ГЛАВА 6. Объяснение и шок

Более двух дней Астрид, возглавляя группу викингов, прочесывала леса их сурового архипелага. Охота была успешной: им удалось добыть достаточно дичи, чтобы запасов хватило на всю суровую зиму. Во время этих походов они ни разу не встретили Иккинга, и Астрид, хоть и не признавалась себе в этом до конца, была этому рада. Она сознательно старалась обходить те уголки леса, где, по ее предположениям, мог бы скрываться таинственный чужак, интуитивно чувствуя, что им еще рано сталкиваться. Вождь Стоик и другие викинги, до сих пор не вернулись из плавания по поиску драконьего гнезда, их возвращение примерно ожидалось лишь через неделю по словам ее матери. Кстати эта женщина, уже обсуждала с семейством Йоргенсенов, предстоящую помолвку так, будто это было уже решенное дело, а не отдаленное, и для Астрид крайне нежелательное, будущее. Едва слыша эти разговоры, всячески избегала их. Отныне она даже старалась не встречаться со Сморкалой, по крайней мере наедине. Само его присутствие, напоминающее о будущем, которое ей пытались навязать, вызывало в ней глухое раздражение. Она чувствовала себя пойманной в ловушку, и каждый раз, когда чье-то слово касалось темы помолвки, она внутренне съёживалась, желая сбежать от этой удушающей перспективы. И вот наступил третий день – день, когда Астрид должна была встретиться с Иккингом. С наступлением утра она решительно направилась в лес, к уже знакомой ей чаще, где они условились встретиться. За все время охоты ей почти не попадались драконы, что было весьма необычно. А те, что были пойманы во время последнего набега, теперь томились запертыми на арене для тренировок. Странно, но и тот змеевик, который напал на девушку, но не тронул ее, тоже оказался в числе пленников. На второй день после набега, проходя мимо арены, где подрастающие воины оттачивали свои навыки, Астрид мельком бросила взгляд на решетку. И увидела, как змеевик смотрел на нее. Не злобно, не с ненавистью. Скорее с интересом. Это удивило Астрид больше всего. С чего вдруг дракон так пристально и неагрессивно поглядывает на нее? Откуда в нем пробудилось это "милосердие" по отношению к ней, викингу, его заклятому врагу? Викингша не могла этого понять. Продолжая идти сквозь лес, она наконец достигла того самого места, где должна была встретиться с Иккингом. Присев на мягкую зеленую траву, она стала ждать. Время тянулось невыносимо долго. Она сидела здесь с самого утра, ожидая, что чужак появится к полудню. Но его не было. Солнце уже миновало зенит, а лес хранил лишь тишину. И это начало серьезно настораживать девушку. — Где же ты? — немного нервно произнесла Астрид. Астрид поднялась с земли, отряхивая несуществующую пыль. Долгое ожидание истощило ее терпение, и внутреннее беспокойство требовало действий. —«Может, он только вернулся?» — пронеслось в голове. Она направилась прямиком к оврагу, месту их прошлой встречи, которое, как она поняла, служило Иккингу временным привалом. Однако во время пути какое-то внутреннее чутье, острое, как лезвие ее секиры, подсказывало Астрид, что происходит нечто странное, нечто, выходящее за рамки простого опоздания. Что именно – она не знала, но решительно хотела понять. На миг она задумалась о времени их знакомства, Астрид и Иккинг обменивались лишь обрывками информации – немного о ее деревне, о его детстве и конечно об его отце. Долго предполгая о том кем он мог быть. Во время ее последних размышлений она поглядывала на недалеко от нее сидящего парня. Он ей казался по себе невероятно чудны́м. Во время их разговоров Астрид часто ловила себя на мысли, что он вел себя не всегда по-человечески. Он был сверхвнимателен к любому ее движению, к малейшему шороху. Он словно улавливал каждый звук, который ее, тренированное ухо, могло пропустить. Он часто поглядывал на нее, но это было не то, что она привыкла видеть от мужчин. Он не просто смотрел, он читал язык ее тела. У Астрид было сильное ощущение, что он пытался понять ее не через слова, а через ее движения, через едва заметное напряжение мышц. При этом Иккинг сидел спокойно и расслабленно, не стесняясь занимать пространство, но делал это с такой невероятной тишиной, что казалось, будто он выжидает. От этой невозмутимости становилось неуютно, но он не предпринимал никаких агрессивных действий. Он просто осматривался, проверяя окрестности на признаки незваных гостей. Его одежда также вызывала вопросы: она постоянно напоминала ей о драконах, особенно маска. Она выглядела, словно стилизованное драконье лицо. Иккинг, со своей странной ловкостью и внимательностью, сам казался ей похожим на дракона. Она не понимала, почему постоянно проводила эти сравнения, но это настораживало. Еще хуже, ее привлекали его поступки. Он ни разу ее не обманул за время знакомства. Астрид была уверена, что почувствовала бы ложь. На щекотливые вопросы он отвечал уклончиво, но всегда без прямого обмана. Какое-то чувство подсказывало