ГЛАВА 8. Новый союзник

Едва слышно перешагнув порог, Астрид ступила в приземистую хижину, что, казалось, самой своей тяжестью цеплялась за обдуваемую всеми ветрами вершину Вороньего мыса. Воздух здесь был густым, пропитанным едким запахом дыма, сушеных трав и тяжелой сырости, обволакивающей каждый предмет. В центре скромного пространства, на ложе из пожухлых шкур, сгорбленная фигурка старой Готти, с её вечным посохом, что казался старше самих гор и самой времени, сидела рядом с хрупкой формой пострадавшей девочки. Её морщинистое лицо было таким же неподвижным, как вырезанный из камня идол. Астрид коротко кивнула, приветствуя целительницу, её собственный вдох казался оглушительно громким. Готти ответила таким же отрывистым жестом, её старые, мудрые глаза скользнули по Астрид, будто читая невысказанные мысли и предчувствуя грядущее, и затем, не проронив ни слова, неслышно, будто тень, вышла из хижины, оставляя за собой лишь звенящую тишину. Родители ребёнка, чьи крики отчаяния ещё недавно пронзали ночь, были отправлены Готти прочь, чтобы дать дочери хоть какой-то покой, которого не было в их собственном сердце. Астрид же осталась. Перед ней лежала та, чья юная жизнь пережила ночь эту ночь с ужасом и мучительной болью. И именно к ней Астрид пришла с тяжелым, давящим бременем – необходимостью заставить эту сломленную душу сохранить секрет о встрече с Иккингом. Скрипнув старым деревом, словно жалуясь на свою участь, Астрид опустилась на низкий, шаткий табурет у изголовья ложа. Едва она успела устроиться, как маленькая фигурка под шкурами шевельнулась. Карие глаза, широкие и невинные, медленно, с усилием, распахнулись, фокусируясь на Астрид. Тонкие, сухие губы тронула слабая, почти призрачная, детская улыбка, призванная, вероятно, выразить благодарность. Но тут же она исказилась, сморщилась, превратившись в гримасу, когда девочка крепко зажмурилась от резкой, пронзительной боли. Рука. Та самая рука, что теперь отсутствовала. Крохотное, изуродованное по локоть, обмотанное тугими бинтами, казалось таким хрупким и чужим, болезненным напоминанием о трагедии. Готти, конечно, дала ей сильное успокоительное, но даже могущественное снадобье древней целительницы не могло полностью заглушить фантомную, ноющую боль, что пульсировала в невидимой конечности. Взгляд Астрид был прикован к этому изуродованному месту, к опустошённой пустоте, где ещё вчера была живая, игривая кисть. Она закусила нижнюю губу до белых костяшек, так сильно, что почувствовала металлический привкус крови. Горькое, едкое чувство вины и острая необходимость жгли её изнутри, словно раскалённый уголь.Она опоздала и теперь девочка инвалидка. Двенадцать зим от роду. Всего лишь двенадцать зим. С трудом выдохнув, словно сбрасывая с себя невидимый, но удушающий груз, Астрид наконец подняла свои голубые глаза, полные решимости, скрытой скорби на карие глаза напротив. Золотистые пряди, выбившиеся из тугой косы, слегка растрепались вокруг её лица, обрамляя его ореолом света, но это было последнее, о чем она сейчас могла и хотела думать. Главное, что коса была цела. — Как ты себя чувствуешь?— разорвал затянувшуюся тишину тихий голос Астрид. Девочка глянула на отсутствие конечности и поджала губы. — Больно и страшно... — хрипло выдавила из себя девочка, и слова эти, полные бессилия и боли, будто царапая горло, вырвались наружу ломающимся, едва слышным шепотом, который, казалось, вот-вот оборвётся. Астрид видела, как в уголках её больших карих глаз, начали собираться первые, блестящие крупицы слёз. Они не текли ручьём, но медленно, мучительно набухали, отражая весь ужас пережитого. С каждым неровным вдохом этот невыносимый, душащий стресс, пережитый кошмар и острое, внезапное осознание непоправимого, словно невидимый грузы начал медленно, неотвратимо оседать на хрупкие, еще детские плечи юной девы. — Эй... Отсутствие руки не делает тебя слабой или бесполезной —Я..я знаю... Просто это так... — юная дева на миг прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. — Что ты делала в лесу? Как ты встретила дракона?— мягко перебила ее Астрид Девочка вздохнула смотря на перебинтованую руку.

