя от опасности. Её движения были плавными, но мощными, она использовала инерцию своего тела и вес оружия, превращая каждый выпад в угрозу. Бой завертелся вокруг них. Ноги Астрид скользили по влажному мху и переплетённым корням, не теряя равновесия, её глаза, сузившиеся до щелочек, выискивали любую уязвимость. Он, в свою очередь, кружился, как вихрь, используя скорость и небольшие размеры своего ножа, пытаясь проскользнуть под её защиту, сократить дистанцию. Странным ей казалось одно. Чужак не пытался ее убить, он защищался и пытался обезоружить ее. Девушка эта прекрасно понимала и это злило. Лезвия лязгали, воздух свистел от рассекающих ударов. Секира Астрид, тяжелая и смертоносная, описывала грозные дуги, отбивая его выпады, иногда лишь на мгновение задевая одежду или ветви. Он отчаянно парировал, отступал, уворачивался, его кожаная маска скрывала выражение лица, но напряжение его тела говорило само за себя. В какой-то момент, когда парень попытался использовать одно из толстых деревьев как укрытие, чтобы контратаковать, Астрид предвидела его манёвр. Вместо того, чтобы следовать прямо за ним, она сделала ложный выпад, а затем, оттолкнувшись от корня, резко развернулась. Её секира, набравшая огромную инерцию, хлёстнула не по цели, а по его вытянутой руке, которая сжимала нож. Металлический лязг секиры о лезвие ножа, смешанный с глухим хрустом, пронзил воздух. Боль обожгла парню руку, нож с дребезгом вылетел из ослабевших пальцев и упал куда-то в густую траву. Он вскрикнул, схватившись за раненую ладонь, его тело согнулось. Астрид не дала ему опомниться. С беспощадной эффективностью опытного бойца она мгновенно сократила расстояние. Одним резким, мощным толчком рукояти секиры она пригвоздила его к земле. Он рухнул навзничь, тяжело выдохнув, его маска сместилась, обнажая часть бледного лица. Астрид возвышалась над ним, её дыхание было тяжелым, но взгляд – ясным и холодным. Секира, словно продолжение её воли, была поднята высоко. Острый край лезвия остановился в паре дюймов от его горла, отражая серый лесной свет. Победа. Чистая, абсолютная. Она чувствовала вкус триумфа. Оба тяжело дышали. Грудная клетка Иккинга вздымался ощущая чужую ногу на ней, он сглотнул. — И ты действительно это сделаешь? — спросил парень пристально глядя в чужие глаза. — А почему нет? — топор чуть сильнее вжался в его шею. — Потому что я не желал и не желаю тебе зла, и очень хотелось бы... — он мельком взглянул на оружие которое она сжимала руками. — Чтобы это было взаимно. Их дыхание было все еще спертым, но эта передышка помогала успокоиться. — Повторяю. С какой стати я должна тебе поверить? — ее неземные голубые глаза прищурились. — Если клятва не способна тебя убедить, то дай возможность мне доказать. — он легонько стал отодвигать секиру от своего горла здоровой рукой. — Мы оба вспылили и я хочу извиниться. Астрид застыла. Оружие уже не касалось чужой шеи, но её нога по-прежнему оставалась на нем, как тихая печать, не дававшая встать. Иккинг медленно снял маску — и под ней открылось лицо, в котором было столько простоты, что это ранило. Веснушки, как рассыпанные песчинки лета, усыпали щеки; губы были средней полноты, не кричащие о красоте, а спокойные, аккуратные. Его зелёные глаза не просто смотрели — в них будто светился сам лес: глубже и непривычнее, чем оттенок радужки, — там прятались тени ветвей и запах мха. Каштановые пряди спадали на лоб, на вид жесткие и небрежные; на щеках виднелась лёгкая щетина, делая его не мальчишкой, а человеком, который уже знает, что такое ожидание и действие. Астрид рассматривала его открыто, почти без стеснения, словно читая карту, по которой было можно пройти. Её губы дрогнули, приоткрывшись — не от восхищения, а от длительного удивления: он был симпатичен, но не тот идеал, что ломает сердца. Он, подперевшись на локте, позволил ей изучать себя — без защиты и без спешки. В этом движении было что-то доверительное, и в этом же — вызов: смотри, бери, решай. — Меня зовут Иккинг— сказал парень выводя ее из ступора. — Тебя? — Астрид... — выдохнула она и наконец отошла от него. Прикрыв на мгновение глаза. Он поднялся оттряхивая одежду и поднял маску. — Как вы выжили? Он бросил нее задумчивый взгляд. — Это своего рода чудо которое ты пока не готова услышать. — он слегка усмехнулся. Теперь Астрид видела его улыбку, она нахмурилась отворачиваясь. — И когда я буду готова? — Когда поймешь, что я не враг тебе — сказал Иккинг и стал осматривать траву в поисках ножа. — Я все ещё не доверяю тебе. — она вновь сложила руки перед собой. — Понимаю, но выбора у нас нет. — У нас? — она смотрит на него с вопросом — Да — он сунул найденный нож за пазуху. — Мы теперь в одной лодке — Иккинг поднял на неё решительный взгляд — Не хочу сомневаться в тебе, поэтому прошу тебя... Он двинулся к ней. Взгляд, острый и неотрывный, уже не просто заглядывал в голубые глаза напротив — он погружался в них, как в бездонную глубину. В их нежной, но обманчиво спокойной синеве он видел недоумение, которое четко отражалось когда он приблизился к ней. — Помоги мне найти отца.