ей, что этому чужаку стоило довериться. Но чувство недосказанности пронзало ее насквозь, словно острый осколок льда, не давая полностью расслабиться. Остановившись окола обрыва оврага она взглянула вниз. — Иккинг! — крикнула она пронизывая эхом каменные стены внизу. Ответа не было. Девушка нахмурилась и чуть спустилась на первый отступ. — Иккинг! Выходи! — прокричала она чуть громче. Ответа не последовало. Тишина. —«Может, он ушел?» — эта мысль кольнула ее, но Астрид тут же отбросила ее. Зажмурившись на миг, она мотнула головой, отгоняя сомнения. Надо проверить. Она вспомнила, как парень поднимался к ней в их последнюю встречу. В ее памяти, как на экране, прокрутилась последовательность движений, которые он совершал, чтобы выбраться из этой ловушки. Извлекая из памяти эти воспоминания, она, недолго думая, проделала примерную махинацию, спрыгнув вниз, в глубину оврага. Земля оказалась дальше, чем она ожидала. Приземление было жестким, и Астрид едва не завалилась на бок. Лишь благодаря годам тренировок и мгновенной реакции она смогла удержать равновесие, ее ноги слегка подогнулись, но она осталась стоять, готовая к следующему шагу. — Иккинг! — крикнула она, пытаясь прорезать тишину оврага. В тот же миг, когда ее голос стих, она почувствовала прикосновение – чья-то ладонь легла ей на плечо. Это было настолько неожиданно, что сработал чистый инстинкт. Астрид, не раздумывая, словно по инерции, схватила эту руку, резко потянула на себя и, используя всю свою силу и технику, перекинула человека через плечо. Раздался громкий, испуганный вскрик, который тут же сменился болезненным стоном. Астрид резко обернулась и увидела его. На земле, болезненно шипя, лежал Иккинг. На мгновение ее охватило чистое удивление – он был здесь! Но это чувство быстро сменилось раздражением. Он подкрался к ней! Астрид поставила руки в бока, ее поза выражала смесь гнева и недовольства. — С ума сошел!? Почему не отзывался!? — слова сорвались с губ Астрид, полные негодования. Ее гнев был вполне оправдан, ведь Иккинг, сам подкрался к ней. Это было возмутительно! Сама она, наученная осторожности, не стала бы так рисковать, а он, без предупреждения, устроил ей такой сюрприз. Он заслужил этот гнев, этот выговор. Едва слова сорвались с губ Астрид, как Иккинг, словно пружина, подскочил. Не успев даже понять, что происходит, она почувствовала, как его ладонь резко прижалась к ее губам, заставляя замолчать. Их лица оказались так близко, что кончики их носов почти соприкасались, создавая напряженное, почти интимное пространство. Но вместо слов, Иккинг, приложив указательный палец к своим губам, шикнул на нее, призывая к тишине. Этот жест, несмотря на всю его дерзость, был полон срочности и необходимости. Астрид, возмущенная таким дерзким обращением, тут же ухватила его за руку и со всей силы ударила. Это было близко. Не только в физическом смысле, но и в эмоциональном. Этот внезапный контакт, эта близость, этот тихий призыв к молчанию – все это смешалось, создав неловкое, но и в то же время, странно притягательное ощущение. Иккинг цокнул языком, потирая ладонь, которую Астрид наградила резким ударом. Было поздно. Со спины Астрид раздался протяжённый, низкий рык, который заставил воздух завибрировать. Девушка резко обернулась. Ужас исказил ее лицо, когда она увидела его – Дракона. Беззубик, вышедший из своего укрытия, стоял в нескольких шагах, его огромные зеленые глаза изучали незваную гостью. Иккинг жестом отчаяния хлопнул себя по лбу. Ну он же просил! Взгляд Астрид мгновенно изменился. Страх сменился ледяной, боевой решимостью. Ее инстинкты воина взяли верх. Одним молниеносным движением она достала секиру, которая, казалось, всегда была частью ее самой, и, не отрывая взгляда от дракона, толкнула Иккинга в плечо. — Уходи быстрее! Я его задержу! — Астрид, не колеблясь, замахнулась оружием. Дракон, Ночная Фурия, рванул на нее, его морда исказилась в злобном выражении, пасть широко раскрылась, готовясь выпустить свой плазменный залп. В тот момент, когда Беззубик поднялся на задние лапы, чтобы выстрелить, а Астрид, с ледяной точностью, замахнулась секирой, целясь в толстую шею зверя, между ними вспыхнула молния. Иккинг, словно буря, налетел на нее. Он оттолкнул ее руку с такой силой, что топор вылетел из ее хватки, а сама Астрид, потеряв равновесие от толчка, рухнула на землю. Беззубик мгновенно захлопнул пасть. Из груди дракона вырвалось длинное, глубокое рычание, полное недовольства, но не агрессии к наезднику, но к девушке он испытывал злость. Астрид, тяжело дыша, с неподдельным шоком уставилась на Иккинга. Он был абсолютно серьезен. Он стоял между ней и драконом, а затем, оттеснив ее в сторону, начал уводить Ночную Фурию подальше. Ночная Фурия не трогала его! Немой крик застрял в горле Астрид. Ее мир рухнул. Отведя дракона на небольшое, но безопасное расстояние, Иккинг вернулся к ней. Он смотрел на нее с виноватым выражением, видя, как ужас