Воспоминание

Присевшая на влажную землю, среди неспешно пасущихся овец, она держала в руках небольшой меч рассматривая его. Это был её верный клинок, подарок дедушки на десятилетие, чей холод стали, придавали ей уверенности. Она пользовалась этим оружием уже почтительные две зимы, где на арене под чутким руководством Плеваки, она уже ходила в бой со сверстниками, знала много интересующих её деталей о драконах и дралась уже куда лучше чем когда только начала учиться. Овечки, медленно снующие вокруг, мирно жевали свежую траву, а она присматривала за ними, внимательно, с привычной ответственностью. Золотые нити заката уже начали распускаться по западному горизонту, когда она, по просьбе Молчуна Свена, должна была согнать стадо. Викинг имел свою ферму, но так случилось, что ему срочно пришлось заняться другими делами, и она решилась ему помочь. Так и получилось. Когда последние овцы, наконец, были загнаны на ферму, она пересчитала их, и сердце ёкнуло. Одной не хватало. Девочка нахмурилась, и едкий укол тревоги кольнул её, когда она вернулась к месту пастбища. Это как раз таки было недалеко от чернильной кромки леса, где мрак уже начал сгущаться. Солнце почти ушло за горизонт, а овцы не было. — Отбилась что ли?— пробормотала девочка себе под нос. Юная девица шагнула в лес, собираясь найти потерявшееся животное самостоятельно. Свен будет очень расстроен, а она этого допустить не могла. Он невероятно любил своих овечек, а она его так просто подведёт? Ни в жизнь! Крепче сжимая меч в руках, ощущая его знакомую тяжесть, она двинулась вперед, осматриваясь. Лес впустил её в свои объятия – глубокие, влажные, рискованные. Мрак уже поглотил его, и напрягающие тени, словно призрачные хищники, бегали по зелёной местности, заставляя девочку чувствовать себя совершенно не в безопасности. Это ведь по сути было опасное место, особенно ночью. Взрослые викинги не боялись сюда заходить, потому что могли за себя постоять. Но она? Она ведь только училась... Мотнув головой, отмахиваясь от этих напрягающих мыслей, она прошла ещё чуть глубже и вдруг замерла. Её глаза в ужасе расширились, и к горлу подступила тошнота. Он быстро прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать подступившую желчь. Вязкий, металлический, приторный запах свежей крови щекотал её нос, прилипал к нёбу, и от отвращения она сделала шаг назад. Она своими собственными глазами видела, как дракон только что поедавший потерянную овцу, оторвал её голову. Кровь брызнула во все стороны, окрашивая траву в тёмный алый, а окровавленная морда рептилии с безумным, ужасающим взглядом в миг посмотрела на неё. Голова все еще находящяяся в его пасти упала ему под лапы. Она видела внутренности бедного животного. Первобытный ужас вперемешку с другими эмоциями, обжигающий, как кипяток, овладел ею. Дракон издал громкий, пронизывающий все её кости рев. Это был не просто звук – это был сдвигающий воздух, заставляющий землю дрожать рык, от которого она зажмурилась. Услышали ли другие? Девочка выставила перед собой меч, слабая, но острая сталь дрожала в её руке, и сделала ещё один шаг назад. Не так она себе представляла первую встречу с драконом, которые должна была убить в четырнадцать. Она всегда думала что без проблем справится, что драконы не такие страшные. Как же она ошибалась... Её конечности в миг все заледенели, скованные невидимыми цепями страха, и на лбу выступила холодная испарина. Дракон, оставив разорванное тело овечки, чья шерсть окрасилась в тёмный алый, двинулся к ней. Он выглядел таким страшным, таким бешеным. Его вертикальные зрачки неотрывно смотрели на неё, а длинный, влажный язык высунулся, облизывая острые, словно кинжалы, зубы. Дыхание начало спирать, а пульс ускоряться, отбивая сумасшедший барабанный ритм. Не выдержав больше, она рванула назад, как можно скорее, чтобы выбежать из леса. Её пронизывающий, животный крик вырвался из горла, зовя всех на помощь, разрывая тишину ночи. Дракон, как громадная, смертоносная змея, рванул за ней, но не успела она пробежать хоть небольшое расстояние. Громадная, чешуйчатая лапа сверху придавила её к земле, выбив весь воздух из лёгких. Она закричала, в панике видя, как чужая пасть, полная острых зубов, раскрылась над ней, и густые капли крови, смешанные со слюной, с его морды капали на неё. Его белые, безжалостные глаза разглядывали её, и тогда она машинально втянула руку, пытаясь оттолкнуть эту чудовищную морду. Но произошло то, что она запомнила на всю свою жизнь: взрыв жгучей, острой и невыносимой боли, что расколол её мир на части. Девочка закричала так, что казалось, она сорвала голос, звук был не человеческим, а животным, раздирающим изнутри. Дракон вцепился в её руку, словно горящая наковальня, и по локоть одним укусом оторвал её. Кровь хлыстнула фонтаном, заливая всё вокруг, и её глаза закатились. Она на миг потеряла сознание от шока. Но продлилось это не долго. Она тут же очнулась, вернулась с новым приливом отчаяния. Дракон, по-прежнему держа её руку, медленно и отвратительно жевал её, раздробляя кости. Из всех последних сил, ведомая инстинктом борьбы, она ударила монстра ногой и вскочила, как ужаленная, отбегая от него, еле дышащая от боли и ужаса. И в следующий момент перед ней, словно из ниоткуда, выбежал незнакомый человек в странной кожаной маске...