и неверие смешались в ее глазах. Она ничего не знала. Он должен был рассказать ей раньше. Сглотнув вязкую слюну, Иккинг собрался с силами. Из его горла вырвался чуть хрипловатый, но решительный голос. — Астрид, я... Это не то о чем ты думаешь... Его остановили. Рука Астрид, дрожащая, но решительная, была поднята, призывая его к молчанию. В ее глазах не было ни страха, ни удивления, только ледяная, яростная решимость. Одним быстрым, пружинистым движением она поднялась с земли и схватила свою секиру. Оружие легло в руку, как продолжение ее воли. Взгляд, полный злости, предательства и неверия, отразился на ее лице, словно маска. Она отступила на шаг... Еще один... Не отрывая глаз от Иккинга, словно боялась, что он набросится на нее. И затем она сорвалась с места. Не вступая в бой, не произнося ни слова, она побежала прочь, прочь из оврага, прочь от этой ужасающей тайны. В ее голове не осталось места для сомнений. Теперь она точно знала, что сделает: она расскажет вождю об этом "Чужаке", который не только водится с драконами, но и предает всех викингов. Иккинг остался неподвижен, глубоко и тяжело вздохнул, и ладонь провела через его непослушные волосы, будто пыталась уложить в порядок не только пряди, но и мысли. Тишина оврага, недавно разорванная рыками и шагами, теперь звенела пустотой — как будто сама земля задержала дыхание. Беззубик подошёл ближе; его большие глаза горели мягким, тёплым светом, но в них читалось не одобрение, а что‑то более сложное — тихий упрёк, словно дракон понимал цену каждого шага и видел, как тяжело это человеку. Он опустил голову, нос почти коснулся плеча Иккинга, и из груди вырнулось короткое, низкое ворчание — не угроза, а напоминание. Иккинг на мгновение встретил этот взгляд, и в его лице отразились одновременно усталость и решимость. — Ну и что нам делать? — произнес Иккинг. Отца он так и не нашел, а теперь пришла и угроза их с Беззубиком жизни. Дракон что то недовольно проворчал и развернулся уходя на задних лапах. — Эй-эй! Куда это ты собрался!? — с иронией произнес наездник смотря вслед уходящему дракону. Иккинг вернулся в овраг еще рано утром, на самом рассвете. Это возвращение было нелегким, по скольку Беззубик был категорически против возвращаться в эту яму. Дракон, обладавший инстинктивным чутьем, желал держаться как можно дальше от этого места, где витала человеческая опасность. Но долгие, терпеливые уговоры его новоиспеченного друга, в конце концов, подействовали на разум рептилии, и они вернулись. Правда, они оба были измотаны. Два дня они почти голодали и не спали стараясь быть на стороже, потому что во время вылазки Иккинг трижды чуть не натыкался на охотничью группу Астрид. Один раз он был на волосок от разоблачения, но, слава Тору, пробежавший мимо кабан отвлек внимание викингов. Когда они с Беззубиком наконец вернулись в относительное убежище оврага, усталость взяла свое, и они мгновенно уснули. Разбудил их только пронзительный крик Астрид, которая, как оказалось, уже спустилась в овраг. Убедив дракона сидеть тихо, Иккинг хотел быстренько увести ее отсюда, но его план провалился с треском. Из-за превосходных бойцовских навыков Астрид, он чуть было не отбил себе копчик. Беззубик, расценив это как нападение на него, немедленно вмешался. И дальше, как в плохой пьесе, пошло-поехало: крики, секира, плазменный залп, и вот уже Астрид бежит прочь, а Иккинг остается с разбитым планом и драконом. — Беззубик, она твой единственный шанс  вновь взлететь — Слегко прищурившись сказал наездник. Дракон недовольно фыркнул, но все же пошел к каменным отсупам собираясь вылезти из оврага. — Спасибо братец— улыбнулся Иккинг и побежал за ним. Ее быстрый бег втаптывал под собой высокую траву, оставляя за собой темную, смятую полосу. Легкие горели, дыхание заканчивалось, но она продолжала двигаться, подгоняемая обжигающим жаром ярости. Она не могла поверить! Он обманул ее! Он, этот чужак, с самого начала планировал истребить племя, а, возможно, и ее саму. Астрид крепко сжала челюсть, на миг зажмурившись, пытаясь унять бушующие эмоции. Неверие, гнев, жгучее чувство предательства – все это смешалось в один отравляющий коктейль. Она ведь поверила ему, надеялась, что он и вправду нормальный человек, желающий найти отца! Он ослепил ее всеми этими ритуалами с кровью и своими серьезными намерениями. Дура! Дура! Дура! – этот беззвучный крик бился в ее голове. Она чуть было не упала, споткнувшись о корень, но инстинктивно удержалась. В этот момент за спиной послышались быстрые, тяжелые шаги, нагоняющие ее. Она на миг обернулась и увидела черный силуэт, который стремительно приближался. О Один, не дай умереть! Она попыталась схватиться за секиру, висящую на спине, но тут же почувствовала, как ее схватили за шкирку, тут же утаскивая куда-то. Ее тело волокло по земле. Астрид закричала, отчаянно пытаясь дотянуться до оружия, но не почувствовала его – секира сорвалась с креплений, пока ее