Конец воспоминания

Астрид прикрыла глаза чувствуя всем телом ужас ребенка переживавшей ту ночь. — Если бы не он... Я бы... — она всхлипнула, пока она рассказывала слезы стекали по ее бледным щекам. — Все теперь хорошо — Астрид медленно приподнялась, наклоняясь к девочке, и заключила её в осторожные, надёжные объятия, тщательно избегая прикосновений к израненной стороне. Девочка не рыдала навзрыд, не билась в истерике; казалось, поток её слёз иссяк, когда она увидела родителей, и вся боль перешла в молчаливую, опустошающую скорбь. Оторвавшись от неё, Астрид вновь села на своё место, но не разорвала связь. Её сильная рука, привыкшая к оружию и вёслам, мягко, но уверенно обхватила здоровую руку ребёнка. — Кстати о незнакомце в маске. — Спросила девушка смотря на заинтересованное лицо — Ты кому нибудь о нем рассказывала? Девочка мотнула головой. — Нет, я еще никому ничего не рассказывала. Мама и папа конечно пытались со мной поговорить, но я им пообещала потом рассказать — Хорошо, но я хочу попросить тебя никому не рассказывать об этом человеке — Астрид облегченно улыбнулась. — Почему? — ее тонкая детская бровь взметнулась вверх. — Я не могу тебе рассказать... — викингша понурила голову демонстрируя безвыходное положение — Просто пообещай никому говорить. От этого зависит его... — Жизнь? Астрид кивнула — Я никому не расскажу. — девочка улыбнулась— Мы ведь викинги, а чувство долга важнее всего! Эта тайна уйдет со мной в могилу. —чуть более бодро произнесла она. Астрид улыбнулась и потерапала по голове девочку, она поднялась и направилась к выходу. — Ты меня очень выручила — последнее что сорвалось с ее губ. Готти сидела на небольшой лавочке снаружи своей хижины и смотрела в небо, где щебетали птички. — Позаботьтесь о ней и спасибо, что дали поговорить. Старая знахарка кивнула и слегка улыбнулась, ее морщинистое лицо чуть натянулось. Тяжесть Вороньего мыса, словно невидимый камень, всё ещё давила на плечи Астрид, когда она спустилась по каменистой тропе. Её мысли вихрем кружили вокруг этой ночи и о секрете, что теперь стал частью её жизни. Но внезапный, звонкий лязг молота, раскатившийся по деревне из кузни, резко вырвал её из мрачных раздумий, словно мощный удар грома. Любопытство, привычный спутник её натуры, пересилил внутреннее смятение; она шагнула к источнику шума, обнаружив Рыбьенога, который с неожиданным для него ожесточением, совсем нехарактерным для его обычной неуклюжести, бил по раскалённому докрасна металлу. Искры летели в разные стороны, освещая его сосредоточенное, потное лицо. Самого Плеваки, их привычного кузнеца, а ныне временного представителя вождя, в кузне не было видно – возможно, он занимался другими, более вездесущими делами. Первая неделя его регентства, пока Стоик был в плавании, уже прошла, казалось, вечностью, и оставалась ещё одна, полная неопределенности. Едва Астрид появилась в дверном проёме, отбросив тонкую тень на горящий очаг и на сосредоточенную фигуру Рыбьенога, он, будто ожидавший её или почувствовавший изменение воздуха, тут же поприветствовал её. Его голос был на удивление бодр. — Чем занимаешься? — Поинтересовалась девушка облокотившись об косяк в проёме. — О, я собираюсь сделать что то вроде сирены. — Он достал небольшую изготовку какой-то кнопки. — Нажимаешь сюда и она кричит на всю деревню предупреждая об опасности Ингерман деловито вздернул свой круглый нос и улыбнулся. Астрид довольная его изобретением кивнула улыбнулась. — Удобная штука, а на сколько метров будет издаваться звук?  — Вообще должно в районе от двадцати до двадцати пяти — он задумчиво потер свой подбородок и взяв средний молоток начал делать крепление для веревочки, чтоб его можно было носить на шее. Ещё раз. Астрид провела взглядом по кузне, как будто её глаза впервые увидели эти стены, этот ритуал осмотра, давно ставший механической привычкой, казался уже почти бессмысленным. Она осматривала все постепенно, пока взгляд не упал на раскалённый метал, а рядом с ним кусок красной ткани. И тогда, в момент полного отключения от логики, её осенило. — А что если... — её голос был едва слышен, тихий, почти шепот, но в глазах вспыхнул тот самый огонёк – яркий, озорной, предвещающий прорыв, предвкушение чего-то совершенно нового. Плавник! Эта мысль, словно семя разрасталась в мощное осознание. Не раздумывая, не тратя драгоценные секунды на сомнения, что могли бы погасить эту искру, девушка бросилась вон из дома. Когда Рыбьеног, оторвавшись от своих дел, обернулся, ища её взглядом, там, где только что стояла Астрид, зияла пустота. — Астрид? — Вырвалось у него Она неслась всё ближе и ближе к краю оврага. Резко остановившись на самой кромке, словно вкопанная, она увидела Иккинга – сгорбленная фигура, погружённая в свои глубокие, тяжёлые мысли, сидел