тащили. Викингша старалась отбиваться, но из-за того, что ее тащили со спины, она не могла нанести нормальный удар. Она лишь слышала тяжелое, прерывистое дыхание и еле заметное, низкое рычание, которое не оставляло сомнений в том, кто ее преследовал. — Беззубик, ты что творишь!? — воскликнул знакомый голос, прорезая шум ее падения и волочения. Она резко повернула голову назад, и картина, представшая перед ней, была одновременно шокирующей и ужасающей. Иккинг! Он восседал на спине дракона, который тащил ее, схватив за одежду, неведомо куда и непонятно для чего. Хотя нет. Ей было все понятно. Они хотели ее убить! Дракон и этот предатель – они работали вместе, чтобы устранить свидетеля. Астрид вновь закричала, но на этот раз это был крик, полный не страха, а яростного, жгучего гнева. Ее тело рвалось в бой, она отчаянно пыталась вырваться из хватки дракона, чтобы добраться до этого лжеца и его чешуйчатого сообщника. — Иккинг! Отпусти меня сейчас же!! — закричала она — Я не могу! Он меня совсем не слушает! — прокричал он ей в ответ. В один момент безумной гонки они оказались на самом краю острова. Земля под ними резко обрывалась, открывая вид на бушующие волны внизу. Беззубик, не сбавляя хода, потащил Астрид прямо к этому обрыву. Держа ее все еще за шкирку, он остановился и, словно демонстрируя свою власть, свесил ее тело над пропастью. Ветер свистел в ушах Астрид, а внизу, далеко-далеко, разбивались о скалы холодные воды океана. Ужас, чистый, животный страх, наконец-то прорвался сквозь ее гнев. Она закричала, этот крик был полон отчаяния и неверия в происходящее. Это было не просто падение; это было осознание того, что ее жизнь висит на волоске, полностью зависят от воли дракона и его странного наездника. — А-а-а-а-а!!! Иккинг!! Вытащи меня от сюда!! — Астрид, охваченная паникой, отчаянно пыталась ухватиться за что-нибудь. Ее руки шарили в воздухе, а затем вцепились в крупную, гладкую морду дракона, который держал ее. Ее тело дергалось и извивалось в попытке освободиться, но хватка Беззубика была надежной, не причиняющей боли, но и не дающей свободы. Сам дракон, казалось, совершенно не обращал внимания на ее отчаянные попытки. Он смотрел куда-то вдаль, на горизонт, где небо сливалось с морем, с выражением удивительной, почти человеческой усталости. Он ждал. Ждал того, что было нужно ему. — Беззубик!! — Иккинг протянул руку и мягко погладил Беззубика по мощной шее, не отрывая взгляда от дракона. В этом жесте было больше, чем просто ласка; это был немой вопрос. Беззубик немного обернулся, его огромные зеленые глаза встретились с глазами Иккинга. В этом взгляде не было сомнений, только уверенность и невысказанное требование. Иккинг понял. Он понял, что Беззубик не собирается отпускать Астрид, пока она не прекратит сопротивляться, пока не поймет, что ей не грозит опасность, если она даст ему объясниться. Он кивнул дракону, принимая его условие. Затем, собравшись с духом, он обратился к Астрид, которая вот-вот должна была сорвать голос от крика. — Астрид послушай! Позволь тебе все объяснить! — начал кричать Иккинг, его голос был напряжённым и высоким, но он старался перекричать свистящий ветер и отчаянные вопли девушки. Он понимал, что слова должны быть максимально простыми и проникающими сквозь пелену ужаса. — Я не собираюсь тебя убивать! Прекрати дёргаться! — Ты предатель!! А я ведь почти тебе доверилась! Я даже сочувствовала тебе!— гневно кричала девушка стараясь не смотреть в низ. — Астрид я не нарушал своей клятвы и обещания! — Иккинг инстинктивно коснулся ладони девушки, которая обхватывала голову рептилии. Словно обжигаясь она хотела отдёрнуть руку, но резко передумала. Продолжи она так дергаться, где гарантии что дракон ее удержит? — Какое это имеет теперь дело!? Ты дружишь с этими...— над ее ухом послышался рык, она проглотила ругательство. — Существами! Я говорила, что они нападают на деревню! А ты с ними за одно! — Нет! С чего ты это взяла!? — воскликнул Иккинг. — Да, я вырос с драконами! Но там откуда я пришлось, драконы не нападают на деревни! Астрид замолчала, демонстративно стараясь его игнорировать. — Астрид пожалуйста... Давай поговорим в нормальной обстановке? Я расскажу тебе в этот раз все, что тебя тревожит! — Голос всадника стал тише, он неотрывно смотрел на светловолосую макушку. — Никто тебя не тронет, обещаю. Астрид нахмурилась, крепко сжимая челюсть. Ну вот опять! Откуда в нем эта чертова убедительность?! Почему, стоя на краю пропасти, она вдруг засомневалась в своем единственном, непоколебимом решении? Это отчаянно злило ее. Злил этот парень, который, казалось, всегда знал, как надавить на нужную струну, и злил его дракон, который держал ее в плену. Она немного обернулась, пытаясь сквозь  ветер разглядеть его лицо. На нем не было маски, и его выражение было таким серьезным, таким отчаянным, что это пронзило ее гнев. Каштановые волосы трепал ветер, а зеленые глаза смотрели на нее не просто внимательно, а чуть ли не под кожу, требуя доверия. Астрид задрожала, пытаясь перебороть свои эмоции — смесь страха, ярости и, к ее ужасу, зарождающегося сомнения. — Сначала отпусти.— потребовала она опуская взгляд. Иккинг похлопал Беззубика по шее, и на этот раз дракон, словно приняв решение, послушался. Он отошел от края пропасти и медленно, осторожно разомкнул челюсти, выпуская нервную викингшу. Астрид рухнула на землю, но тут же вскочила на ноги, с облегчением чувствуя твердую землю под ногами. Она обернулась, обхватывая себя за плечи, пытаясь унять дрожь и собрать остатки самообладания. Иккинг уже спустился с дракона и подошел к ней. Ее пронзительный взгляд, полный обвинения и требования, впился в его лицо, молча требуя объяснений. Иккинг выдохнул, прикрыл глаза на миг, собираясь с мыслями, а затем, к ее удивлению, присел прямо перед ней на траву. Он смотрел на нее снизу вверх, делая себя менее угрожающим. Астрид с немым вопросом уставилась на него сверху вниз. — Присядь и спрашивай все что интересует. — промолвил он. Взгляд Астрид, не отрываясь от Иккинга, вдруг метнулся в сторону. Там, всего в нескольких шагах, Ночная Фурия прилег в тени верхушек деревьев. Дракон не спал. Он наблюдал. Его огромные, зеленые глаза были прикованы к ним, и хотя в его позе не было агрессии, выражение его морды оставалось жутким — смесь настороженности и всепонимающего, хищного спокойствия. Он был готов в любой момент вмешаться. Это зрелище вернуло Астрид к реальности, напоминая, что она находится в плену у двух существ, одно из которых только что держало ее над бездной. Секунду Астрид колебалась, ее внутренний воин боролся с любопытством и инстинктом самосохранения. Но что-то в спокойной позе Иккинга, в его готовности ждать успокаивало ее. Тяжело вздохнув, она тоже присела на траву напротив него. Иккинг молча ждал, не торопил ее, давая ей возможность самой принять решение. И вот, сидя на земле, глядя на его расслабленную, но внимательную позу, на его способность занимать пространство с такой тихой уверенностью, Астрид внезапно поняла. Вот почему она постоянно сравнивала его с драконом... Он вырос среди них. Разумеется, он перенял их привычки, их манеры, их вкусы. Его сверхъестественное внимание к шорохам, его невозмутимость, его способ читать язык тела – все это были адаптации, необходимые для выживания рядом с этими опасными существами. Он был человеком, воспитанным драконами. — Про отца это правда или уловка? — тихо спросила она, но голос звучал настороженно. — Правда. — кротко ответил парень. — Ты действительно не желаешь нам зла? — она прищурилась. — Я дал клятву. — Почему ты так зациклен на этой клятве!?— Вдруг возмутилась Астрид и сжала кулаки. Иккинг спокойно снял повязку с заживающей ладони и показал ее. — Клятва обмена крови – это не просто ритуал, это старый и священный обряд в драконьем мире. Это высшее проявление доверия и обязательства.— Иккинг кивнул Беззубику чтоб тот показал свой язык, на котором была рана. Астрид напряглась продолжая слушать — Через этот обряд драконы ставят свою жизнь на кон, заключая нерушимый союз.— Иккинг вновь перебинтовал руку —  Для них это неписаный, но абсолютный закон: они не смеют нарушать данную клятву, ибо цена за предательство – их собственная жизнь. Кровь за кровь.— усмехнулся парень. Девушка нахмурилась смотря на свою уже зажившую руку. — Нарушение клятвы означает неминуемое и добровольное принятие смерти. — Кто конкретно должен умереть если нарушит клятву? — она крепко сжала ладонь. — Тот кто предложил. — он ухмыльнулся — Грубо говоря умру я. — Ты ведь человек, так почему следуешь этим правилам. — Вспомни с кем я вырос— его улыбка стала шире. — Ты как будто этим гордишься — упрекнула его Астрид. Наездник пожал плечами. — А что плохо в том, что они моя семья? Она замолчала обдумывая его слова. — То что они драконы? — вдруг выдала она. Иккинг нахмурился. — А чем они отличаются от людей?— этот вопрос повис в воздухе, тяжелый и неудобный. — Разве что другим видом? Если посмотреть на суть конфликта, можно увидеть лишь зеркальное отражение. Люди нападают на драконов, чтобы защитить свои припасы, свое имущество, свое право на жизнь, которое драконы ставят под угрозу, воруя еду. Драконы, в свою очередь, нападают, потому что пытаются защитить себя, свое гнездо, свой образ жизни, который люди постоянно пытаются уничтожить.— он усмехнулся, Астрид от этого стало не по себе. — Затем люди отвечают им тем же, и этот кровавый круговорот повторяется из поколения в поколение. Логически, мы ничем не отличаемся от них, — заключил Иккинг. — Разве что разговариваем. Но даже наши слова часто несут в себе столько же ярости и разрушения, сколько их огонь. Астрид открыв рот не нашла что сказать. Будто рыба выброшенная на сушу. — Допустим... — она потерла переносицу от ноющей боли.