к ней спиной, почти сливаясь с землёй. Но чутьё Беззубика сидевшего рядом с ним было острее человеческого, несравнимо тоньше. Уловив едва слышный звук её приближения, лёгкий шорох травы под ногами или шелест одежды, он поднял свою гладкую голову с земли. Его зелёные, проницательные глаза вопрошающе посмотрели на Астрид, а затем, словно передавая немой сигнал, он ткнул тёплой мордой бок наездника, призывая его к вниманию, вырывая из оцепенения. Иккинг обернулся, его взгляд мгновенно нашёл её – уже спускающуюся Астрид, которая почти достигла дна оврага, её движения были быстрыми и уверенными. Он поднялся, его движение было размеренным, но решительным, и направился к ней, вставая прямо перед её траекторией спуска. Когда настал её момент спрыгнуть. С лёгким торжеством она спрыгнула прямо к нему, почти врезавшись в его объятия. Иккинг, поражённый её неожиданным манёвром, инстинктивно обхватил её талию, чтобы удержать равновесие, когда она вдруг взяла его за плечи. — Иккинг я знаю как помочь Беззубику взлететь! — уверенно произнесла она смотря на удивленные зеленые глаза напротив. Иккинг подхватив ее энтузиазм не отстранился. — Правда!? Расскажи быстрее — Протез! Помнишь мужчину кузнеца с длинными светлыми волосами? У него еще вместо руки крюк! А вместо ноги ее замена. Иккинг на миг задумался, но продлилось это не долго и он уверенно кивнул. — Так вот, у меня там работает хороший товарищ. Он может его сделать! — Астрид широко улыбнулась. В один миг глаза парня вспыхнули ярким, пронзительным огнём понимания, словно внутри него зажглась сотня факелов. Кузня! Да, именно она! Эта идея, прежде витавшая где-то на периферии сознания, теперь сверкала, как отполированный клинок, точно указывая путь. Он ведь задумывался о ней, пытался применить её хитроумные принципы, её надёжную механику, но каждый раз упирался в невидимую стену своих собственных ограничений. Как там сделать хвост, способный выдержать немыслимые перегрузки небесных виражей, выдержать силу ветра и стать продолжением дракона, он совершенно не представлял – его инженерный гений пасовал перед этой задачей. И тут, словно прозрение, обрушилось на него осознание, острое и кристально ясное: только Астрид, с её безупречным чутьём на детали, её практичностью, её способностью видеть неочевидное и работать с непривычными материалами, сможет помочь им с драконом в этом критически важном деле. Не теряя ни секунды, не давая ни единой мысли усомниться в своём открытии, он резко повернул голову назад. Его взгляд встретился с Беззубиком, который, словно чуткий барометр его эмоций, вопрошающе смотрел на них, его зелёные глаза были полны ожидания. — Беззубик ты в скором времени сможешь взлететь! — восторженно выкрикнул наездник, и его слова, словно спусковой крючок, стали сигналом. Дракон в миг зарычал с неподдельной, громогласной радостью, его рык был таким же заразительным, как внезапное озарение Иккинга. Он подбежал к ним, его массивные движения были стремительными и полными бурлящей энергии, которой невозможно было сдержать. Беззубик принялся кружиться с радостным, ликующим гаготанием вокруг двух людей. Иккинг и Астрид рассмеялись в унисон, их голоса, слившись в один, наполнили овраг чистой, беззаботной радостью, на мгновение стирая все тревоги. Но тут смех Астрид оборвался – резко, словно порванная струна. Она посмотрела на парня, который с улыбкой, полной нежности и гордости, наблюдал за своим драконом. И в этот момент, словно ледяной душ, обрушилось острое, жгучее осознание: она всё ещё в его объятиях, его руки крепко обхватывают её талию, прижимая к себе. Резким, почти порывистым движением она отстранилась, её лицо, возможно, вспыхнуло лёгким румянцем, и Иккинг, чья улыбка мгновенно сползла с лица, сбитый с толку, вопросительно уставился на неё, не понимая причины её внезапной перемены. — Ничего— тут же ответила она ему и заправила выбившуюся прядь золотистых волос за ухо. Наездник не долго наблюдал за ней, а потом кивнул. — Нам нужно многое обсудить, к плавнику вернемся чуть позже Дракон заметив изменившуюся атмосферу вдруг недовольно закатил глаза и поплёлся за ними. Они присели на траву у озера. — Расскажи мне о поведении драконов во время набегов — Его голос серьезный и спокойный обращался к девушке. Астрид прикрыла глаза вспомная о последней ночи, когда хищные рептилии вновь напали. — Они были как будто не управляемы. — она на миг замолчала пытаясь подобрать слова — Были злее чем обычно. Драконы и раньше таскали наши запасы, но в этот раз они как будто с цепи сорвались! Из-за этого вождь отправился в плаванье по поискам их гнезда. Иккинг замолк, его обычно быстрый, проницательный ум замер, погружаясь в водоворот недавних, тревожных событий. Необычное, нехарактерное, почти агрессивное поведение