— Так значит вы с ним тут с самого начала? — Беззубик? — он обернулся глядя на любопытного дракона — Нет, мы встретились уже потом. Прилетел я на другом драконе. — И где этот "другой" дракон? — она инстинктивно обернулась кого-то высматривая — Ее здесь нет. — тише сказал Иккинг. — Перед тем как проникнуть в твое поселение я отправил ее за поиском пищи, но стоило мне оставить ее ненадолго одну... — он вымученно вздохнул — Викинги вашей деревни поймали ее. Слушая его Астрид поучаствовала ком в горле — Ее? Это девочка значит. Он кивнул — Почему не назовешь имени? У этого... Беззубика же есть имя— Дракон взглянул на нее возмущённо. Астрид моргнула пару раз не до конца веря, что дракон понял что она имела ввиду. — Змеевик не мой дракон и потому давать ей имя я не могу— заключил наездник. — Злобный змеевик? Он кивнул. В этот момент, когда Иккинг говорил о круговороте насилия, в памяти Астрид, словно вспышка молнии, пронеслось воспоминание. Ночь налета. Злобный Змеевик, пригвоздивший ее к земле. Его пасть, полная острых зубов, нависла над ней. И потом... заминка. Странное, изучающее выражение, словно дракон почувствовал что-то знакомое или отвлекся на невидимый сигнал. Он хотел ее убить, но не убил. Она до сих пор не понимала, что это было. Необъяснимая милость? Случайность? Или что-то, что выходило за рамки ее понимания о диких, кровожадных тварях? Это воспоминание, странное и неуместное, теперь, после слов Иккинга, обрело новый, тревожный смысл. — Значит она где-то в поселении? — Не уверен уже... — он посмотрел в небо где пролетали облака — Уже прошло достаточное количество времени. Я даже не уверен жива ли она — Жива. — вдруг сказала Астрид. Он перевел на нее удивлённый взор.— Ну я бы знала, если бы кто то убил дракона. Вероятнее всего она во время набега смогла улететь. Он пожал плечами — Я бы хотел чтобы так и было — К тому же...почему ночная фурия не летает? Вы бежали за мной. — Астрид посмотрела на уже дремлющего дракона. — А, это... Он не может, потому что у него нет хвостового плавника — Почему?— Она выгнула светлую бровь в вопросе. — Я не знаю. Уже нашел его таким, но я пообещал ему помочь вновь взлететь... — Иккинг улыбнулся когда Беззубик приоткрыл один глаз и повернул голову в бок. — Вот почему на языке порез,а твоя рана еще не зажила. — задумчиво протянула девушка. Наездник кивнул. — Астрид.— позвал он ее — Ты никому не скажешь? — Я все ещё не могу смириться с этим всем.— он отвела взгляд в сторону чуть закусывая губу. Иккинг нахмурился опустив голову — Но, пока не скажу. Иккинг, чье лицо до этого было сосредоточенно-напряженным, вдруг озарился. Он уставился на Астрид с неподдельным удивлением, словно только что увидел, как она решила сложнейшую головоломку. Это удивление мгновенно сменилось широкой, искренней, почти сияющей улыбкой, которая преобразила его лицо. В порыве чистой, нефильтрованной радости и одобрения, свойственной, очевидно, перенятой от его чешуйчатых друзей, он подался вперед. Его руки, быстрые и ловкие, обхватили ее лицо, придерживая его с неожиданной нежностью. Затем, он совершил действие, которое было абсолютно чуждо миру викингов, но совершенно естественно для него: он потерся кончиком своего носа об ее нос. Это был жест благодарности – жест абсолютной, невербальной привязанности и одобрения, эквивалент мощного объятия, но исполненный с хрупкой человеческой деликатностью. Астрид застыла. Ее тело, только что готовое к бою, впало в ступор. Этот внезапный, интимный контакт, эта близость, эта нежность, исходящая от человека, которого она считала предателем, полностью выбили ее из колеи. На секунду ее мозг отключился. Затем инстинкты воина, воспитанного в суровых традициях, взяли верх над шоком. С яростным толчком, она отпихнула его от себя. Иккинг, застигнутый врасплох, упал назад, издав болезненный, шипящий звук. Он снова ударился копчиком – его вечная ахиллесова пята. Астрид, словно обожженная, подскочила на ноги. Ее руки обхватили горящие щеки. Лицо ее залилось ярким, унизительным румянцем, который не имел ничего общего с гневом битвы. Иккинг, лежащий на земле и потирающий ушибленное место, наклонил голову в бок. Его зеленые глаза, теперь полные чистого недоумения, вопрошали: Что я сделал не так? Астрид, разозлившись на себя за эту нелепую реакцию, на него за эту дерзость, прочистила горло. Ее голос, когда она заговорила, был напряженным и сдавленным. Этот жест был слишком личным, слишком нежным, слишком... драконьим. — Не делай так! Это не прилично. — еле выдавила она из себя смотря куда-то в сторону. Беззубик до этого дремлющий вдруг подскочил приближаясь к ним. Астрид отступила на пару шагов назад, она все еще опасалась этого дракона. — Почему? — явно не понял ее замешательства Иккинг и тоже поднялся. — Потому что люди так не делают. — румянец начал сходить с лица, но смотреть на наездника она не торопилась. — Даже когда рады?