драконов, исходящее из конкретного, давно неизвестного гнезда... Тот бунтующий Резьбохвост, что, казалось, потерял контроль над собой, а теперь лежал мёртвый, жертва собственного отчаяния. Так еще и его глаза. Картины мелькали перед его внутренним взором, словно разрозненные осколки битого стекла, складываясь в единое целое. И плаванье... Глаза расширились от внезапного, оглушительного прозрения. В точку! — Вожак драконов! — прошипел он, словно само это слово было запретным, а облечённый в него секрет – слишком велик, чтобы вымолвить его громко. Иккинг, не теряя ни секунды, подался вперёд, почти физически подтолкнув себя к Астрид, и его взгляд, полный лихорадочного, ослепительного озарения, требовал от неё полного, немедленного внимания, пронзая её насквозь. — Драконы... они не по своему желанию всё это творят! Это не их истинная натура! Их заставляют! Их вожак! — Его лицо расплылось в широкой, почти безумной от предвкушения улыбке, в которой читался восторг человека, только что раскрывшего величайшую тайну, способную объяснить абсолютно всё. — Вот почему Резьбахвост убил себя, понимаешь?! — Его голос сорвался на почти отчаянный шёпот. — Он сопротивлялся приказу, пытался вырваться из-под чужой воли! А пострадавшая девочка просто страшное последствие его внутренней борьбы с самим собой! Иккинг схватил её за руки, его хватка была крепкой, почти болезненной, а слова сыпались, как из рога изобилия, почти задыхаясь от стремительности мысли, что рвалась наружу. — Твой Вождь потому и ищет гнездо, Астрид! Он хочет убить этого вожака, чтобы набеги прекратились раз и навсегда! Он давно, давно понял, что ими управляют! Что они... что все драконы... лишь рабы! Иккинг всё рассказывал на одном дыхании, его слова лились стремительным, неудержимым потоком, наполненные жгучей смесью отчаяния и триумфа. Он не давал Астрид ни малейшего шанса на осмысление, ни возможности перебить или хотя бы вдохнуть. Когда он, наконец, умолк, его грудная клетка тяжело, судорожно вздымалась и опускалась, он жадно хватал воздух, пытаясь отдышаться после такого эмоционального и физического натиска, который вывалил на неё всю правду. Для Астрид же резкое, оглушительное осознание всей картины, словно целый ушат ледяной воды, обрушилось на неё, пронзая до костей и мгновенно отрезвляя её сознание от любых, даже самых мелких сомнений и глубоко укоренившихся предубеждений. В её глазах, обычно холодных, расчётливых и сосредоточенных, вдруг вспыхнул живой, яркий, почти болезненный огонёк осознания. — Боже Иккинг! Как ты вообще до этого додумался!? — она стукнула кулаком по своей ладони. — Мы думали Стоик собирался истребить всех драконов, а цель была конкретно на одного! Иккинг ухмыльнулся и погладил поедающего рыбу Беззубика. — Ты молодец! — она не рассчитав силу ударила его в порыве эмоций в бок. — Ааа!!... — он тут же схватился за место удара удивлённо смотря на нее. Астрид казалось даже не заметила. — Спасибо конечно...— прохрипел парень — Так, а насчет твоего отца, как собираешься его найти? — Глаза Астрид устремились на задумчивого наездника — Честно, я даже не представляю пока. Глупо будет прийти в деревню и каждому второму говорить, что я возможно его сын.— он слегка рассмеялся. — Твоя мама вообще ничего толком не рассказала? Да и сомневаюсь, что тебе поверят без доказательств. Без лишних слов, с решительностью, что не терпела отлагательств, Иккинг двинулся к густым, темнеющим кустам, где, скрытая от посторонних глаз, лежала его видавшая виды кожаная сумка. Он быстро вернулся, уже держа её в руках, и извлёк оттуда что-то небольшое, но притягивающее взгляд – кулон в виде черепа. Он был вырезан с жутковатой, почти анатомической детализацией: миниатюрные глазницы, тонкая линия зубов. Астрид, не отрывая взгляда от его движений и таинственного предмета, невольно задержала дыхание. Он протянул ей его, предлагая рассмотреть. — Тонкая работа... — Астрид нахмурилась, где же она видела подобный подчерк? — Мама сказала, что отец сделал его на день моего рождения — он улыбался смотря как аккуратно девушка его рассматривала и какой интерес плескался в ее очах. — Как зовут твою маму? — Валка. — Красивое имя. В значении на нордическом – это имя означает как "воительница"— Астрид вернула ему кулон. — Правда? Хах... Это здорово, думаю ее можно таковой назвать — уголки его губ поднялись. Да. Его мать действительно была как войн, она сражалась за драконов и за него. — Ты действительно не будешь вмешиваться в эту войну? Вождь ведь убьет... — она глянула на Беззубика и одними губами произнесла. — дракона. — Этот дракон тиран. — произнес Иккинг и опустил взгляд в пол. — он использует свою власть и страх чтобы убивать. Я конечно не жалую решение твоего вождя... Но вмешиваться не стану. — Хорошо.— Астрид все еще настороженная к ночной фурии обратила на него внимание. — Я нашла твоего змеевика кстати. — Как она?— Иккинг вновь ободрился — Она хорошо, во время набега она напала на меня, но остановилась... Иккинг улыбнулся — Злобные змеевики пусть и взрывные натуры, но без причины никого не трогают. Видимо в ней сработал инстинкт тогда, но она вовремя одумалась — протянул парень. — Мне кажется тут что-то другое — Даже если и так, то все уже хорошо. А вот на счет хвоста. Твой друг, как мы убедим его? Я с трудом с тобой контакт нашел, а тут еще один человек — Ну во-первых он просто хороший товарищ— Астрид поднялась и обошла Беззубика рассматривая место отсутствия плавника. — Во-вторых Рыбьеног очень любопытный и думаю  он не пересилит самого себя и сам начнет интересоваться больше о драконах — Она усмехнулась и присела на корточки возле хвоста. Дракон молча смотрел на нее, но быстро утеряв интерес обратно прилег. Иккинг же наоборот подошел к ней. — Рыбьеног? Всмысле Рыба и Ноги? — Иккинг мотнул головой. — Хорошо, когда ты его приведёшь? — В-третьих это не ты нашел со мной контакт, а я пересилила свой внутренний голос и пожалела тебя — Астрид прищурила голубые глаза с ухмылкой, когда наездник присел рядом с ней Иккинг завис на пару секунд, а потом расплылся в хитрой улыбке — Правда что ли? А я думал, ты просто не устояла перед драконьем обаянием — лукаво протянул Иккинг — Сомневаюсь, что у драконов есть обаяние — она заглянула ему в глаза. — О поверь у Беззубика есть некая пленительность. Его величественность, могущество, харизма? — перечислял он качества своего друга. Беззубик поняв, что речь шла о нем развернулся и принял гордую позу как будто подтверждая слова наездника. Смех, пузырьками застрявший в горле, наконец вырвался наружу, сотрясая плечи Астрид. Она отвернулась, пытаясь унять эту непослушную волну веселья, но тщетно. Иккинг, поймав этот момент, расплылся в самодовольной улыбке, его взгляд приковал золотистый затылок. Волосы Астрид, обычно дисциплинированно убранные в тугую, неприступную косу, теперь были слегка растрепаны, словно шептали маленькие секреты ветру. Да, эти волосы. Они давно уже приковали его внимание. Невероятно светлые, словно сотканные из солнечных лучей и утреннего тумана, мягкие на вид – он никогда прежде не встречал таких. Были похожие, но всегда не то, всегда чего-то не хватало. Подчиняясь внезапному, почти инстинктивному порыву, он протянул руку, невесомо запуская пальцы в ее пряди, пробуя их на ощупь. Астрид замерла, смех оборвался, словно невидимая нить перерезала его. Медленно, с осторожностью пойманной лани, она обернулась, ее взгляд, обычно такой острый, теперь был сосредоточен на его лице. Иккинг, хотя и застигнутый врасплох своим же действием, не убрал руки. Его пальцы продолжали исследовать мягкие локоны, а взгляд изучал каждый их изгиб. В этот миг его осенило: ему безумно нравилось касаться ее волос, и смотреть на них. И что удивительно, эта легкая растрепанность, нравилась ему куда больше, чем идеальный порядок туго сплетенной косы. Это почему-то было похоже на нее – сильную, но с неожиданными проявлениями мягкости. Астрид отстранилась обхватывая свою косу. — Что-то не так?— произнес он явно огрченый, что прервали его на этом. — Так делать нельзя. Это не прилично — Она прикрыла веки, словно пытаясь заслониться от внезапно налетевшего шторма эмоций, что бушевал внутри. Его касание, едва ощутимое, когда пальцы скользнули по ее волосам, стало спусковым крючком. В этот миг Астрид чуть не лопнула от ошеломляющей растерянности, тонкая оболочка ее самообладания грозила рассыпаться вдребезги. А по щекам, словно по заказу, разлился этот проклятый, обжигающий румянец. — Почему? — Иккинг полностью присев смотрел на нее с нескрываемым любопытством — Так не принято делать чужим людям. Только семье и мужу. — произнесла она — И отвернись, мне перезаплестись надо. — А смотреть то почему нельзя!? — недоуменно воскликнул наездник его брови взмыли вверх. — Отвернись! Иккинг закатив глаза все же отвернулся. Астрид быстро распустив волосы начала заплетать тугую косу — Потому что распускать волосы перед мужчиной считается приглашением к... — она покраснела — ну к сближению. — К сближению? — непонимающе произнес он все ещё сидя к ней спиной. — Ну... Уединенности. — Слушай, я не очень понимаю к чему ты... — Да я говорю об интимности, болван! —  вырвалось у Астрид, когда она закончила придавать своей косе завершённую форму. Её щёки разгорелись алым пламенем, оттенком, которого она никогда не хотела видеть на себе, а это слово употреблять вслух. Мать, конечно, намекала, рассказывала, но для юной Астрид это было так странно, так непристойно, что она решила – этого слова просто не существует в её реальном мире. А теперь, когда перед ней стоял этот… парень, который, похоже, живёт с мышлением и правда как у дракона, не знающий о существовании подобных вещей, и, к тому же, настойчиво выпытывает её! — Ты про спаривание? — все так же сидя к ней спиной произнёс он. Астрид подскочила и хлопнула себя по лицу. Иккинг расценив это как приглашение развернулся. — Да, но я говорю про людей, а не животных. — пришипела девушка, он точно ее доведет! — Я понял.