— он изогнул бровь в вопросе — К женщинам могут так прикосаться только их мужья. — заключила она уже успокоившись. — Мужья? —«О боги, он действительно дитя драконов» — подумала девушка — Ну скажем так, это их пара — Аа... — протянул Иккинг задумавшись — Ну да, драконы ненавидят когда к их паре пристает другой самец У Астрид дернулся глаз. — А у тебя есть пара? — Вдруг спросил совершенно "безобидный" парень. — Да, есть. — Надломанно произнесла она. Время потеряло свой счет, растворившись в шепоте ветра и треске костра. Разговоры их протекали до самой ночи, растягиваясь тонкой, но прочной нитью под бархатной тьмой, усыпанной звездами. Большую часть этого забавного вечера они провели, погрузившись в мир, который Астрид до этого момента знала лишь по отрывочным, чаще всего паническим слухам – мир новых видов драконов. Каждое новое название, каждое описание Иккинга раскрывало перед ней невиданные горизонты, заставляя забыть о времени и собственном имени. Эта тема заинтересовала ее настолько, словно могучий поток  унес ее от привычных берегов. Иккинг, чье лицо светилось от чистого восторга, был только рад ее неподдельному любопытству. Он рассказывал охотно, с жаром, который передавался даже холодному ночному воздуху. Порой он вскакивал, словно подброшенный катапультой, и его тонкие руки, начинали чертить в воздухе причудливые силуэты, пытаясь изобразить размеры Громобоя или неуклюжую грацию Престиголова. Его движения были так комичны и полны наивной страсти, что Астрид с трудом удерживала смех. Уголки ее губ подрагивали, а дрожь проходила по плечам, когда она старательно старалась сохранить невозмутимое выражение лица. Беззубик, прикорнувший рядом с Иккингом, время от времени поднимал голову, его огромные изумрудные глаза с легким недоумением поглядывали на своего наездника, словно он спрашивал: "Что это с ним? Он всегда так воодушевляется, когда рассказывает о нас?" Но потом, словно внутренне одобряя энтузиазм друга, дракон расслаблялся. Его взгляд лениво возвращался к костру – творению парня, подожженному его собственным огнем, – единственному живому пятну тепла в окружающей, стремительно остывающей темноте. С наступлением ночи колючий воздух становился по-настоящему пробирающим. Астрид иногда замирала, ее взгляд приковывался к Ночной Фурии, пытаясь запечатлеть каждую деталь его гладкой, бархатистой кожи, идеальные линии крыльев, умный изгиб морды. Она впервые видела такое невероятное существо вблизи, и это поражало до глубины души. Ей ведь, по сути, было запрещено покидать пределы собственного архипелага, мир за его границами оставался для нее запечатанной книгой. Что уж говорить о глубоких знаниях о новых видах драконов, которые Иккинг так легкомысленно дарил ей. Горькая мысль кольнула ее: если бы она была мужчиной, а не женщиной, вождь Стоик Обширный, возможно, и без разрешения родителей брал бы ее с собой в походы, показывая мир, который сейчас Иккикинг описывал словами. Эта несправедливость, эти невидимые гендерные границы, внезапно стали ощутимы, как холодный ветер. Она плотнее сжала губы, тени сожаления пробежали по ее лицу, пока Иккинг, не замечая ее минутного отвлечения, оживленно рассказывал об удивительных осознанностях Престиголовых. Его слова затихли на полуслове. Тень пробежала по его воодушевленному лицу. Иккинг, заметив задумчивое выражение на ее лице и не очень внимательное слушание, понял, что нить разговора прервалась. Он замолк и тихо присел. — О чем задумалась? — аккуратно спросил он ее и погладил по морде спящего дракона. — Это... — сорвалось с губ, но быстро смолкла. Стоит ли ему рассказать? Слова, которые она обдумывала, казались хрупкими, опасными, как осколки льда. Даже с родной матерью, о переживаниях поговорить не могла. Ее тревоги, ее страхи, ее сомнения – все это хранилось погребенное где-то глубоко внутри, подавленное волей и привычкой к самообладанию. Любая слабость для Астрид была, казалось, предательством самой себя, ее гордого, воинственного духа. — Я не требую. — вдруг раздался его голос в этой тишине, помимо потрескевающих ветвей в огне. — Но я поделился с тобой о своей жизни. Око за око? — уголки губ слегка поднялись. Стоит ли? Выдохнув застрявший воздух в лёгких, она отвела взгляд куда в небо. Наконец тишина, окутавшая их, была нарушена, и звук голоса Астрид прозвучал необычно мягко, почти неуверенно. Она не смотрела на Иккинга, ее взгляд был устремлен куда-то в пламя костра, словно слова рождались из танцующих языков огня. — Это невероятно... — выдохнула она, и в ее голосе читалась такая смесь благоговения и глубокой печали, что Иккинг почувствовал это нутром. — Ты столько всего повидал, столько всего для себя открыл... Где-то глубоко под ее рёбрами, там, где обычно билось непоколебимое сердце воительницы, теперь что-то незнакомое защекотало, тонкое и жгучее. Это было смешение изумления перед его миром и острой, почти физической боли от осознания собственной замкнутости. Ей было настолько непривычно и странно говорить о таких вещах, о своих сокровенных желаниях, что каждое слово давалось с