—  он поднялся вслед за ней.— Я огромное количество раз заставал драконов за этим, поэтому не очень понимаю почему ты такая красная, почти такая же как чешуя ужасного чудовища — разглядывая ее произнес он. — О боги...— Астрид закрыла руками лицо — Ты еще более дурной чем Сморкала — Кто такой Сморкала? — он наклонил голову в бок, пропуская ее колкость мимо ушей. — Не важно — мрачно произнесла Астрид. — Ладно, мне пора возвращаться. Завтра я вернусь с Рыбьеногом. — Хорошо, мы будем тебя ждать. — они с Беззубиком переглянулись. Дракон кивнул. Астрид махнув рукой ушла. Иккинг достав из кармана кулон покрутил его в руках, еще немного осталось... Сумерки сгущались над деревней, когда викингша, вернувшись, направила свои быстрые шаги к кузнице, надеясь застать там Рыбьенога. Но путь ей преградили. Перед ней, словно два столба, возникли близнецы Торстон, их голоса наперебой неслись в вечернем воздухе. Астрид, не раздумывая, перегородила им дорогу, её присутствие остановило их болтовню — Астрид? — произнесли они в унисон. — Тебе что-то от нас надо? Только давай быстрее, у нас еще множество незавершенных дел! — важно произнес Задирака. — Абсолютно точно брат, если ты нас задержишь хоть на секунду дольше боюсь ты отвлечешь нас от важных рассуждений— кивнула Забияка складывая руки на груди. — Стоп. А какие у нас важные дела? Я что-то забыл... — Парень глупо уставился на стоящую перед ними Астрид. — Ты что, мы должны были поиграть в кабаньей яме! — воскликнула девушка — А точно! — вдруг оживился ее брат. — А вот о чем рассуждали? — Забияка нахмурилась. — Это уже не важно сестра! Нас Астрид отвлекла! — Так что тебе надо? — хмуро спросила Забяка. У Астрид молча стоящей перед ними уже начал дергаться один глаз. — Вы Рыбьенога видели? — по делу спросила девушка. Близнецы переглянулись и показали в разные стороны. — Ну... Ээ... он короче там, где Сморкала — произнесла Забияка. — А где Сморкала? — нетерпеливо спросила викингша. — А этого мы уже не знаем. — сказал Задирака. — мы знаем где Рыбьеног, но не знаем где Сморкала. А сморкала с Рыбьеногом, но Рыбьеног со Сморкалой поэтому... Что то я запутался — парень нахмурился. — Нет же! — воскликнула Забияка. — Рыбьеног со Сморкалой, а Сморкала не Рыбьеног, чтоб мы знали что Рыбьеног со Сморкалой Раздраженный вздох вырвался у Астрид и она резко развернулась, оставив близнецов Торстонов в их болтовне. Где Один его носит?! Когда он так нужен, Рыбьеног словно растворяется в воздухе! А когда нет – вот он, тут как тут, с какой-нибудь очередной несуразной идеей. И почему он вообще должен быть со Сморкалой? Они же как огонь и вода! В этот момент её ушей достиг неясный, но тревожный возглас, вырвавшийся из общего гула деревни. Астрид резко обернулась, взгляд метнулся к арене – там, плотной стеной, уже собралась внушительная толпа. Девушка нахмурилась, чувствуя нарастающее напряжение и решительно направилась вперёд. Проталкиваясь сквозь любопытствующие спины, она, наконец, увидела: Сморкала стоял, крепко сжимая боевой топор, его взгляд, полный хищного азарта, был прикован к Рыбьеногу. Тот, сжимая в руках свой непомерно крупный меч, тяжело и она растолкала последних зевак и оказалась достаточно близко. Они… они сражались! — Оо горячее зрелище! — произнёс Задирака возле нее. Астрид резко перевела взгляд на него. Рядом с ней уже стояли близнецы и в предвкушении уставились смотря на арену. — Вы как тут оказались!? — удивленно произнесла Астрид. — Ты нас недооцениваешь милочка — Забияка ухмыльнулась. Викингша закатив глаза вновь обратила свой взор на двух сражающихся викингов. — Ничего, мой сын отобьет свою невесту. Знакомый голос, гулкий и самодовольный, привлек внимание Астрид. Она резко обернулась, увидев Слюнявого, чье лицо было искажено гримасой торжества, неприкрыто гордого мощью своего сына. Его хохот, грубый и раскатистый, разорвал напряжение, когда Рыбьеног, словно огромный мешок, вдруг споткнулся о собственные ноги, его равновесие пошатнулось. Не раздумывая ни секунды, Астрид пронзила толпу, бросаясь к Слюнявому. — О чем вы говорите? Почему они сражаются? — О! Астрид! — Слюнявый широко улыбнулся и указал рукой на арену. — Да Рыбийхвост кинул моему сынишке вызов за право твоей руки Застывший взгляд Астрид был прикован к викингу, а затем, сменившись жгучей злостью, она стремительно двинулась к судье. Плевака, словно невозмутимый страж, наблюдал за схваткой двух викингов с неприкрытым весельем. Астрид, не сбавляя темпа, подошла к нему. — О Астрид! Небось польщена, да? — викинг рассмеялся. — Останите поединок. — Ты извини, но я не имею право вмешиваться. Они сами должны все решить— он перевел взгляд на двух парней, еще чуть-чуть и Рыбьеног свалится с ног — Как я могу остановить бой? — Ну...