трудом, словно она ломала невидимые барьеры внутри себя. Но она продолжала, подгоняемая этой странной, новой эмоцией. — А я... — ее голос дрогнул, и она на мгновение замолчала, собирая силы, — я даже не могу отправиться в поход с другими воинами, чтобы элементарно показать труд своих стараний и длительных тренировок. — Почему? — тихо спросил Иккинг и облокотился на Беззубика. Ее усмешка была горькой, как полынь. Она звучала не как признание, а как язвительный приговор, вынесенный собственному существованию. — Потому что я женщина, — произнесла она, и в ее голосе смешались ирония и глубокое, обжигающее негодование. — Моя семья запрещает покидать это место, думая, что мое место здесь. Вступить в брак и жить как какая-то тихая овца! Слово "овца" прозвучало как плевок, брошенный в лицо всему, что ее окружало, всему, что ей предписывалось. От этой мысли в ней вскипел праведный гнев. Ее руки, словно сами собой, схватили сухую ветку, и с силой, что несла в себе всю ее невысказанную ярость, бросили ее в пламя. Ветка вспыхнула мгновенно, короткий, яркий всполох, похожий на саму Астрид, когда она была в гневе. — Даже вождь хотел бы взять меня с собой! — ее голос стал выше, на грани срыва, полный несправедливой обиды. — Но он просто не может! Только будь я мужчиной, он без труда взял меня. И родители и слова сказать не смогли бы! — Но ты отличный боец. — он нахмурился не понимая претензий ее семьи. — И я о том же! — вырвался из груди восклицательный возглас Астрид. Но как только жест достиг своего пика, она будто сама испугалась собственной открытости. Резким, почти инстинктивным движением, Астрид сложила руки перед собой. Это был жест самоконтроля, попытка заключить в крепкие объятия свою собственную, разбушевавшуюся сущность. В этот момент она уже не чувствовала той нервозности, что до этого скручивала ее внутренности. Она ощущала только чистую, жгучую злость, которая, как раскаленное железо, выжигала все остальные чувства. Злость на мир, на предрассудки, на саму себя за эту внезапную слабость. И вместе с этим, как неожиданный, неприятный привкус после бурного всплеска, появилось острое, обжигающее чувство неловкости. Ее щеки, кажется, вспыхнули ярче, чем брошенные в костер ветки. Она, Астрид Хофферсон, привыкшая к маске хладнокровия, вдруг обнаружила, что обнажила душу. Что проговорилась. Иккинг видел это смятение — не просто злость, а скрытую под ней растерянность, неловкость, граничащую со стыдом. И, не раздумывая, он подсел ближе. Его движение было тихим, почти бесшумным, но в тесной близости костра оно ощущалось как громкий аккорд. Он вновь нарушал чужое пространство. Астрид, до сих пор погруженная в борьбу со своими чувствами, удивленно на него уставилась. Ее глаза, только что горевшие яростью и смущением, теперь расширились в недоумении. Она хотела отодвинуться, ее тело уже было готово к отступлению, как он заговорил. — Я пришел сюда не только найти отца.— серьезно произнёс наездник. — Я пришел изменить мнение людей по поводу драконов. — К чему ты ведешь?— спросила она чуть склоняясь назад. — Когда появится возможность, давай вместе полетаем? — Он улыбнулся и отодвинувшись сложил ноги бабочкой. Удивление в ней, до того момента лишь проклюнувшееся, как робкий росток, теперь вдруг утроилось. Оно заполнило собой каждый уголок ее сознания, вытесняя неловкость и гнев, оставляя лишь чистое, ошеломляющее недоумение. Ее губы, только что сжатые в тонкую, упрямую линию, теперь приоткрылись, словно в безмолвном вопросе, который был слишком велик, чтобы быть произнесенным. — Ты серьёзно?.. Он уверенно кивнул — Обещаешь? — вдруг спросила она боясь,что он вдруг откажется. — Мне вновь пустить кровь?— он рассмеялся и тут же получил кулаком в бок — Ай!! — Ты что издеваешься надо мной!?— сердито посмотрела она на Иккинга. — Обещаю...— прохрипел он— Я не вру... Астрид, будто очнувшись от наваждения, хмыкнула. С грацией дикой кошки, готовой к бегству, она поднялась на ноги. Движение было резким, порывистым, как будто она сбрасывала с себя невидимые оковы. Оставив костер и Иккинга в ореоле танцующего пламени, она направилась в темную пасть леса. — Заболтал, мне уже пора — Астрид на миг обернулась — Увидимся завтра— он махнул рукой добродушно улыбаясь. Губы девушки приподнялись, она кивнула и скрылась среди деревьев. Иккинг остался сидеть на месте, словно укоренившись в земле. Взгляд его, ещё недавно прикованный к удаляющейся фигуре Астрид, теперь блуждал по языкам пламени. Он ждал, пока костер догорит.  Беззубик, чья дрема была прервана тишиной и отсутствием привычной фигуры Астрид, теперь тоже пришел в движение. Его большая, умная морда любопытно наклонилась, словно он пытался прочесть в глазах своего наездника, что-то. — Она не такая плохая как ты думал, да? — произнес наездник глянув на ночную фурию. Дракон приняв задумчивый вид просто опустил голову тоже смотря догорающее пламя. Иккинг промолчал наслаждаясь тишиной.