Теоретически женщина может попытаться отстоять себя, но на практике обычно не допускали женщин к поединкам за руку. — рассуждал Плевака — Отлично. — из за спины Астрид достала уже довольно долго отдыхающую секиру и быстро спустилась заходя внутрь арены. Словно по команде, каждый взор в толпе отвернулся от арены и с изумленным вздохом устремился на Астрид. Это было молчаливое, но громкое заявление. Да, она дала слово Сморкале, что выйдет за него, но её обещание никогда не включало в себя кровавый поединок, в котором товарищи могли пострадать, а её рука становится трофеем для глупого позерства. На арене оба бойца – Сморкала с наглой ухмылкой, Рыбьеног с бледным лицом – синхронно обернулись к ней, в их глазах читалось неприкрытое удивление. — Астрид если ты сейчас вмешаешься, ты понимаешь что для нас с Рыбьеногом это может плохо кончиться? — Спросил Сморкала вставая перед ней. — Зачем ты принял вызов? Я уже пообещала выйти за тебя. — сквозь зубы процедила девушка. — Потому что я Сморкала! Никто не смеет посягать, на то что мое! — викинг разозлился на секунду обернувшись смотря на Рыбьенога. — Я что вещь для тебя? — серьезный, но холодный голос будто отрезвил его. — Что? Нет! Но что мне оставалось делать!? — он взмыл руками в небо. — Больше ничего. — она обошла его и встала перед Рыбьеногом. Весь их разговор наблюдатели из за расстояния не слышали, но в принципе по лицам могли представить о чем именно шла речь. — Зачем? — холодно спросила она. — Я не мог смотреть как тебе плохо... Я подумал, если отстою твою руку, то тебе будет легче — Рыбьеног, ты понимаешь что в любом случае проиграл бы? — Астрид убрала секиру за пазуху. Парень кивнул — Попытаться стоило. Астрид тяжело вздохнула. — Не надо меня отстаивать, я уже все решила. — она подняла взор на притихших викингов. — Расходитесь! Веселье окончено! — Так за кого ты в итоге то выйдешь замуж!? — кто то крикнул в толпе. — Брак со семьей Йоргенсенов не расторгнут. — Сказала она и Сморкала удивленно на нее уставился. — Ага! Я знал, что все таки нравлюсь тебе! — парень усмехнулся и направился на выход. Девушка прикрыла глаза стараясь не ударить его. Когда все разошлись Астрид и Рыбьеног остались одни. — Так зачем мы здесь остались? — спросил  Ингерман. Вечер сменился на ночь, пока время шло на выяснение обстоятельств и пока народ разошелся. — Мне очень нужна твоя помощь. — Серьёзно произнесла девушка и направилась к одной из камер с драконами. — Эм... Астрид, я не думаю, что подходить так близко к драконам безопасностно. — неловко сказал Рыбьеног, но все на ватных ногах прошел за ней. Они остановились возле клетки с Злобным змеевиком. — Ты что ты сейчас увидишь. Ты просто обязан унести с собой в могилу. — Астрид протянула руку и парень сглотнул прикрывая глаза. — «О чем она?! Что за тайна?! » — Его мозг отчаянно пытался схватить смысл ее слов, но они ускользали, оставляя лишь тревогу. И тут, словно ледяной душ, обрушилась осознание: — «Она же сейчас без руки останется!» — Сердце болезненно сжалось. Он зажмурился до боли, до скрипа в челюстях, так крепко, что перед глазами все поплыло, рассыпаясь на мелькающие, слепящие белые пятна, словно осколки льда в кромешной тьме. — Рыбьеног. Открой глаза. — раздался её насмешливый голос, словно острый колокольчик, прорезавший его внутреннюю панику. Парень медленно, с опаской, приоткрыл один глаз, затем второй, и из груди вырвался прерывистый выдох. Его зеленые глаза распахнулись, но не от облегчения, а от чистого, абсолютного шока. Легкий порыв ветра пробежал мимо, взъерошив светлые блондинистые пряди, выбившиеся из-под рогатого шлема. Прямо перед ним, с лёгкой, почти сияющей улыбкой, Астрид стояла и нежно касалась носа Злобного Змеевика. Дракон, обычно воплощение дикой грации и опасности, сейчас вела себя невероятно тихо, податливо склонив голову, позволяя себя гладить. Рыбьеног почувствовал, как его мир пошатнулся. Астрид вспомнила, как не зря, ох, не зря она тогда, перед этой встречей с Иккингом, вновь зашла к Змеевику. Ей было страшно, по-настоящему, до дрожи. Но дракон сама, словно по наитию, захотела, чтобы она коснулась ее. Тогда это был чистый, ошеломляющий шок для Астрид, но теперь… теперь она могла просто гладить её по голове, и это было невероятным чудом. — Что за... — выдохнул он. — Помоги мне — серьёзно сказала Астрид тронув его плечо, когда он обратил на нее свой взор.